Ерофей Трофимов 
Орден Черного солнца

«Ерофей Трофимов. Орден Черного солнца»: Эксмо; Москва; 2016
ISBN 978-5-17-094960-1
Аннотация

…Кажется, Вторая мировая война давно уже закончилась, но иногда старые истории оказываются необычайно живучими. Так произошло и на этот раз: совместная этнографическая экспедиция трех стран в Непале подверглась нападению необычных людей. С этого начались странные и смертельно опасные приключения бывшего сержанта ВДВ…

Ерофей Трофимов
Орден Черного солнца

© Трофимов Е., 2015
© ООО «Издательство АСТ», 2015

* * *

…Остров Рюгер, Германия.  
Май тысяча девятьсот сорок пятого года…  
Снаряды ложились все ближе к берегу, и майор Отто фон Ривендорф, с ненавистью поглядывая на неуклюжих штатских, которых ему приказали в срочном порядке эвакуировать, громко приказал:
– Mach schnell! Keine Zeit!
Не ожидавшие окрика штатские, втянув головы в плечи, заторопились, оскальзываясь на мокрых от морской воды сходнях. Глядя на их неуклюжие движения, майор мрачно скривился и, оглянувшись на стоящего рядом лейтенанта, подумал, что не будь здесь этого хлыща, он давно бы уже приказал расстрелять всех этих подонков, предварительно погрузив на катера всю необходимую документацию.
И плевать, что все это стадо – лучшие светила самых разных наук. Теперь это уже не важно. Третьего рейха, Великой Германии больше нет, а значит, нет смысла кормить всех этих идиотов и саботажников. Столько времени, столько средств затрачено на эти изыскания – и никакого толку. А всего-то надо было расстрелять по человеку из семьи, и они бы начали работать – чтобы сохранить жизнь остальным.
Проект Lebensborn должен был дать Великому рейху сотни, тысячи юных патриотов. А вместо этого – сплошные неудачи и постоянное нытье на нехватку средств и плохие условия. Эти зажравшиеся скоты осмеливались требовать усиленного питания для себя и своих выродков в то время, когда лучшие люди нации голодали, безропотно трудясь для обеспечения фронта.
Два торпедных катера, в трюмы которых уже загрузили все оборудование и документацию, были готовы в любой момент сорваться с места и уйти в холодные балтийские воды. Отправку задерживали только эти неуклюжие штатские, не умеющие даже на ногах толком держаться.
Эта мысль промелькнула у майора, когда один из ученых, поскользнувшись на сходнях, чуть не рухнул в воду, в последний момент удержавшись за леер. И это научный цвет нации! Лучшие умы великой державы, продолжал размышлять майор. Больше всего ему сейчас хотелось выхватить из кобуры свой любимый люгер и выпустить в эту никчемную толпу всю обойму.
Но это были только мечты. Служа Великой Германии не за страх, а за совесть, майор с самого начала был участником этого проекта – занимался охраной и обеспечением, и за все время своей службы умудрился не получить ни одного замечания. Майор фон Ривендорф был истинным патриотом своей страны.
Наконец дождавшись, когда последний штатский окажется на борту, майор оглянулся на недавно присланного лейтенанта и, улыбнувшись одними губами, произнес:
– Вот и все, лейтенант. Пора.
Худощавый лейтенант выждал, пока на палубу катера взойдет старший по званию, и только после этого спокойно, словно на прогулке, поднялся сам. Майор уже давно за ним наблюдал и не мог не оценить выдержку и хладнокровие молодого офицера. Что ни говори, а этот лейтенант с узким шрамом на левой щеке был истинным арийцем: высокий, подтянутый, светловолосый, с холодными голубыми глазами, он словно олицетворял тот результат, к которому должны были стремиться ученые, работавшие в этом проекте.
Матросы быстро убрали трап, и катера отвалили от пирса. Мощные, усовершенствованные моторы взревели, и суда устремились в открытое море. Убедившись, что все ученые находятся в своих каютах и на палубе никто не остался, лейтенант откашлялся, привлекая внимание командира, и, коснувшись рукава майора, сказал:
– Герр майор, я должен рассказать вам кое-что. Мне сообщили об этом перед приездом сюда.
– Что, сейчас? Здесь? – скривился майор.
– Это конфиденциальная информация. Я получил четкие инструкции и просто выполняю приказ. Пройдемте к борту – нас не должны слышать, – ответил лейтенант.
Как дисциплинированный солдат, майор, услышав волшебное слово «приказ», коротко кивнул и решительно направился к борту, пытаясь предугадать, что именно может сообщить ему этот выскочка. Проверив, что рядом никого нет, а ящики с оборудованием надежно скрыли их от находящихся в рулевой рубке, лейтенант сунул руку в карман и, чуть улыбнувшись, произнес:
– Перед отъездом я получил однозначный приказ. Как говорят американцы, ничего личного.
С этими словами он одним плавным движением выхватил из кармана небольшой никелированный вальтер. Пистолет тихо хлопнул, и майор Отто фон Ривендорф стал медленно заваливаться назад, так и не успев выхватить из кобуры любимый люгер. Пуля пробила ему переносицу, и потомок тевтонских рыцарей умер раньше, чем успел понять это.
Перевалившись через леер, майор рухнул в свинцовые воды. Рев моторов скрыл и выстрел, и всплеск падения. Убрав пистолет, лейтенант задумчиво посмотрел на пенный бурун и, чуть улыбнувшись, добавил:
– Там, наверху, кое-кто решил, что вы слишком много знаете, а перебазировка освобождает проект от необходимости ваших услуг.
Капитан судна, появившийся на палубе, сообразил, что не хватает ведущего офицера, и подошел к замершему словно статуя лейтенанту; выглянув на всякий случай за борт, он поинтересовался:
– Куда подевался майор, лейтенант?
– Майор Отто фон Ривендорф не смог стерпеть поражение немецкого оружия и, передав мне все дела, умер как истинный солдат. Он застрелился. Только что.
– Вот как? – с сомнением произнес капитан, но наткнувшись на холодный взгляд офицера СС, прикусил язык.
– Именно так, капитан. А теперь прочтите вот это и приступайте к выполнению новых инструкций.
С этими словами лейтенант достал из внутреннего кармана толстый пакет и, передав его капитану, поднял воротник, защищаясь от холодного балтийского ветра. Дождавшись, пока моряк прочтет инструкции, он, чуть усмехнувшись, посмотрел тому прямо в глаза:
– Вопросы?
– Никак нет, герр лейтенант, – скрипнув зубами, ответил моряк. – Разрешите прокладывать новый курс?

…Высокогорье на границе Непала, Китая и Индии.  
Конец девяностых…  
Номер тысяча сто одиннадцать бежал, оскальзываясь на влажных камнях, то и дело рискуя свернуть себе шею на крутом склоне горы. За его спиной, где-то в ущелье, пройденном несколько часов назад, раздавался остервенелый собачий лай и резкие команды на гортанном, обрывистом, как все тот же давно осточертевший лай, языке.
Добравшись до крошечного ручья, номер тысяча сто одиннадцать рухнул на колени и, жадно глотнув несколько горстей ледяной воды, затравленно оглянулся. Бежать дальше сил уже не было. Хотелось просто упасть на стылые камни и тупо смотреть в бездонное голубое небо – до тех пор, пока один из преследователей не приставит к голове автомат и не нажмет на курок.
Однажды он видел такое. Один объект, выбившись на работе из сил, упал на камни, и охранник, без долгих разговоров, просто пристрелил его, избавив от дальнейших мучений. Но тот объект не пытался бежать. Он просто лег, и все. А он, номер тысяча сто одиннадцать, осмелился на побег! Скорее всего, его затравят собаками. Огромными, свирепыми овчарками, специально натасканными выслеживать беглецов.
Объекты. Именно так их называли охранники и люди в белых халатах, регулярно проводившие на них какие-то эксперименты. Все собранные в замке дети не имели имен, не знали грамоты. С самого рождения, едва научившись обслуживать себя самостоятельно, они отправлялись в зону. Так охранники называли сеть огромных пещер, разделенных решетками на отсеки. Двухъярусные нары с соломенными матрацами – вот и вся обстановка.
Кормежка два раза в сутки и работа от зари до зари без выходных. Они делали всё. Убирали бесконечные коридоры вырубленного в скале замка; выращивали овощи и просо – единственный злак, вызревающий в условиях высокогорья; строили или сносили стены: хозяева постоянно перестраивали замок. Целей перестройки он не знал. Как, впрочем, и никто из объектов. Работа была единственным развлечением и наукой, которую постигали дети.
От нее освобождали только отправляемых в лабораторию, что случалось регулярно. Для чего отправляли других, он не знал, да и не очень-то интересовался. Он давно уже понял, что опыты бывают болезненные и не очень: одни оставляли жить дальше, после других не выживали. Впрочем, и это не особо их интересовало. Ведь другой жизни они просто не знали.
Собачий лай приближался. Номер тысяча сто одиннадцать заставил себя подняться и на подгибающихся от усталости ногах двинулся дальше. За огромными валунами послышалось эхо азартного повизгивания, и он понял, что собак спустили с поводков. Погоня подходила к завершающему этапу. Быстро осмотревшись, номер тысяча сто одиннадцать свернул с козьей тропы и прямо по каменистому склону двинулся в долину.
Неожиданно перед ним появилась узкая глубокая расселина, по дну которой стремительно несся речной поток. Это был конец. Перепрыгнуть ее не хватит сил, идти по краю означает оставаться на виду у преследователей, подниматься в горы уже нет времени. Услышав за спиной тяжелые шаги и скрежет железа по камню, он растерянно посмотрел вниз и, глубоко вздохнув, опустил голову. Не получилось.
Все, чего он хотел – избавиться от болезненных опытов и посмотреть, что находится за стенами замка. Он не знал, куда и зачем бежит. Просто бежал, задыхаясь от страха и пьянящего чувства свободы. Но теперь все кончилось. Его догнали, и все свидетели его побега многократно порадуются, что не последовали за ним.
– Halt! Hier, schnell!
Прозвучала отрывистая команда, и номер тысяча сто одиннадцать вздрогнул от ненависти. Бросив на преследователей долгий угрюмый взгляд, он еще раз оглянулся на стремительный водный поток и, вздохнув, шагнул с обрыва в расселину. Преследователи, высокие светловолосые люди в черной униформе без знаков различия, дружно охнули и, осторожно подобравшись к краю, мрачно переглянулись.
– Грязный полукровка, – проворчал один из преследователей, – что мы теперь этому профессору скажем?
– Расскажем, что было, и пусть удавится от злости. Меня больше волнует не его мнение, а реакция настоятеля, – решительно ответил высокий, с неимоверно широкими плечами солдат.
Взгляд его светло-голубых глаз был невозмутимо спокойным и чуть презрительным. Неопределенно пожав плечами, задавший вопрос охранник повесил автомат на плечо и молча направился в обратную сторону. Задумчиво покосившись на расселину, гигант развернулся и зашагал следом.

…Южная Африка.  
Конец девяностых…  
Лиза Анхинг, профессор генетики, рывком сдернула с рук латексные перчатки и, швырнув их в корзину для мусора, устало закурила. Курение в лаборатории было категорически запрещено, но сейчас ей было плевать на запреты. Уже пятый подопытный умирал раньше, чем она успевала получить необходимое для исследований количество генетического материала.
Как ни противно признаваться, но это был полный провал. Откинув со лба прядь волос цвета выбеленного хлопка, она резким движением погасила сигарету и, быстро поднявшись, разблокировала дверь лаборатории. Выглянув в коридор, Лиза окликнула звероподобного охранника и, небрежно ткнув пальцем себе за спину, приказала:
– Уберите отсюда эту падаль и позовите кастеляна.
Не дожидаясь, пока охранник приведет уборщиков, Лиза развернулась и, сунув руки в карманы халата, направилась в свой кабинет. Чашка крепкого кофе и бокал коньяку – вот что ей сейчас требовалось, чтобы успокоиться и как следует все обдумать. Шагнувший к коммуникатору охранник остановился и, проводив ее долгим плотоядным взглядом, удрученно вздохнул.
Лиза почувствовала этот взгляд и, презрительно усмехнувшись, подумала: «Тупое животное! Интеллект выше пояса никогда не поднимался».
Сознавая, что красива, она давно уже привыкла к подобным взглядам и считала их лишь комплиментом ее родителям. Им действительно удалось создать настоящий шедевр. Высокая, под метр восемьдесят пять, с подтянутой фигурой атлетки, крепкими бедрами и высокой грудью, она с ранней юности привыкла к вожделеющим мужским взглядам.
Еще подростком она их замечала, причем даже со стороны мужчин весьма значительно старше нее. Это ее мало волновало. Она вообще не считала секс чем-то из ряда вон выходящим. Для нее это был лишь акт, необходимый для продолжения рода. Впрочем, наука не стоит на месте и, по мнению Лизы, очень скоро и без этого этапа можно будет обходиться.
Сосредоточенная на работе, она не собиралась тратить время на подобные пустяки. Ее цель – задача, ради которой несколько поколений ее предков добровольно ушли и оставались в изгнании, – была важнее всего. Думать иначе для Лизы означало предать память родителей, воспитывавших ее в духе служения великой идее.
В кабинете она включила кофеварку и, плеснув в бокал немного коньяку, рухнула в кресло. Как только ароматная коричневая жидкость с шипением полилась в фарфоровую чашку, Лиза, уже предвкушая напиток, со вздохом поднялась на ноги. Но насладиться коротким отдыхом ей не дали.
Дверь без стука распахнулась, и появилась женщина в черной монашеской сутане, с мрачным, высокомерным выражением на морщинистом лице. Неодобрительно глянув на бокал и кофейную чашку, она решительно прошла в кабинет и, прикрыв за собой дверь, спросила:
– Опять не получилось?
– Опять, – нехотя кивнула Лиза. – Эти девки мрут как мухи. Такое впечатление, что их уже приводят полумертвыми.
– Что ты хочешь этим сказать? Что мы умышленно поставляем тебе негодный материал? – Лиза расслышала в голосе монашки неприкрытую угрозу.
– Я этого не говорила, – мрачно насупившись, ответила она, стараясь не опускать взгляда. – Но для эксперимента нужны сильные, абсолютно здоровые особи. А мне приводят изнуренных работой заморышей.
– Они должны работать. Или ты хочешь, чтобы за них работали люди высшей расы?
– Я этого не говорила, – возразила Лиза, упрямо покачав головой. – Я всего лишь прошу хотя бы на неделю освобождать от работ отобранные объекты, чтобы они не подыхали еще до первого забора крови. На каждый эксперимент мы тратим огромные средства, а на выходе – нуль.
– Твои слова идут вразрез с уставом нашего заведения, – процедила монахиня, поджав бескровные губы.
– Я же не прошу совсем освобождать их от работы, – вздохнула Лиза, начиная очередной этап бесконечного спора. – Я прошу только изменить их подготовку к эксперименту.
– Я передам твою просьбу хозяину. Но не думаю, что он позволит нарушать заведенные порядки, – ответила монахиня, скривившись так, словно проглотила лимон.
Круто развернувшись, она вышла из кабинета. Когда дверь за ней закрылась, Лиза тихо прошипела:
– Старая сука! Такие, как ты, только мешают заниматься делом. Тварь! – Последнее слово она выплюнула, давая выход накопившемуся раздражению.
Достав из пачки очередную сигарету, Лиза закурила и, выпустив дым по направлению к двери, проворчала, испытывая настоящее удовольствие от нарушения очередного запрета:
– Задохнись, старая калоша!

* * *

Распустив узел страховки и отстегнув карабин, Алексей устало вздохнул. Оглянувшись на собравшихся в кучу умников, он мрачно скривился: это надолго. Теперь вся эта толпа взрослых, можно даже сказать, умных людей будет несколько дней подряд размахивать трясущимися руками, с пеной у рта отстаивая теории, которые сыпались из них как из рога изобилия: фрагмент рисунка на найденном в пещере кусочке кожи отдаленно напоминал мандалу! Алексей не понимал этих ученых: найдут какой-нибудь черепок и визжат от восторга, словно золотой самородок нашли. Впрочем, он давно уже привык к их закидонам. Как ни крути, а третий год по всему миру с ними катается, всякого повидал.
Так что вполне может быть, что найденный артефакт действительно окажется той самой тангка, о чем они все уже полчаса талдычат. Привычно смотав веревки, Алексей по-хозяйски прибрал снаряжение в рюкзак, внимательно посмотрел на вершину горы, затягивавшуюся туманом, и удрученно покачал головой: судя по всему, в лагерь умников придется тащить силой. От своей находки они теперь не скоро очнутся.
Но и к такому повороту событий он был готов. С того самого дня, как, вернувшись из армии, по предложению матери он устроился на работу в институт истории и этнографии лаборантом, Алексей только и делал, что присматривал за своим шефом. Мать, проработавшая в том же заведении почти всю жизнь и продолжавшая подрабатывать на полставки смотрителем в музее, уговорила профессора взять Алексея под свое крыло.
Как оказалось, светило науки был человеком незлым, и даже, можно сказать, душевным. А главное, очень рассеянным. Алексей поражался, как можно помнить сотни дат и чисел, наизусть знать целые главы всяких свитков и папирусов, но не помнить, куда пять минут назад сунул собственные очки. Так что очень скоро Алексей превратился из обычного подай-принеси в няньку при пожилом, сухопаром, но очень подвижном и рассеянном профессоре.
Алексей очень рано понял, как сложно было матери поднимать его одной. Отец скончался, когда Алексею не было и года, – простыл на рыбалке и за две недели сгорел от воспаления легких. Окончив школу и получив на руки диплом о среднем образовании, Алексей устроился на рынок таскать мешки и разгружать машины. Единственное, от чего он так и не смог отказаться, так это от занятий в секции рукопашного боя.
Не чувствуя особой тяги к наукам, он с удовольствием постигал науку грамотного мордобоя. Мать ворчала, когда он возвращался с очередных соревнований с синяками и разбитыми руками, что за такой спорт сажать нужно, при этом про себя радуясь, что парень увлекается спортом, а не пивом и наркотой.
Оттрубив положенные полтора года в воздушно-десантных войсках и поучаствовав в кавказском конфликте, Алексей вернулся домой другим человеком. Война всех меняет, независимо от того, хочет этого человек или нет. Он так и не признался матери, что дважды был легко ранен и имеет медаль «За отвагу». Рассказать ей такое у него не хватило духу.
И потому, когда мать предложила ему устроиться на работу в институт, Алексей без колебаний согласился. Спорить с ней, доказывая, что там платят копейки, он просто не решился. Судя по тому, с каким напряжением она ожидала его ответа, ей важны были не деньги, а его присутствие рядом. Она боялась снова отпустить его от себя.
Но здесь она ошиблась. Профессор Васильев быстро привык к тому, что рядом с ним постоянно находится этот сильный и удивительно молчаливый парень. Сам Алексей, превратившись в обе руки и личного секретаря профессора, только тихо посмеивался над собой. Но, как оказалось, преждевременно.
Умудрившись каким-то образом выбить для института грант на проведение раскопок где-то в Индии, профессор, недолго думая, вписал в состав экспедиции своего помощника, поставив его фамилию сразу после своей, вопреки всем правилам и положениям назначив его своим личным помощником. Узнав о том, что сын получил отличную возможность за счет института повидать мир, мать только вздохнула и отправилась собирать вещи.
После Индии были Монголия, Китай, Таиланд, и вот теперь – Тибет. Привыкший к кочевой жизни Алексей только головой крутил и старательно следил за тем, чтобы профессор не потерялся. Задумавшись о чем-то, тот запросто мог пройти мимо нужных дверей или пропустить собственный рейс. Так что все заботы по оформлению проездных документов сотрудников и погрузке профессора на нужный рейс ложились на его плечи.
Вот и сегодня, спустив своего подопечного со скалы, Алексей вынужден был насильно отрывать профессора от научных изысканий. То, что рядом с тем собралось около дюжины таких же чокнутых, только усложняло задачу. Еще раз покосившись на быстро закрывающий вершину горы туман, Алексей подошел к профессору и, не говоря ни слова, ухватил его за локоть и решительно повел в лагерь.
– Что вы делаете? – тут же взвился профессор. – Алексей, вы мне мешаете!
– В лагере поговорите. Погода портится, – коротко пояснил Алексей, даже не думая останавливаться.
К подобным выступлениям профессора он давно уже привык и не обращал на них внимания. Как Алексей и думал, все остальные участники похода тут же двинулись следом за влекомым профессором.
«Гамельнский крысолов и дети, – с усмешкой подумал Алексей, припомнив старую сказку. – Прямо как младенцы: блестящую игрушку увидели – и хоть в огонь за ней».
До лагеря они успели добраться очень вовремя. Едва только Алексей запихнул профессора в палатку, как на лагерь налетел порыв холодного ветра. Алексей, зябко поежившись, отправился на кухню за обедом для них обоих. К его удивлению, там уже топтались все участники подъема. Так случилось, что за одним и тем же объектом «охотились» сразу три экспедиции: российская, немецкая и английская.
Общаться с иностранцами Алексею приходилось при помощи скудного словарного запаса и пантомимы. Что, впрочем, не мешало им понимать друг друга. Войдя в палатку, Алексей молча кивнул всем присутствующим и, установив на два подноса тарелки с едой, с сомнением покосился на содрогающуюся под ударами ветра брезентовую стену палатки.
– Вам нужна помощь, Алексей?
Оглянувшись, он встретился глазами с Бертой – молоденькой немкой, самым молодым аспирантом в экспедиции. Обычно смешливые зеленые глаза девушки смотрели на него с интересом и неподдельным участием. Понимая, что Берта проявляет дружелюбие, Алексей заставил себя улыбнуться и покачал головой:
– Ничего, справлюсь. Спасибо. Вы только клапан придержите.
– Конечно, – с улыбкой кивнула Берта.
Ухватив подносы за края, Алексей привычно напряг пальцы и быстрым, ровным шагом вышел на улицу. Очевидно, такого фокуса от него никто не ожидал, потому что вслед раздался дружный растерянный вздох собравшихся. Добравшись до профессорской палатки, Алексей спиной вперед ввалился внутрь и, аккуратно поставив подносы на свободный участок стола, с облегчением перевел дух.
Теперь ему предстоял следующий этап приключения под названием «накорми профессора, оторвав его от находки». Сам Васильев, водрузив на нос очки и вооружившись большой лупой, старательно изучал каждый миллиметр артефакта, при этом что-то тихо бормоча себе под нос. Подойдя к столу, Алексей выключил настольную лампу и, выхватив лупу из рук профессора, заявил:
– Отдам после обеда. Ешьте, пока не остыло.
Иначе того было не уговорить. Страдальчески вздохнув, профессор присел к столу и, ковырнув вилкой гречневую кашу, задумчиво сказал:
– Не могу решить, кем мне вас считать, Алексей. Своим добрым или злым гением.
– Как вам больше нравится, – пожал плечами Алексей. – Главное, делайте, что говорю, и будете всегда сытым и здоровым и совершите большую кучу всяких открытий.
– Совершишь тут, когда тебя таскают, как мешок с мукой, – проворчал Васильев, с заметным энтузиазмом принимаясь за еду.
Покончив с обедом, Васильев бросил вилку и почти бегом кинулся к своему рабочему столу. Молча положив перед ним отнятую лупу, Алексей собрал пустую посуду и, отнеся ее на кухню, вернулся. Погода все ухудшалась. Зная, что дорвавшийся до работы профессор спать не ляжет, он взял с полки первую попавшуюся книжку и погрузился в чтение.
К собственному удивлению, Алексей увлекся историей. Получив возможность читать не вымышленные истории, а исследования настоящих, подлинных событий, он с удовольствием погружался в пучину времен. Иногда это было утомительно, но в основном это было интересно. Не отрываясь от книги, Алексей прислушивался к завываниям ветра за стеной палатки. Вдруг сквозь свист и вой раздался странный, едва слышимый звук.
Подняв голову, Алексей настороженно прислушался. Он не понимал, что его напрягло, но нечто подобное он уже когда-то слышал. Что-то давнее, уже старательно забытое, всколыхнулось в его памяти, и Алексей, закрыв книгу, медленно поднялся на ноги. Шагнув к клапану палатки, он замер, вслушиваясь в звуки непогоды.
Далекий звук повторился, и Алексей понял, что ему не послышалось. Кто-то кричал о помощи. Это был не просто зов заблудившегося. Это был вопль существа, оказавшегося на грани смерти. В душе Алексея всколыхнулись давние воспоминания, к которым он очень не хотел возвращаться. Сжав зубы так, что на скулах проступили упругие желваки, он закрыл глаза и удрученно вздохнул.
Это случилось, когда их роту, проводившую плановую зачистку зеленки, атаковали духи. Бой получился коротким, но яростным. Духи снова ушли в горы, а бойцы принялись подсчитывать потери. Один из парней, получив тяжелое ранение, кричал точно так же. Долго, пронзительно. От этого крика мурашки бежали по коже и в животе становилось холодно. И вот теперь, в этих стылых горах, он снова услышал этот ужасный крик.
Оглянувшись на профессора, Алексей убедился, что тот ничего вокруг не замечает, и, прихватив из угла фонарь, веревку и ледоруб, выскользнул из палатки. Снежная круговерть подхватила его, а резкий порыв ветра попытался бросить на колени. Несмотря на календарную весну, здесь, в горах, все еще царствовала зима.
Сдвинув капюшон, Алексей покрутил головой, пытаясь уловить направление, откуда прозвучал крик. Словно в ответ на его молитву, крик повторился. Алексей решительно двинулся к границе лагеря. Сделав поправку на ветер и отражение звука скалами, он вышел из лагеря и, включив фонарь, стал осматриваться.
Яркий луч галогеновой лампочки терялся в снежной завесе, слабо помогая что-либо рассмотреть. Но, судя по всему, кричавший заметил свет, потому что крик раздался вновь. На этот раз Алексей успел не только засечь точное направление, но и понять, что звук идет от скалы, которую они обследовали в первые дни по приезде: крутая, почти отвесная стена, спуститься с которой без альпинистского снаряжения было очень сложно. Благо они уже поднимались на нее, и в самых тяжелых точках остались забитые клинья, за которые можно было бы зацепиться. Согнувшись почти вдвое, Алексей направился к скале, на ходу расправляя моток веревки.
Но веревка не потребовалась. Кричавший лежал под скалой, спрятавшись за огромным валуном от пронизывающего ветра. Алексей чуть не наступил на него, когда искал место предыдущего подъема. Увидев того, кто заставил его покинуть уютное тепло палатки и бродить под пронизывающим ветром, Алексей по привычке в голос выругался и, шагнув за камень, навел на кричавшего луч фонаря. Но, едва разглядев находку, повторил фразу, добавив парочку многоэтажных выражений.
На голых камнях лежал паренек, почти мальчишка, в холщовых штанах и такой же рубашке. И это в такую погоду! Ко всему прочему, у парня явно была сломана нога. Во всяком случае, вся голень была в запекшейся крови, и он старался не ворошить ее лишний раз. Выглядел мальчишка худым до изможденности.
Быстрым движением закрутив узел на веревке, Алексей осторожно подошел к парню и, присев на корточки, спросил:
– Ты кто такой?
Следивший за ним затравленным взглядом мальчишка только отрицательно помотал головой. Сообразив, что его не поняли, Алексей повторил свой вопрос на английском: за время путешествий по свету он выучился худо-бедно говорить на этом языке. Но паренек снова покачал головой. Понимая, что парня с земли нужно поднимать, Алексей жестами попытался объяснить тому, что нужно встать и идти.
Вместо ответа паренек ткнул пальцем в свою ногу и тихо что-то пробормотал. Проследив за его рукой, Алексей понял, что тот имеет в виду и, мрачно кивнув, проворчал:
– Все ясно. Придется на себе тащить.
Тяжело вздохнув, он закинул веревку на плечо и ухватил паренька подмышки. Осторожно подняв, он прислонил парня к валуну и, привычным движением положив его себе на плечи, медленно выпрямился. Мальчишка почти ничего не весил. Перехватив его повыше, Алексей уложил груз поудобнее и, не обращая внимания на страдальческий стон, решительно зашагал обратно.
Теперь нужно было найти палатку экспедиционного врача. В такую пургу мимо нее можно было пройти раза три и не заметить. Старательно подсвечивая себе фонариком, Алексей добрался до лагеря и, припомнив, где именно стоит эта палатка, направился в нужном направлении. Их появление было встречено не столько удивлением, сколько недовольством.
Поспешно спрятав бутылку с какой-то прозрачной жидкостью, доктор нацепил на нос очки, которые надевал только во время приема и, с подозрением покосившись на паренька, которого Алексей осторожно укладывал на узкий походный топчан, спросил:
– Ты где это убожество взял? Надеюсь, он ничем местным не болен.
– У него с ногой что-то, и недокормленный какой-то, а так вроде ничего, – пожал плечами Алексей.
Он давно уже привык к своеобразному отношению их врача к новоявленным пациентам. Доктор достал свой походный сундучок и, включив еще одну лампу, принялся старательно осматривать ногу парня. Алексей отступил в сторону, чтобы не мешать, и сложил руки на груди.
Распоров штанину, доктор ловко смыл запекшуюся кровь и, рассмотрев рану, тихо зашипел сквозь сжатые зубы. Заглянув ему через плечо, Алексей мрачно хмыкнул и, покачав головой, направился к выходу. Услышав, что он выходит, доктор быстро развернулся и, сдернув очки, возмущенно спросил:
– Вы куда это собрались, молодой человек?
– Хочу позвать кого-нибудь помочь вам.
– Сами справимся. Иди сюда, – решительно приказал врач, снова надевая очки и поворачиваясь к мальчишке. – Ты с ним разговаривал?
– Пытался, но он меня не понимает.
– По-английски?
– Ну не по-русски же, – фыркнул в ответ Алексей.
– Странно, на чистого азиата он не похож. Скорее, полукровка. И вынужден с тобой согласиться, он действительно недокормленный. Так, а это у нас что такое?
Вопрос был чисто риторический и относился к странной татуировке на плече паренька, которую доктор обнаружил, когда обнажил его торс для прослушивания легких.
– Доктор, у него вообще-то нога сломана, – осмелился напомнить Алексей, заранее предвидя реакцию врача.
– Знаю. Открытый перелом со смещением. Вон кость торчит. Но мне нужно знать его общее состояние, чтобы решить, какое количество обезболивающего ему вкатить. Вправлять такой перелом под местной анестезией – садизм. Не понимаю, как ты его вообще сюда дотащил.
– А чего тут такого? – не понял Алексей.
– Он сознания от боли не терял?
– Нет. Стонал только, а так нормально добрались.
– Силен парнишка. От такого перелома здоровенные мужики сознание теряют. Ладно, давай начинать, – вздохнул доктор и, достав из аптечки несколько ампул, принялся наполнять шприц.
Перетянув парнишке плечо, он ловко вогнал иглу в вену и, плавно введя лекарство, мрачно покачал головой.
– Что-то не так? – насторожился Алексей.
– Все не так. Сам посмотри. У парня все вены исколоты, как у наркомана. Да еще эта татуировка странная…
Алексей шагнул к топчану и, чуть повернув лампу, присмотрелся. Доктор был абсолютно прав. Локтевой сгиб парня действительно был весь в следах от уколов, а на плече красовался странный знак. Круг с выделенным центром, от которого к краям во все стороны отходили ломаные лучи. На первый взгляд, рисунок больше всего напоминал велосипедное колесо, если бы не изогнутые под углами спицы.
Что-то в них было знакомое, но вспомнить, что же, Алексей не мог. Задумчиво почесав в затылке, он покосился на доктора и, подумав, спросил:
– Вам это ничего не напоминает?
– Ты про следы уколов или про татуировку? – уточнил доктор.
– Про наколку. Что-то она мне напоминает. Вспомнить бы еще, что именно…
– Потом вспоминать будешь. Работать пора, – ответил врач, заглядывая в глаза мальчишке.
Осторожно удалив осколки и ловко вправив кость, доктор наложил шов и, загипсовав ногу, устало вздохнул:
– Прямо как в Афганистане. Хорошо, что погода холодная. На жаре уже пришлось бы ногу ампутировать.
– Вы служили в Афгане? – растерялся Алексей.
– Было дело, – грустно кивнул врач. – Ты ведь тоже не на продуктовой базе подъедался.
– Да так, – неопределенно махнул рукой Алексей. – Кавказ.
– Знаю. Дело твое видел. Мне, как врачу, положено знать, что у кого заболеть может. Так что можешь мне сказок не рассказывать. Медаль «За отвагу» просто так не дают. Как, впрочем, и другие медали.
– Долго вы там были?
– Смотря что считать долго, – вздохнул врач. – Выпить хочешь?
– Васильев этого не одобряет, но давайте. Он все равно теперь неделю ничего вокруг замечать не будет.
– Да уж, повезло. Честно говоря, я с самого начала считал всю эту поездку полной авантюрой. Кто-то из местных нашел какую-то старинную фигню – и весь научный мир впал в тихий экстаз. Думал, фальшивку запустили, чтобы внимание к себе привлечь. Оказалось, правда: иностранцы-то здесь же толкутся. Эти денег просто так не тратят. А уж когда сами фрагмент нашли, понял, что тут все серьезно.
Рассказывая все это, доктор достал из тумбочки фляжку, разлил в два пластиковых стаканчика спирт и протянул один Алексею, коротко добавив:
– Будем.
Мужчины привычно проглотили спирт и, отдышавшись, дружно закурили. Доктор едва успел убрать тару, когда клапан палатки откинулся и внутрь ввалилась Берта. Откинув капюшон, девушка старательно отряхнула с куртки снег и, повернувшись к доктору, с улыбкой сказала:
– Доктор, у вас есть аспирин? Голова болит, а наш врач уже спит. Я увидела у вас свет и зашла. О, здравствуйте, Алексей. А вы что тут делаете?
– Наш Леша, в отличие от своего патрона, даром времени не теряет. Вон какой артефакт нашел, – усмехнулся доктор, кивая на топчан.
– Это же ребенок! – ахнула Берта. – Где вы его нашли, Алексей?
– Услышал крик и наткнулся у первой стены, – коротко пояснил тот, пожимая плечами.
– Что это с ним? И что за странный знак? – продолжали сыпаться вопросы, и Алексей понял, что ответы, в общем-то, не требуются.
Он погасил сигарету, присел на край стола и, дождавшись паузы, сказал:
– Все, что мы про него знаем: что у него сломана нога, ему делали внутривенные уколы и на плече странная татуировка. Кто он такой, откуда взялся и как зовут – неизвестно. Так что подождем, пока придет в себя, а потом будем решать, что с ним делать и на каком языке с ним разговаривать.
Не ожидавшая такого ответа Берта удивленно кивнула и, помолчав, задумчиво протянула:
– Удивительно, как вы сумели его найти в такую погоду.
– Есть кое-какой опыт, – усмехнулся Алексей. – Доктор, у вас ручка с бумагой найдутся?
– Держи, – коротко ответил врач, выложив требуемое на стол.
Подвинув девушку, Алексей старательно перерисовал татуировку и, вернув ручку доктору, убрал листок в карман.
– Здесь все равно пока делать нечего. Так что попробую шефа потрясти – может, он чего про это колесико знает, – пояснил Алексей, кивая на плечо своего найденыша.
– А это мысль. Наш Васильев – энциклопедия ходячая. Главное, чтобы не увлекся, – усмехнулся доктор.
– Вот поэтому спрашивать я буду сам, – усмехнулся в ответ Алексей и, кивнув Берте, вышел из палатки.
Добравшись до палатки профессора, он с улыбкой убедился в собственной правоте: Васильев все так же сидел с лупой над найденным артефактом, ничего вокруг не замечая. Вытащив из кармана листок, Алексей подсунул его под профессорскую лупу. Удивленно хлопнув глазами, тот поднял голову и, узнав своего помощника, растерянно спросил:
– Откуда это у вас, Алексей?
– Потом расскажу. Вы знаете, что это такое, профессор?
– Schwarze Sonne – Черное солнце. Это знак ордена воинов-жрецов, основанного в семнадцатом веке в германском королевстве. Сдвоенная руна «зиг», стилизованная под молнию, была символом фашистского СС. Надеюсь, что это такое, тебе объяснять не надо?
– Не надо. Но при чем здесь руна?
– Сам посмотри. Лучи, идущие от центра, изломаны точно так же. Это руны. Знак воинов-жрецов, насколько мне известно, применяли только для проекта Übermensch – проекта по созданию сверхчеловека. Идеология по теории Ницше. Их еще называли Schwarze Auftrag – Черный орден. Это знак того, что данная вещь принадлежит ордену. Так откуда у вас этот рисунок?
– Три часа назад я нашел под первой скалой парнишку со сломанной ногой. А на плече у него такая татуировка. Теперь понятно, что именно он мне напоминал: знак СС. Полезно иногда кино смотреть. Только откуда здесь, в наше время, у мальчишки мог взяться знак, что он чья-то собственность? Да еще ордена Черного солнца, основанного в фашистской Германии?
– Он жив? – растерянно спросил профессор.
– Жив. Без сознания только. Доктор ему обезболивающее вкатил, чтобы ногу вправить.
– Не думал, что прошлое меня снова найдет, – тихо сказал профессор, устало опускаясь на складной стул.
– В каком смысле «прошлое»? – не понял Алексей, моментально насторожившись.
Вместо ответа Васильев молча закатал левый рукав и, подставив предплечье под свет лампы, ткнул пальцем в выцветшую татуировку. Пять цифр едва заметно синели на старческой коже.
– Я был в Дахау.
– Вы были в концлагере?! – растерялся Алексей.
– Ребенком. Нас эвакуировали из Ленинграда, но поезд разбомбили, и всех захваченных отправили в лагерь. Не знаю, как я выжил. Чудом, наверное. С тех пор я всегда мечтал забыть те годы. Но не получается. И вот теперь опять!
Голос профессора звучал глухо, словно ему страшно было говорить.
– Нас обнаружили солдаты из службы Sicherheitsdienst. Их интересовали ценности. Поэтому нас передали конвойной команде.
– Странно это все, – вздохнул Алексей.
– Что странно? – переспросил профессор, отвлекшись от своих мыслей.
– История сегодняшняя. Откуда у паренька-полукровки могла взяться фашистская татуировка?
– Полукровки? – удивился профессор, не совсем понимая, о чем речь.
– Доктор так сказал. По мне, парень и парень. Черноволосый, худой, глаза карие, – пожал плечами Алексей.
– Пошли, посмотрим на твою находку, – решительно поднялся Васильев.
– Не сейчас, – остановил его Алексей. – Давайте подождем, пока он в себя придет. В любом случае, без вас нам не обойтись. Он английского не понимает. И русского тоже. А вы у нас, Олег Борисович, полиглот, вам и карты в руки. К тому же там пурга такая, что вас просто с ног снесет.
– Как пурга? Откуда? – не понял Васильев.
– Я вас потому от скалы днем и увел, – улыбнулся Алексей. – Видел, что погода портится.
– Выходит, ты меня снова от неприятностей спас? – растерянно улыбнулся профессор.
– Да какие это неприятности, – отмахнулся Алексей. – Так, мелочи. Вы бы отдохнули, Олег Борисович. Вон уже глаза от усталости ввалились.
– Пожалуй, вы правы, Алексей. Отдых мне не помешает, – кивнул Васильев, принимаясь шарить руками по карманам.
– На лбу, – коротко подсказал Алексей, осторожно возвращая профессорские очки на место.
Уложив Васильева отдыхать, Алексей заботливо накрыл его одеялом и, выключив лампы, улегся сам. Но спать не хотелось. Где-то в районе затылочной впадины образовался холодный комочек – первый и самый верный сигнал близких неприятностей. Он давно уже заметил за собой такую особенность. Еще до службы в армии.
Как только впереди маячили жизненные сложности, так в затылке у Алексея сразу становилось холодно. Словно его организм заранее знал, что ему готовится очередная пакость, и предупреждал о ней Алексея. Именно это чувство и прогоняло сейчас от него сон. Что-то должно было случиться, и очень скоро. Поворочавшись с боку на бок, Алексей сел и, достав из пачки очередную сигарету, закурил.
Сам Васильев не курил, но совершенно равнодушно относился к чужим слабостям, с усмешкой отвечая, что после всего, что ему пришлось вынести в жизни, убить его дымом слишком сложно. Прислушиваясь к тихому посапыванию профессора, Алексей подумал, что судьба преподнесла ему удивительный подарок. Не имея ни денег, ни особого образования, он ездит по всему свету и становится свидетелем странных, можно сказать, удивительных открытий.

* * *

Стоя в роскошном кабинете хозяина, Лиза со все возрастающим раздражением слушала бесконечное нытье матери-настоятельницы. Ну какое отношение устав монастыря имеет к ее работе? При чем тут общеполезные работы, если речь идет о науке? Тем временем мать-настоятельница все продолжала брюзжать тихим, ровным голосом. На одной ноте, как назойливая, надоедливая муха, которую хотелось прихлопнуть одним резким движением и насладиться несколькими минутами благословенной тишины.
Сам хозяин слушал настоятельницу, сидя в роскошном кожаном кресле и задумчиво попыхивая дорогой сигарой. Как зовут этого пожилого, ухоженного мужчину, Лиза не знала, как, впрочем, не знал и никто из длинной череды подчиненных. Все называли его одним коротким, емким словом «хозяин». И он действительно был хозяином. Оспаривать его решения не осмеливался никто. Наказание за такую глупость было простым и коротким: глупец просто исчезал, словно его никогда и не было.
Резкие, словно рубленые черты лица, совершенно седые, тщательно уложенные волосы, сухощавое тело и пронзительные синие глаза заставляли сразу проникаться уважением к этому человеку. Плюс почти осязаемая аура власти и огромных денег. Любому достаточно было взглянуть на отлично сшитый костюм, кожаные туфли и бриллиантовую заколку для галстука, чтобы понять, что с этим человеком нужно разговаривать стоя.
Размышляя, Лиза чуть не упустила момент перелома в ходе их спора. Хозяин стряхнул в золотую пепельницу пепел с сигары и, вздохнув, спросил:
– Как идут работы над вашей теорией, фройляйн Лиза?
Голос его звучал негромко, но этого хватило, чтобы настоятельница вздрогнула и, осекшись на полуслове, растерянно покосилась на стоявшую рядом Лизу.
– Плохо, хозяин. Я потому и осмелилась просить личной встречи, что мать-настоятельница не в состоянии пойти на предлагаемые мною изменения. Для эксперимента нужны здоровые, полноценные особи, а не заморенные работой доходяги. Но она продолжает делать все по-своему. В итоге огромное количество времени и препаратов тратятся впустую.
– Устав нашего ордена гласит… – снова завела свою волынку настоятельница, но хозяин, кашлянув, заставил ее замолчать.
– Думаю, фройляйн Лиза не хуже нас с вами знает устав монастыря. Она выросла в нем. Что вы предлагаете, фройляйн?
– Предварительный недельный отдых с усиленным питанием для отобранных мною лично особей. Только так мы сможем получить хоть какой-то результат, – решительно ответила Лиза, мысленно холодея от собственной наглости.
– Вы настаиваете на таком разрешении вашего спора?
Вопрос прозвучал неожиданно, и для Лизы даже несколько зловеще. Усилием воли заставив себя не вжимать голову в плечи под этим долгим, пронизывающим взглядом, Лиза дала себе несколько секунд на размышление и, кивнув, решительно ответила:
– Да. Я настаиваю. Все дело в том, что на данном этапе отбор особей производится без должного осмотра и контроля состояния здоровья. Если это буду делать я, то положение обязательно изменится в лучшую сторону.
– Первая заповедь любого руководителя – это умение добиваться нужного результата от своих подчиненных, а не делать все самому, – наставительно ответил хозяин.
– Если хочешь, чтобы было сделано хорошо и правильно – сделай сам, – в пику ему ответила Лиза.
От такой наглости мать-настоятельница тихо ахнула и, задохнувшись, уставилась на нахалку горящим от возмущения взглядом. Чуть усмехнувшись, хозяин кивнул, словно принимая ответ, и, помолчав, вынес решение:
– С этого дня фройляйн Лиза будет сама отбирать необходимый ей для работы материал. Вы, матушка, обеспечите ее всем необходимым. Неделя безделья нескольких особей никоим образом не повлияет на благосостояние ордена и монастыря. Но вы, фройляйн Лиза, осмелились высказаться слишком резко в адрес ваших соратников. Это недопустимо.
– Прошу простить меня, хозяин. Меня очень раздражают совершенно неоправданные задержки в работе, – попыталась извиниться Лиза.
– Ваше раздражение – не повод для подобных высказываний в моем кабинете, – все тем же ровным голосом ответил хозяин. – Вы будете подвергнуты наказанию.
– Но, хозяин!..
– Это не оговаривается, – осадил ее хозяин. – Вы будете подвергнуты телесному наказанию, которое применяется ко всем воспитанникам монастыря. Двадцать ударов розгами. Это напомнит вам о вашей юности и позволит получше запомнить, где и как себя надо вести.
Глаза настоятельницы загорелись блеском удовлетворения при словах о наказании, но он тут же сменился кислой миной, когда хозяин добавил:
– Наказание будет осуществлено здесь и сейчас.
Это совсем не устраивало настоятельницу. Спустить с заносчивой сучки шкуру в стенах монастыря – вот о чем она мечтала, а теперь ее мечты пошли прахом. Здесь, в зимней резиденции хозяина, все будет сделано так, как прикажет хозяин. Раз он сказал двадцать горячих – их будет ровно двадцать, и ни ударом больше.
Тщательно наманикюренный палец хозяина небрежно коснулся головы фигурки Будды. В ту же минуту дверь кабинета бесшумно отворилась, и на пороге появились два громилы. Светловолосые, голубоглазые, они казались братьями-близнецами.
Подчиняясь едва заметному знаку хозяина, они грубо ухватили Лизу и вынесли ее из кабинета. Протащили по коридору, спустились в подвал, небрежно швырнули свою жертву в какой-то бетонный мешок и захлопнули железную дверь. Едва удержавшись на ногах, Лиза огляделась и невольно вздрогнула. Больше всего комната напоминала средневековую камеру пыток. Не хватало только пылающего очага в углу и дыбы под потолком.
Кроме Лизы, в камере были еще четыре девицы – в кожаных штанах и таких же безрукавках. Высокие, мускулистые, они больше напоминали парней, нежели женщин.
«Вечеринка в стиле садо-мазо», – мелькнула у Лизы крамольная мысль, но в следующую минуту ей стало не до шуток.
– Раздевайся и ложись сюда, – приказала одна из девиц, указывая на узкую скамью из едва оструганных досок.
– Как раздеваться? – мрачно уточнила Лиза, имея в виду, нужно ли снимать белье.
– Быстро, – последовал ответ, и она поняла, что юмор здесь очень своеобразный. – Не тяни резину, если не хочешь, чтобы твои шмотки превратились в рваные тряпки.
Сообразив, что спорами, а уж тем более сопротивлением, она только ухудшит свое положение, Лиза быстро скинула рубашку и джинсы. Дождавшись, когда она разденется донага, девица указала на скамью, коротко повторив:
– Ложись.
Сжав зубы, Лиза легла на доски лицом вниз и, закрыв глаза, заставила себя расслабиться. Она по опыту знала, что порка легче переносится при расслабленных мышцах. В воздухе свистнула розга, и Лиза невольно вздрогнула, когда ее ягодицы обожгло. Удары сыпались на ее пятую точку размеренно и сильно. Так сильно, что после седьмого удара Лиза не смогла сдержать стон.
Стоявшие рядом с топчаном девицы, внимательно следившие за поркой, только мрачно хмыкнули, услышав этот звук. Судя по всему, такие экзекуции здесь проводились регулярно, и Лиза подумала, что они наверняка заключают пари на выдержку жертвы. Отсчитав ей ровно двадцать горячих, экзекуторша отбросила измочаленную розгу и, отступив в сторону, приказала:
– Одевайся и выходи. Тебя проводят.
Кое-как натянув джинсы на саднящие ягодицы, Лиза застегнула рубашку и, пряча набежавшие на глаза слезы, шагнула к дверям. Стоявшие у топчана девицы переглянулись. Заметив их порозовевшие щеки и влажный блеск глаз, Лиза догадалась об их предпочтениях, и тихо порадовалась, что приказы здесь выполняются от буквы до буквы. Позволь им хозяин хоть немного вольности, и не миновать бы ей изнасилования.
– Классная попка, – услышала она вслед и, не выдержав, выскочила из пыточной.
Приведшие ее сюда шкафы стояли в коридоре словно каменные изваяния. Похоже, у этих ребят эмоций не было вообще. Увидев Лизу, они дружно развернулись и зашагали к лестнице. Глядя на синхронность их движений, Лиза невольно задумалась, уж не роботы ли это.
Громилы довели ее до машины и, как только Лиза уселась в салон, зашагали обратно. Глядя на их широкие, как письменные столы, спины, Лиза подумала, что проверять ее теорию лучше всего было бы вот на таких бугаях. Эти способны выдержать любые опыты, не поморщившись. Сидевшая на заднем сиденье настоятельница не сводила с нее мрачного взгляда, пытаясь угадать, о чем думает эта упрямая сучка.
Но Лиза упрямо продолжала смотреть в сторону резиденции хозяина, словно не замечая присутствия за спиной своей противницы. Наконец не выдержав, настоятельница ехидно пропела:
– Надеюсь, тебе не очень больно?
– Переживу. Стимуляция кровообращения еще никому не приносила вреда, – не осталась в долгу Лиза, даже не делая попытки оглянуться.
Сидевший за рулем водитель, в стандартной черной униформе, вежливо откашлялся и, глянув назад, спросил:
– Куда прикажете, матушка?
– В монастырь, – коротко приказала настоятельница, и водитель запустил двигатель джипа.

* * *

Штурмфюрер Хайнц стоял навытяжку перед хозяином и, выслушивая его разглагольствования о своей некомпетентности, мрачно думал, что неплохо было бы сейчас передернуть затвор автомата и полюбоваться разом побледневшей физиономией старого дурака, умеющего только деньги делать. Хайнц давно уже пришел к выводу, что такие, как хозяин, всегда остаются на плаву, предоставляя сомнительную честь пачкаться в дерьме таким, как он.
Но Хайнцу также было хорошо известно, что его мечты останутся мечтами. Ему просто некуда было идти из этих стылых гор. С раннего детства он жил здесь, постигая науку выживания в горах и обучаясь всему, что должен знать настоящий солдат. Школу он закончил здесь же, при монастыре. Дальше учиться ему не позволили. Солдату незачем быть слишком грамотным. Главное, чтобы он точно и четко выполнял приказы.
Обучение же воинским премудростям Хайнц получал особо. Их группой занимался человек, прошедший подготовку в разведшколе времен Второй мировой войны и умевший не просто убивать или причинять боль, а возведший эти действия в настоящее искусство. С ранней юности подростков готовили к тому, что им придется обеспечивать охрану монастыря, рудника и всей прилегающей к ним территории.
Небольшой серебряный рудник, разрабатывать который начали еще в незапамятные времена местные монахи, обеспечивал обитателей монастыря необходимыми средствами. Кроме того, хозяин сумел провернуть несколько сделок, удачно вложив добытое серебро. Дослужившись до начальника службы охраны, Хайнц понял, что деньги, идущие на обеспечение монастыря, – ничто, по сравнению с тем, что утекает в карманы самого хозяина и пускается на воздух. Точнее, в обеспечение какого-то странного проекта, от которого нет никакого толку.
Побег одного из послушников стал причиной сегодняшнего разноса, а его самоубийство вызвало сильное недовольство хозяина, который просто не верил, что номер тысяча сто одиннадцать осмелился совершить такое.
– Как вы могли допустить, чтобы отличный образчик покончил с собой? Я не могу поверить, что он это сделал. Признайтесь, Хайнц, вы сами прикончили его ради развлечения, а потом просто скинули в реку.
– Нет, хозяин. Захоти мы повеселиться, вполне могли бы сделать это здесь, в монастыре. Такое веселье послужило бы примером остальным. Он прыгнул с обрыва сам. Меня и самого это очень удивило, ведь программа подавления воли очень редко дает подобные сбои, – медленно, словно подбирая слова, ответил Хайнц.
– Вы уверены, что объект погиб? – не унимался хозяин.
– Уверен. После такого прыжка никто не может остаться в живых.
– Разве вы видели тело? – иронично усмехнулся хозяин.
– Нет. Тела мы не видели.
– А что гласит восьмой параграф устава службы охраны?
– Что любой бежавший объект должен быть возвращен обратно живым или мертвым для сохранения режима секретности, – ответил Хайнц, чувствуя, что совершил ошибку, не отправив людей искать труп.
– Вот именно. Живым или мертвым. Вы все поняли, штурмфюрер?
– Все, хозяин. Разрешите приступать к поискам?
– Возьмите вертолет. Река могла унести тело далеко, так что не теряйте времени, Хайнц, – ответил хозяин, царственным жестом отпуская его.
Выскочив из кабинета, Хайнц командирским рыком погнал своих подчиненных готовиться к вылету и, спустившись в жилые коридоры, без стука распахнул дверь комнаты пилотов. Увидев Хайнца, оба парня мрачно переглянулись и, поднявшись с коек, нехотя вытянулись во фрунт.
– Готовьте машину к вылету. Взлет через десять минут. Заправка полная. Инструкции получите в воздухе, – коротко приказал Хайнц и, не дожидаясь вопросов, вышел из комнаты.
Пилоты не понаслышке знали, что шутить с ним себе дороже, и через десять минут вертолет был готов к взлету. Штурмовая группа из пяти бойцов, вооруженных автоматами хеклер-кох и пистолетами «Глок-19», привычно заняла свои места. Подчиняясь кивку Хайнца, пилоты подняли машину в воздух и медленно повели вертолет вдоль устья реки. Глядя на каменистые берега, Хайнц думал, что вся это затея – не больше чем глупая суета.
При прыжке в горную реку с высоты около тридцати метров выжить было просто невозможно. Но приказы, как известно, не обсуждают. Если уж хозяину так хочется полюбоваться на труп того сопляка, Хайнц доставит ему такое удовольствие.
Километров через тридцать река делала резкий поворот, и на образовавшейся отмели валялась куча всякого мусора.
Приказав пилотам сделать над этим местом круг для осмотра, Хайнц заметил на песке какие-то следы и, подумав, велел садиться. Быстро переглянувшись, пилоты осторожно посадили машину на песок. Выскочив на берег, Хайнц прошелся вдоль следов и, присев на корточки, удивленно покачал головой.
– Что-то не так, командир? – услышал он вопрос своего капрала и, повернувшись, ответил:
– А ведь щенок умудрился выжить. Уму непостижимо, как такое случилось, но это его следы.
– Почему вы так решили? – не понял капрал.
– След от ладони явно не взрослого человека. Кроме того, местные не рискуют лезть в реку в это время года. Они вообще редко здесь бывают. Так что, кроме нашего ублюдка, больше этот след оставить было некому. Собирайте группу, попробуем пройти по следу.
Велев пилотам заглушить двигатель и ждать их возвращения, Хайнц повел боевиков по следу беглеца. Но уже за следующим поворотом следы терялись на камнях. Осмотревшись, Хайнц решил двигаться дальше. По этой тропе двигаться можно было только вперед или назад. По обе стороны расселины, по которой они шли, возвышались голые скалы.
Прошагав еще километров пять, они наткнулись на палаточный лагерь, и Хайнц, велев парням скрыться, принялся наблюдать за поселенцами. К его удивлению, над лагерем колыхались сразу три флага: английский, немецкий и русский. Рассмотрев в бинокль оборудование, Хайнц уселся за валун и, вздохнув, принялся размышлять, что делать дальше.
Осторожно подобравшийся к нему капрал, присев рядом, тихо спросил:
– Кто они такие, командир?
– Судя по всему, какая-то научная экспедиция. Состав интернациональный, есть даже наши соотечественники.
– И что будем делать?
– Думаю.
– Может, стоит с ними просто поговорить? Скажем, что ищем сбежавшего преступника. Мы в униформе и с оружием, так что можно попробовать выдать себя за полицию или тому подобную контору.
– Это может сработать. В крайнем случае положим всех мордами на камни. Но учтите: без команды не стрелять, баб не щупать и вообще вести себя так, словно мы представители властей. Помните: про монастырь никто не должен знать! – принял решение Хайнц, поднимаясь на ноги. – Если наш ублюдок здесь, забираем его и уходим. Никаких лишних слов и движений.
Бойцы молча кивнули и, переведя автоматы в боевое положение, выстроились в цепочку следом за ним. На всякий случай передернув затвор, Хайнц сдвинул автомат под локоть и решительно шагнул на тропу. Обитатели лагеря не замечали боевиков до тех пор, пока Хайнц не ухватил ближайшего олуха за плечо и, развернув лицом к себе, не прорычал:
– Полиция Непала, мы ищем беглого преступника. Мальчишка лет четырнадцати-пятнадцати. Худой, волосы и глаза черные. Вы видели его?
– Нет. Я никого не видел, и вы не полиция, – неожиданно вырвавшись, во весь голос завизжал схваченный.
Его крик всполошил весь лагерь. Обитатели начали выскакивать из палаток, хватая первое, что попадалось под руку. Сообразив, что их затея провалилась, Хайнц вскинул автомат и, дав в воздух короткую очередь, в полный голос заорал:
– Не двигаться, полиция! Любой, кто попытается оказать сопротивление, будет убит на месте.
– Это не полиция, это бандиты! – раздался ответный крик, и поселенцы кинулись в разные стороны.
Заметив, что молодая девушка судорожно набирает номер на спутниковом телефоне, Хайнц одним плавным движением навел на нее ствол и, недолго думая, всадил ей пулю в бедро. Не смертельно, но от ненужных мыслей отвлекает сразу. Вскрикнув, девушка выронила телефон и рухнула на камни. В ту же секунду в Хайнца, словно торпеда, врезалось чье-то тело, сбивая его с ног.
Не ожидавший нападения начальник охраны споткнулся и, рухнув на бок, ударился головой о камень. В глазах потемнело, но оружия он из рук так и не выпустил. Тяжелый удар кулака едва не отправил Хайнца в беспамятство, и он, не раздумывая, ткнул растопыренными пальцами куда-то в район лица нападавшего. Подлый прием, но в вульгарной драке на выживание не бывает правил.
Нападавший скатился с Хайнца и, вскочив на ноги, метнулся в сторону. Звучно хлестнули два выстрела, и капрал, утробно крякнув, схватился за живот, моментально бледнея и медленно оседая на землю. Встав на колено, Хайнц вслепую выпустил вслед убегавшему полмагазина, стараясь прижать его к земле и дать своим людям рассредоточиться, чтобы взять противника в клещи.
Но парень оказался не промах. Кенгурячьим прыжком он перелетел через валун, и в ответ на стрельбу Хайнца раздались еще два выстрела – и еще один из его парней рухнул на камни, обливаясь кровью.
– Да откуда ты взялся на мою голову, – зарычал Хайнц, вскакивая на ноги.
Раздался еще один выстрел, и штурмфюрер, покачнувшись, рухнул навзничь. Дальше навалилась темнота, и все померкло.

* * *

Следующие два дня Алексей был занят своими обычными делами. Найденыш только и делал, что ел и спал. К удивлению доктора и всех остальных, перелом заживал ударными темпами. Конечно, без рентгеновской установки понять это было сложно, но доктор, бывший военврач, и так, по внешнему виду ноги, уверял, что с пареньком все в порядке. Даже отек после перелома уже начал спадать, хотя обычному человеку на этого потребовалась бы пара недель.
На третий день Алексей с самого утра не мог найти себе места. Пользуясь тем, что профессор Васильев и основная масса его коллег из общей палатки даже носа не высовывали, поскольку тщательно осматривали, ощупывали и обнюхивали свою находку, Алексей прихватил ледоруб и, выбравшись из лагеря, отправился бродить по окрестностям.
Внимание его привлек вертолет, шедший на малой высоте, явно что-то высматривавший. Не заметив на бортах вертолета никаких опознавательных знаков, Алексей притаился за валуном и с удивлением понял, что вертолет заходит на посадку.
«Вот только бандитов нам и не хватало», – подумал Алексей при виде шестерых вооруженных автоматами мужчин, высаживающихся из машины – черная униформа, одинаковое оружие, и даже похожая внешность.
«Двое из ларца, одинаковых с лица, – усмехнулся про себя Алексей. – Вот только какого черта им здесь нужно?»
Сидя за валуном, он видел, как неизвестные бойцы долго высматривали что-то на отмели, а потом медленно двинулись в сторону лагеря. Алексей оглянулся на вертолет и, увидев, что пилоты заглушили двигатель, понял, что прилетевшие двигаются по какому-то следу. Странное занятие, если учесть недавнюю пургу и каменную крошку, сплошным ковром устилавшую дно расселины.
Бесшумно двигаясь за пришельцами, он все больше убеждался, что добром их появление не кончится. А когда они вышли к лагерю с оружием, подготовленным к стрельбе, все сомнения окончательно отпали. Дальше события начали развиваться с неимоверной быстротой.
Молодой сотрудник немецкой экспедиции, которого самый здоровенный бандит ухватил за плечо, вдруг вырвался и завопил на весь лагерь:
– Это бандиты!
Алексей был с ним полностью согласен. И пришельцы их не разочаровали. Короткая автоматная очередь заставила поселенцев броситься врассыпную. Сжав в руке ледоруб, Алексей дожидался удобного момента для внесения в разборку своих корректив. Но когда главарь выстрелил в Берту, Алексей не выдержал.
Метнувшись к главарю, он с разбегу, в прыжке, сбил того с ног. Пробегая мимо еще одного боевика, он на ходу врезал ему по голове ледорубом, даже не заметив, что удар пришелся плашмя. Сбив главаря с ног, Алексей пару раз успел от всей своей широкой души приложиться к его организму кулаком и, едва увернувшись от тычка в глаза, метнулся в сторону, успев выхватить из его кобуры пистолет.
Добежав до ближайшего валуна, Алексей упал на бок и, выдернув обойму, с удовольствием цокнул языком. «Глок-19» – машинка что надо, недаром его предпочитают все зарубежные силовые и бандитские структуры. Сняв оружие с предохранителя и привычным движением передернув затвор, Алексей перевернулся на живот и, высунувшись из-за валуна, дважды нажал на курок.
«Один есть», – отстраненно подумал он, увидев падающую фигуру.
В ответ вокруг защелкали пули. Дождавшись паузы, Алексей сделал еще два выстрела и с удовольствием понял, что не растерял былых навыков – еще один бандит рухнул на камни. Автоматные очереди загремели с новой силой и, тихо чертыхнувшись, Алексей попытался сменить позицию. Но, чуть шевельнувшись, с ходу понял, что такое предприятие чревато неприятными последствиями. Ему даже головы не давали поднять. А самое неприятное, что оставшиеся в живых уже пытались взять его в клещи.
Откатившись на другую сторону валуна, Алексей быстро осмотрелся, пытаясь по треску очередей определить местонахождение противников. Но гулкое эхо сильно мешало. Плюнув на осторожность, он перекатился на бок и, недолго думая, выпустил еще две пули в командира нападавших, так и не ушедшего в укрытие. Стрельба резко смолкла, но через секунду возобновилась с новой силой.
Вжавшись в землю, Алексей мечтал только об одном: чтобы у них побыстрее кончились патроны и нападающие вынуждены были заменять рожки. Тогда у него появится шанс закончить этот спор одной короткой серией. Прислушиваясь к стрельбе, он внезапно понял, что они уходят. Бандиты стреляли только затем, чтобы удержать его на месте, прикрывая свой отход. Прикинув, что такое положение дел можно считать победой, Алексей раздумал подниматься.
Когда стрельба стихла, он выждал еще пару минут и осторожно выглянул из-за валуна. Его догадка оказалась верной: бандиты отступили, бросив своих убитых. Последнее устраивало Алексея как нельзя больше. Главное, чтобы вместе с убитыми они бросили и их оружие. Алексей всегда чувствовал себя в экспедициях будто голым. Ракетницу и старое охотничье ружье он за оружие не считал. Особенно если учесть, что из ружья последний раз стреляли лет двадцать назад.
Направив зажатый обеими руками пистолет в сторону расселины, откуда нападавшие пришли, он подбежал к ближайшему телу и, сняв с него все оружие, направился к следующему. Собрав все трофеи, Алексей сменил пистолет на автомат и, подойдя к главарю, толчком ноги перевернул тело на спину. Присев на корточки, расстегнул на нем куртку, пытаясь найти что-нибудь, что могло рассказать ему об этих людях.
Неожиданно главарь вздохнул и тихо застонал. Быстро повернув его голову набок, Алексей качнул головой и мрачно усмехнулся:
– Что такое повезло, и как это исправить.
Сорвав с раненого ремень, он перевернул главаря на живот и, скрутив ему руки за спиной, оценивающе покосился в сторону лагеря. Вставал вопрос, как поступить дальше? Дождаться, пока придет в себя, и допросить на месте, или переть этого кабана до лагеря на себе? Еще раз осмотрев рану, Алексей принял соломоново решение: очухается – сам дойдет. Голова бандита была цела – пуля прошла вскользь, только контузив его.
К Алексею подошел доктор и, удивленно покосившись на пленника, спросил:
– Неужели живой?
– Контузия. Семь пуль в голову, мозг не задет. Так можете в анамнезе и записать, – усмехнулся в ответ Алексей.
– Поделишься? А то с этим много не навоюешь, – пожаловался доктор, демонстрируя ему хирургический скальпель.
– Держите, – улыбнулся Алексей, протягивая один из автоматов. – Доводилось с таким встречаться?
– Скажем так, и с таким тоже, – усмехнулся в ответ доктор, ловко выщелкивая магазин и проверяя количество патронов.
– Отлично, тогда держите на прицеле вон тот проход. Хрен его знает, сколько их там еще в вертолете сидит.
– Вертолет? Какой вертолет? Откуда? – растерялся врач.
– А бес его знает, откуда он тут взялся. На излучине сел. Судя по всему, они за нашим найденышем пришли.
Их беседу прервали самым неприличным образом. Разбежавшиеся сотрудники экспедиций, убедившись, что вестерн закончился, дружно бросились выяснять, что же произошло, и как такое безобразие было допущено вообще. Больше всех визжали и топали ногами англичане. Привыкшие, что на каждый их чих прилетает полиция, они требовали немедленно связаться с властями и потребовать от них объяснений.
Посмотрев на этих убогих со смесью удивления и презрения, Алексей повернулся к доктору и, кивая на пленника, спросил:
– Где этого гуся допрашивать будем?
– Думаю, лучше у меня в амбулаторной палатке. И на отшибе, и все нужное найдется, – пожал плечами доктор, жестко усмехнувшись.
– Тогда покараульте его, а я сбегаю посмотрю, что там с нашими друзьями.
Кивнув, доктор встал над пленником, взяв того под прицел. Уверившись, что здесь все будет как надо, Алексей рысью двинулся в расселину. Стараясь держаться под скалой, он добрался до излучины. Увидев, что вертолет улетел, Алексей мрачно покачал головой:
– Похоже, это еще не конец истории.
Вернувшись к лагерю, он застал всех участников экспедиций в состоянии полномасштабной истерики. Спокойствие умудрились сохранить только доктор и профессор Васильев. Один – вследствие своей профессии, второй – в силу жизненного опыта. Говорили сразу все, даже не пытаясь слушать друг друга. Полюбовавшись на этот бедлам, Алексей поднял автомат и, подумав, сделал одиночный выстрел.
В лагере воцарилась мертвая тишина. Обведя перепуганных до икоты людей долгим, задумчивым взглядом, Алексей вздохнул и, помолчав, громко сказал:
– Нападавшие ушли. Это не полиция и не войска. Это вообще непонятно кто. Но у нас есть пленник, и мы с доктором намерены выбить из него информацию. А теперь я прошу всех разойтись по своим местам и собрать вещи. Все, что может вам потребоваться для долгого перехода по горам. Я вполне допускаю, что нам придется срочно покинуть это место.
– Кто дал вам право командовать?! – тут же возмутился английский профессор, имени которого Алексей так и не удосужился узнать. – По какому праву вы вдруг отдаете нам приказы?
– По праву человека, отбившего нападение. Впрочем, если хотите, можете оставаться и решать свои проблемы самостоятельно, – пожал плечами Алексей.
– Откуда у вас оружие? – не унимался профессор.
– Трофеи.
– Вы должны немедленно сдать его. В нашем лагере не должно быть оружия. Это опасно.
– Вы действительно идиот, или так талантливо прикидываетесь? – поинтересовался Алексей, словно невзначай смещая ствол в сторону англичанина. – Без этого оружия вас бы всех уже расстреляли.
– Его не должно быть в лагере, – упрямо повторил профессор, опасливо отодвигаясь.
– В вашем лагере его и не будет, – пожал плечами Алексей.
– Отдайте его мне, – потребовал профессор не терпящим возражений тоном.
– Тебе надо – пойди и добудь, – фыркнул Алексей, которому этот глупый спор уже начал действовать на нервы.
Но англичанин оказался упрямее, чем можно было подумать. Развернувшись к Васильеву, он обвиняющим жестом упер палец ему в грудь и решительно заявил:
– Это ваш подчиненный, профессор. Заставьте его отдать оружие.
– Убери лапу, козел, или я тебе сейчас яйца отстрелю, – зарычал в ответ Алексей, ткнув стволом в ухо англичанину.
– Леша, убери ствол, – строго приказал Васильев. – А вы, мистер Спенс, успокойтесь и попытайтесь рассуждать логически. Никто из вас толком с оружием обращаться не умеет. Алексей и доктор служили в армии и знают, что и как нужно делать. Так что лучшим вариантом в данной ситуации будет, если оружие останется у них. Кроме того, Алексей, бывший участником вооруженного конфликта, лучше всех представляет, когда и куда нам лучше будет уйти. Поэтому я предлагаю на время осадного положения все бразды правления передать ему.
Возмущенно фыркнув, Спенс сверкнул глазами и, упрямо тряхнув головой, ответил:
– Я не допущу, чтобы мной командовал какой-то армейский недоумок.
– Это ваше право. Моя экспедиция будет действовать именно так, – решительно ответил ему Васильев.
– А Берту кто-нибудь перевязал? – вдруг спросил Алексей, вспомнив про раненую девушку.
Собравшиеся растерянно переглянулись. Быстро обойдя толпу, Алексей решительно направился туда, где упала девушка. Во время перестрелки Берта успела отползти за камни, и теперь зажимала рану руками, тихо всхлипывая сквозь плотно сжатые зубы. Увидев Алексея, она вздрогнула, но, узнав его, попыталась улыбнуться.
– Вестерн кончился?
– Один – ноль в нашу пользу, – усмехнулся он в ответ и, бегло осмотрев рану, добавил: – Ничего, наш доктор заштопает так, что скоро бегать будешь.
Забросив автомат за спину, он осторожно взял девушку на руки и быстро понес к палатке доктора. Обхватив его шею руками, девушка доверчиво прижалась к груди своего спасителя, подозрительно хлюпая носом. Уложив ее на топчан, где еще пару дней назад лежал его найденыш, Алексей осторожно погладил Берту по щеке и тихо сказал:
– Потерпи, сейчас я доктора пришлю.
Выскочив на улицу, он бегом вернулся к еще спорящей толпе и, не обращая на них внимания, быстро сказал:
– Доктор, там Берте ваша помощь требуется. Прострелено левое бедро. Пуля прошла с внешней стороны.
– Значит, жить будет, – кивнул доктор с философским видом.
– А с этим что делать будешь? – спросил Васильев, тыча пальцем в пленника.
– Сейчас к нам отведу и допросим, – пожал плечами Алексей.
– Он же без сознания, – растерялся Васильев.
– Да очухался уже давно. Прикидывается. Пытается решить, что дальше делать, – рассмеялся доктор, легонько подталкивая пленника носком ботинка в плечо.
– Вы уверены… – снова влез в разговор англичанин, но Алексей не дал ему договорить.
Быстро нагнувшись, он ухватил пленника за ушную раковину, сжал ее в горсть и, едва не отрывая, резким движением заставил того подняться. Не ожидавший такого фокуса бандит едва слышно застонал от боли и, послушно встав на колени, выругался:
– Славянский ублюдок!
– Чего он там бурчит? – повернулся Алексей к Васильеву.
– Славянским ублюдком тебя назвал, – перевел профессор.
– Зато ты у нас представитель великой арийской расы, тварь фашистская! – не остался в долгу Алексей.
Его слова вызвали заметное оживление среди немецкой части собравшихся. Профессор Спенс, не удержавшись, презрительно фыркнул:
– Чего еще можно ожидать от солдафона, да еще и русского…
– Если ты, мразь, не заткнешься, я тебе руки с ногами местами поменяю, – зарычал в ответ Алексей, еще сильнее сжимая ухо главаря.
Подняв пленника на ноги, он ткнул его автоматом в спину и, не обращая внимания на остальных, повел в сторону российской части лагеря. Затолкав бандита в амбулаторную палатку, Алексей быстро привязал его к топчану и, заткнув пленнику рот, отправился в палатку доктора, где оставил Берту. Девушка сейчас интересовала его намного больше бандита.
Войдя к доктору, он открыл было рот, чтобы поинтересоваться, как у нее дела, когда Берта, ойкнув, попыталась прикрыться собственной курткой – чтобы как следует осмотреть рану, доктор заставил ее снять джинсы. Быстро отвернувшись, Алексей коротко извинился, про себя отметив, что ножки у нее что надо.
– Все в порядке. Я не сразу поняла, что это ты, – бледно улыбнулась Берта.
– Стучаться надо, – сварливо добавил доктор, продолжая обрабатывать рану.
– Если только головой о центральный столб, – усмехнулся в ответ Алексей. – Что там у нее?
– Я же сразу сказал: жить будет. Пуля навылет прошла. Шкурку очаровательную сейчас заштопаю, и будет как новенькая. Пару месяцев похромает, а потом и думать об этой царапине забудет.
– Хоть что-то хорошее за весь день, – вздохнул Алексей.
– Что вы собираетесь с тем бандитом делать? – тут же влезла в разговор Берта.
– Допросим, а дальше видно будет, – пожал плечами доктор, бросая на Алексея выразительный взгляд.
– Алексей, а где вы так стрелять научились? – не сдержала любопытства девушка.
«Похоже, ее любопытство переживет ее самое», – подумалось Алексею.
– В армии, – поморщился он.
– Алексей, я, может быть, и не самый большой знаток России, но я не дура. Так действовать вы могли научиться только в одном месте. На Кавказе. Других вооруженных конфликтов ваша страна не ведет. Ну, или если вы представитель спецслужб. Вы воевали?
– Пришлось, – нехотя признался он.
– Я так и думала.
– Учись, приятель. Бабы умудряются такие вещи угадывать, что никакому шпиону и в страшном сне не привидится. Особенно, если это касается тех, кто им нравится.
– Чего?! – растерянно протянул Алексей, разворачиваясь к нему всем телом.
– С чего вы взяли? – охнула Берта, заливаясь краской.
– Эх, молодежь, – с усмешкой покачал головой доктор. – Думают, что никто о них ничего не знает, а у самих все на физиономиях маюскулом написано.
– Чем-чем? – с интересом переспросил Алексей.
– Маюскул – пропись заглавными буквами, – менторским тоном пояснил доктор.
– Так, я закончил. Теперь можешь отвернуться и дать девушке возможность спокойно одеться, – добавил он, ловко всаживая в бедро Берты шприц. – Пойдем, польешь мне на руки, – проворчал доктор, сунув в руки парню ковш для воды.
Пока доктор мыл руки, Берта успела одеться и, устроившись на топчане поудобнее, с нетерпением ждала их возвращения. Заметив мрачную мину Алексея, доктор понимающе усмехнулся и, кивая в сторону палатки, тихо сказал:
– Я ей пару кубиков димедрола вкатил. Так что через полчаса спать будет как убитая. Тогда и гостем нашим займемся.
– Теперь ведь не уймется, пока все не вытянет, – с тоской вздохнул Алексей.
– Ходи вокруг да около. Уснет, а там, глядишь, и забудет, – усмехнулся доктор.
– Ваши бы слова да богу в уши, – вздохнул парень.
– Не кисни, приятель. Все не так плохо. А вообще, дам тебе один совет: не пытайся от всего отказаться.
– Думаете, поможет?
– Мне помогло. Старайся вспоминать только веселое. Ну, не все же у вас было только плохое?
– Да нет… И веселое было, – подумав, кивнул Алексей.
– Вот об этом и вспоминай. Понимаешь, совсем забыть не получится. Это теперь в подкорке намертво сидит. Но вот задвинуть подальше – это можно.
– Вы прямо не полевой хирург, а личный психоаналитик, – усмехнулся Алексей.
– В Афгане кем только бывать не приходилось, – пожал плечами врач.
– Доктор, а зовут-то вас как? А то всю дорогу «доктор» да «доктор».
– Максим. Чаев Максим Робертович. Ну, Робертовича выговаривать долго, так что зови просто Максимом.
– Как скажете, – кивнул Алексей, подавая ему полотенце.
Мужчины вернулись в палатку, и доктор, заглянув Берте в глаза, удовлетворенно кивнул:
– Вас, милая девушка, лечить одно удовольствие. Организм работает как часы. Что ни говори, а у капитализма есть и хорошие стороны. За собственным здоровьем, например, следите так, что только позавидовать можно. Да и кровь молодая свое дело делает.
– А почему у вас не так? – тут же спросила Берта.
– Жизнь потому что собачья, – проворчал в ответ Алексей. – Вкалываешь как сволочь, а платят такие копейки, что только с голоду не сдохнуть. Куда уж тут за здоровьем следить. Да и в поликлиниках такие очереди, что ждать устанешь. Помню, сразу после службы, случай был. Желудок у меня разболелся, ну я к врачу и пошел. Сижу, приема жду. Напротив мужик сидел – лет тридцати-сорока, не больше. А очередь – еще часа четыре сидеть. Мимо по коридору какой-то врач проходил. Глянул на этого мужика, за плечо его тронул, а тот уже мертвый. Сердце прихватило, да только очереди он своей так и не дождался. Так и живем.
– Что-то ты разошелся, – удивился доктор.
– Да так, вспомнилось что-то, – отмахнулся Алексей.
– Из-за матери, – помолчав, кивнул доктор.
В его голосе прозвучал не вопрос, а утверждение. Покосившись на доктора непонятным взглядом, Алексей вздохнул и, помолчав, спросил у Берты:
– Сильно болит?
– Почти не болит. Спасибо.
– А почему ваш врач не пришел? – неожиданно спросил Алексей. – Я ведь при всех сказал, куда отнес тебя.
– Не знаю. Испугался, наверное. Он ведь никогда огнестрельных ран не видел, – улыбнулась девушка.
– Да уж. Зрелище не для слабонервных, – усмехнулся доктор. – Ладно, Берта. Вы пока отдохните, а у нас с Алексеем кое-какие дела.
Мужчины вышли из палатки, и доктор, устало вздохнув, закурил.
– Что-то не так? – насторожился Алексей.
– Не нравится мне это нападение.
– В каком смысле?
– В том, что организовано как-то неправильно. Пытались изображать из себя полицию, хотя внешне на местных похожи так же, как я на черепаху. Пока ты Берту на руках носил, я успел с тем пареньком, которого главарь схватил, переговорить. В общем, он твоим найденышем интересовался. И кажется, это неспроста.
– И на вертолете опознавательных знаков не было. Даже на военных бортах номер пишут, а тут вообще ничего. А уж у полицейских-то надпись «полиция» везде намалевана, даже у здешних.
– Какие мысли?
– Кроме мата – никаких, – откровенно признался Алексей.
– Полностью присоединяюсь к предыдущему оратору, – усмехнулся доктор.
– Ну что, пойдем добычу твою потрясем? Может, чего интересного выпадет, – спросил доктор, гася окурок о подошву ботинка.
Алексей поправил ремень автомата, с которым теперь не расставался ни на минуту, и решительно направился туда, где находился пленник. Войдя в палатку, доктор с интересом оглядел дело рук Алексея и, одобрительно кивнув, проворчал:
– Грамотно. И не вырвется, и кровообращение не нарушено. В такую погоду за два часа без рук остался бы.
Пленник, старательно прислушиваясь к их разговору, быстро переводил взгляд с одного на другого. Бесцеремонно сорвав повязку с его рта, Алексей вынул нож и, привычно крутанув его в пальцах, спросил:
– Сам заговоришь, или для начала ремней из спины нарезать?
В ответ пленник буркнул что-то неразборчивое.
– Похоже, у нас новая проблема, – растерянно усмехнулся Максим. – Этот гаврик по-английски не понимает, а мы с тобой по-немецки ни в зуб ногой.
– Придется Васильева звать. Переводчиком, – вздохнул Алексей.
– Это к тебе. Я его никогда понять не мог, – решительно ответил доктор.
Кивнув, Алексей вышел из палатки и, быстро найдя профессора, в двух словах объяснил тому ситуацию. После происшествия Васильев на время забыл о своей находке и теперь прилагал титанические усилия, чтобы хоть как-то успокоить остальных членов экспедиции. Узнав, что пленника собираются допрашивать, Васильев напрягся и, кивнув, решительно зашагал в указанном направлении.
Буквально ворвавшись в палатку, он резко остановился у топчана, к которому был привязан пленник и, гневно сверкнув очками, спросил:
– Кто вы такие? И почему напали на нас?
– Пошел ты, – фыркнул в ответ бандит.
– Не спешите, Олег Борисович. Вы просто переводите то, что буду говорить я. Такие люди хорошего отношения не понимают, – сказал Алексей, снова доставая нож.
Мрачно покосившись на широкое лезвие, холодно блеснувшее в свете лампы, профессор отступил в сторону и, вздохнув, ответил:
– Я никогда не одобрял подобные методы, но, кажется, в данном случае это неизбежно.
– Это верно, – в тон ему вздохнул Максим.
С этого момента допрос повел Алексей. Сопротивлялся пленник не долго. Едва услышав, что они действительно пришли за мальчишкой, мужчины дружно переглянулись и снова повернулись к пленнику. Больше всего их интересовало, зачем тот нужен бандитам. Выслушав версию пленника, что мальчишка – беглец из тюрьмы, Алексей задумчиво покрутил в пальцах нож и, подойдя к бандиту, сорвал с бычьих плеч куртку.
На плече главаря красовалась точно такая же татуировка, как и у найденыша.
– Черный орден, – медленно протянул Васильев.
Голос его звучал глухо, словно он зачитывал собственный смертный приговор. Пленник понял его слова, даже несмотря на то что произнесены они были по-русски. С интересом покосившись на Васильева, бандит тихо спросил:
– Вы что-то знаете про этот символ?
– Многое, – нехотя кивнул Васильев. – Я пережил войну, и ребенком побывал в лагере смерти. В Дахау. Так что про подобные фашистские знаки мне известно очень многое.
– Жаль. Я надеялся, что можно будет обойтись малой кровью, – криво усмехнулся бандит.
– Как это? – растерялся профессор.
– Пристрелил бы только этого ублюдка, забрал мальчишку – и все. А теперь придется уничтожать все ваше сборище.
– И вы считаете, что вам это сошло бы с рук? – еще больше растерялся Васильев.
– И не такое сходило.
– О чем он там говорит? – настороженно спросил Алексей.
– Говорит, что хотел убить только вас и забрать мальчика, а теперь вынужден будет уничтожить всех, – быстро перевел профессор.
– Ну, кто кого положит, это мы еще посмотрим, – жестко усмехнулся Алексей. – С этими трещотками мы этих сволочей в мелкий винегрет нашинкуем.
– Собираешься воевать с целой армией? – презрительно усмехнулся пленник, выслушав перевод.
– Хватит врать. Будь у вас армия, об этом бы давно уже знали. Думаю, вас в лучшем случае не больше сотни. И только один вертолет, – ответил доктор, внимательно наблюдая за реакцией пленника.
– Вы тоже военный? – настороженно спросил бандит.
– Тоже. Так что нам достаточно будет просто уничтожить ваш транспорт, чтобы получить возможность спокойно увести отсюда людей.
– И куда вы пойдете? Это высокогорье, и уйти отсюда можно только двумя путями: по воздуху или козьими тропами. Так что рано или поздно вас все равно догонят и просто уничтожат. Впрочем, можете попробовать, это даже будет интересно, – иронично усмехнулся бандит.
Не удержавшись, Алексей резким ударом ботинка стер эту наглую ухмылочку с его лица. От сильного удара голова пленника откинулась назад, стукнувшись о подголовник топчана. Из разбитых губ потекла кровь. Охнувший от неожиданности Васильев, неодобрительно покосившись на своего помощника, грустно произнес:
– Не нужно быть излишне жестоким, Лешенька.
– А что прикажете с ним еще делать, Олег Борисович? Пряниками угощать? Сами же слышали, он не только меня, он всех расстрелять собирается. Еще и скалится, мразь. Видал я таких – на Кавказе. Улыбаются, а сами в футбол отрубленными головами играют.
Не ожидавший такого ответа профессор только растерянно оглянулся на доктора и, тяжело вздохнув, тихо проговорил:
– Я всегда надеялся, что та война закончилась, и я больше никогда с ее отголосками не столкнусь. Видать, не судьба.
– Не переживайте, Олег Борисович. Сам вырвусь, и вас отсюда вытащу, – мрачно пообещал Алексей.
– У нас двое раненых, – задумчиво ответил Максим.
– Почему двое? – не понял Алексей.
– Мальчишка твой и Берта. Самое паршивое, что оба одноногие. Так что при отходе придется ориентироваться на них.
– Точно. Про нее-то я и забыл, – растерянно кивнул Алексей. – Так, Олег Борисович. Прикажите нашим срочно сворачиваться. Уходим прямо сегодня. Доктор, соберите все, что может потребоваться для оказания первой помощи в полевых условиях. Ну, вы понимаете. А я этим чучелом займусь.
– Что вы задумали, Алексей? – официальным тоном спросил Васильев.
– Вам этого знать не нужно, – решительно ответил парень. – На вас ответственность за всю экспедицию, так что богу богово, а кесарю кесарево.
– Выучили на свою голову, – рассмеялся Максим, беря профессора под руку и осторожно выводя на улицу.
Дождавшись, когда их шаги стихнут, Алексей снова заткнул пленнику рот и, связав ноги так, чтобы идти тот мог только мелкими, семенящими шагами, рывком за шиворот поставил на ноги. Указав стволом автомата на выход, он вывел пленника из палатки и, развернув в сторону расселины, повел к реке.

* * *

Выругавшись, Лиза схватила со стола микроскоп и изо всех сил швырнула в стену. Снова неудача. Каждый раз, как только она вплотную подходила к разгадке, все срывалось. Словно кто-то свыше, дав ей призрачную надежду, одним движением пальца уничтожал всю ее работу. Клетки очередного подопытного снова отторгали внесенные изменения.
Дав выход накопившейся злости, Лиза поднялась и, устало потерев поясницу, направилась к выходу из лаборатории. Опять придется уничтожать эмбрион, в кровь которого она должна была ввести вакцину, а потом вновь отправлять подопытную на оплодотворение. Как же ей все это надоело! Давно уже известно, что подобную процедуру можно провести без помощи мужчины. Достаточно только закупить нужное оборудование и достаточное количество семенной жидкости.
Но хозяин и слышать об этом не хотел. Из какого-то извращенного упрямства он требовал проводить эксперименты только над эмбрионами, зачатыми обычным способом, да еще и только от охранников монастыря. Впрочем, в этом был определенный смысл. Гарантировать, что закупленный материал будет получен только от людей арийской расы, никто не мог. Значит, вполне возможны ошибки и брак.
С другой стороны, долгое проживание в закрытом сообществе не могло не сказаться на качестве жидкости охранников. После проведенных исследований Лиза абсолютно точно знала, что две трети из них стерильны. Несколько особо злобных на поверку оказались полными импотентами, остальные худо-бедно функционировали.
Приказав охраннику прислать в лабораторию команду уборщиков, Лиза прошла в свой кабинет и, присев за стол, задумчиво покрутила в пальцах золотой паркер – подарок хозяина по случаю окончания университета. Эта ручка стала ее талисманом. На торце кнопки был выгравирован знак их ордена. Лиза бросила ручку на стол и шагнула к кофеварке, когда дверь без стука распахнулась, и в кабинет ворвалась мать-настоятельница.
– Что вы себе позволяете?! – завопила она с порога. – Кто дал вам право ломать дорогое оборудование?!
– Я буду ломать то, что мне будет нужно, пока не добьюсь нужного результата, – зарычала в ответ Лиза, тихо сатанея от ненависти.
– Да как вы смеете? Кем вы себя возомнили? – задохнулась от возмущения настоятельница.
– Человеком, работающим над оживлением вашей вымирающей крови. Я единственная, кто на это способен. Так что заткнитесь и займитесь своими делами. Вы здесь лишь для обеспечения всем необходимым проводимой мной работы. Вон отсюда, – рявкнула Лиза, удивляясь собственной смелости.
Еще неделю назад она ни за что не посмела бы так разговаривать с этой старой ведьмой. Слишком свежи были в памяти розги, с которыми мать-настоятельница обращалась просто виртуозно. Но с того момента, как ее подвергли наказанию в резиденции хозяина, в ней словно что-то изменилось. Словно в сознании сломался какой-то запорный механизм, державший ее волю под замком. И теперь Лиза от души наслаждалась полученной свободой.
– Я немедленно доложу хозяину о вашем поведении, – многообещающе процедила настоятельница и хлопнула дверью.
– Чтоб ты сдохла, старая сука, – в полный голос пожелала Лиза, включая кофеварку.
Она и сама не понимала, что вдруг на нее нашло, и с чего она взялась крушить оборудование. Но, как ни странно, это пошло ей на пользу. Злость и раздражение отступили на второй план, уступив место усталости и мрачному недовольству. Хотя, если как следует разобраться, недовольной ей быть не с чего. За три с небольшим года она сумела сделать то, до чего не додумались два поколения ее предшественников. Оставалось последнее – одолеть иммунологический порог, отторгавший все внесенные в клетку изменения.
И тогда ее задача будет решена. Но как это сделать? Любому глупцу известно, что болезнь ослабляет иммунитет, но вносить изменения в больную клетку означает сразу погубить и ее, и экспериментальный ген. Значит, нужно разработать вакцину, которая будет подавлять иммунитет человека, при этом не вызывая болезни.
Стерильные условия содержания, малая подвижность и приличное питание – вот три кита, на которых покоится условие выживания подопытного при ослабленном иммунитете. Размышляя таким образом, Лиза пригубила напиток, совершенно не чувствуя его вкуса. Резкий шум в коридоре и тяжелые шаги заставили девушку вздрогнуть.
Быстро поставив чашку на край стола, Лиза негромко выругалась и, схватив салфетку, принялась стирать кофейное пятно с рубашки. Дверь с треском распахнулась, и в комнату ворвалась настоятельница в сопровождении двух самых противных, по мнению Лизы, охранников. Ткнув пальцем в девушку, настоятельница приказала:
– Взять ее. Отвести в карцер и заковать.
Это было уже слишком. Мало того что они сбили ее с мысли, так теперь еще собираются попусту отнимать время. Этого Лиза стерпеть не могла. Схватив со столика кружку с горячим кофе, она выплеснула напиток в лицо первому охраннику и с ходу швырнула чашку в голову второму. Не давая им опомниться, она с размаху пнула первого охранника в промежность и, упершись руками в столик, обеими ногами ударила второго охранника в лицо.
Затем она стремительно метнулась к своему рабочему столу и, выхватив из ящика пистолет, одним плавным движением передернула затвор, досылая патрон. Охранники растерянно замерли, удивленно гладя в наведенный на них ствол.
– Взять ее! Она не посмеет стрелять! – взвизгнула от избытка чувств настоятельница.
Вместо ответа Лиза перевела пистолет на ближайшего охранника и плавно нажала на крючок. Выстрел отбросил его в сторону, превратив голову в кровавую кашу. Не дожидаясь реакции второго охранника, Лиза навела пистолет и на него, и выстрелила. Потом, нацелив ствол в грудь настоятельнице, Лиза вышла из-за стола и, осторожно перешагнув через тела убитых, тихо, с расстановкой, сказала, с ненавистью глядя в глаза этой старой ведьме:
– Если ты еще раз осмелишься помешать мне, когда я размышляю, я сделаю с тобой то же самое. Только что, из-за тебя, старая сука, я потеряла нужную идею.
– Вы, вы, ты… – заикаясь, прокаркала настоятельница. – Ты с ума сошла! Ты знаешь, что теперь с тобой будет?!
– Наоборот. Я в своем уме и даже успокоилась. Нужно было раньше это сделать. Теперь, как только кто-то осмелится без стука войти в помещение, где я нахожусь, я тут же пристрелю его. А если это будешь ты, то с особым удовольствием. Пошла вон, тварь!
С этими словами Лиза изо всех сил ударила настоятельницу рукоятью пистолета по лицу. Удар оказался так силен, что старуху выбросило в коридор. Упав на пол, она выплюнула два зуба и, растерянно посмотрев на собственную кровь на руке, смогла только протянуть на одной долгой ноте:
– А-а-а-о!
Этот вой доставил Лизе больше удовольствия, чем все предыдущие победы на научном поприще. Услышав быстрые шаги, она поставила пистолет на предохранитель и, сунув его за пояс джинсов, воинственно уперла кулаки в бедра. Подбежавшие на выстрелы охранники остановились и растерянно затоптались, глядя на учиненное ею побоище. Понимая, что нужно ковать железо пока горячо, Лиза решительно приказала:
– Уберите отсюда эту падаль и немедленно пришлите уборщиков. Эту рухлядь тоже унесите. Отныне мои приказы должны исполняться быстро и без всяких оговорок. В противном случае я сделаю с виновником задержки то же самое.
Лиза выразительно похлопала ладонью по рукояти своего вальтера и, развернувшись, направилась к выходу из рабочего блока. Ей необходимо было пройтись и осмыслить то, что она умудрилась наворотить. Выбравшись в сад, Лиза попыталась вернуться к прерванным размышлениям, но в голове все смешалось. От избытка адреналина ее начало трясти. Ноги подгибались, и в горле вдруг стало сухо, как в пустыне.
Опустившись прямо на траву, Лиза обхватила руками колени и попыталась просчитать последствия своего поведения. От мыслей о поездке в резиденцию хозяина ее ягодицы усиленно зачесались. Вдруг кровь прилила к лицу и груди, тело охватила странная дрожь, а бедра непроизвольно сжались. В следующую секунду она испытала самый настоящий экстаз.
Молодой здоровый организм превратил боевое возбуждение в сексуальное, разрядившись полноценным оргазмом. Такого Лиза еще не испытывала. Не в силах сдержаться, она изо всех сил сжала колени и громко, хрипло застонала, обессиленно падая на траву. Перед глазами девушки стоял розовый туман, а воздух вдруг превратился в желе, которое она с трудом проталкивала в легкие.
Кое-как придя в себя через несколько минут, она поднялась и, убедившись, что никто ее не видел, попыталась встать на ноги. Конечности тряслись, а колени подгибались так, что она вынуждена была опереться о ближайшее дерево. Отдышавшись, Лиза еще раз огляделась и, автоматически проверив наличие за поясом пистолета, отправилась к себе. Все, что ей сейчас было нужно, это душ и большая порция хорошего кофе.
Запершись в своей комнате, она быстро разделась и, взяв из комода полотенце, отправилась в ванную. Включив воду, Лиза встала под обжигающе горячие струи, предварительно пристроив оружие на полочке. Под рукой. От настоятельницы можно было ожидать любой пакости, поэтому с пистолетом Лиза решила больше не расставаться. Она не знала, как рассудит хозяин, но слепо подчиняться злобной карге больше не собиралась. Отныне в том, что касалось проведения экспериментов, главной будет она!
Лиза не боялась даже изгнания. Маленькая тайна своевольной девчонки так и осталась тайной. Вырвавшись из монастыря в большой мир, она быстро поняла, что на свете очень много гораздо более интересных вещей, чем тупое служение какой-то высшей идее. Регулярно экономя на выдаваемых ей карманных выплатах, Лиза сумела собрать кругленькую сумму, которую втайне от всех перевела на свой личный счет в один из банков на Каймановых островах.
Отправляя ее в университет, хозяин решил, что всевозможные подработки будут отвлекать девушку от учебы, и приказал выплачивать ей любые необходимые суммы, лишь бы Лиза могла полностью сосредоточиться на обучении. Непривычной к излишествам и беспорядочному шопингу Лизе было просто отказаться от различных соблазнов. Как и выполнить приказ хозяина. С самого первого дня она была лучшей на курсе.
Стрельбе и рукопашному бою ее начали учить еще в монастыре, поэтому ее главным развлечением стали тренировки и посещение тира. Подруг у нее не было, а парни вообще мало интересовали эту сильную, нелюдимую девушку. В конечном итоге ей навесили ярлык синего чулка и ледышки, после чего оставили в покое. Самой Лизе было глубоко наплевать на мнение о ней остальных студентов.
Главное, чтобы не трогали и не пытались лезть в душу с глупыми разговорами. Вернуться обратно в монастырь, и вообще в Африку, ей пришлось только потому, что хозяин пообещал лично пристрелить ее как собаку, если она откажется продолжать дело своих родителей. А обещаниям хозяина стоило верить.
И вот теперь все ее труды могут пойти прахом только потому, что одна старая карга не хочет смириться с ограничением собственной власти. Ведь Лиза не просила ничего лично для себя. Ей требовалась только свобода в работе. Той работе, для которой она столько лет трудилась и корпела над учебниками.
Выключив воду, Лиза завернулась в полотенце и, взяв расческу, принялась распутывать мокрые пряди волос. Вода смыла и запах крови с кожи, и последствия неожиданного экстаза. Успокоившись, девушка обрела способность мыслить здраво и с бесстрастностью компьютера просчитывала возможные варианты развития событий.

* * *

Появление хозяина в непальском монастыре стал полной неожиданностью. Все знали, что старик отправился в Африку, и вдруг он снова здесь. Три участника поисковой группы угрюмо взирали на высокие дубовые двери, ожидая приглашения в кабинет. Гюнтер привычным жестом попытался почесать в затылке, но пальцы наткнулись на бинт; он сморщился и тихо выругался:
– Дьявол, вечно забываю…
– Заткнись. Нашел время ныть, – огрызнулся в ответ Ганс.
– Заткнитесь оба, уроды, – зарычал Людвиг, сжимая пудовые кулаки. – Если бы не ваше трусливое нытье, Хайнц был бы с нами и ублюдка бы привезли. Трусливые шакалы!
– Ты полегче! Откуда мы могли знать, что у этих ученых есть оружие? – проворчал Ганс, опасливо отодвигаясь в сторону.
– Какое оружие? Что ты несешь, придурок? В нас стреляли из наших же стволов.
– Господа, вы можете войти, – прервал их спор звучный, хорошо поставленный баритон секретаря.
Дружно замолчав, боевики шагнули в кабинет, моментально подбираясь, словно перед дракой. Пройдя по роскошному персидскому ковру, они остановились в пяти шагах от резного стола и, вытянувшись по стойке смирно, замерли как на параде. Пролистав какой-то документ, хозяин небрежно бросил его на стол и, задумчиво посмотрев на вошедших, спросил:
– Итак, господа, что же все-таки произошло? Как случилось, что из шести вооруженных солдат обратно вернулись только два с половиной? И где ваш командир? Где Хайнц, я вас спрашиваю?
Голос хозяина звучал спокойно и как-то безжизненно. От этого спокойствия боевикам стало еще неуютнее. Ганс и Гюнтер дружно покосились на Людвига, негласно признавая его лидерство в группе. Здоровенный молчун Людвиг осторожно сделал полшага вперед и кратко изложил события. Оба боевика мысленно перекрестились, готовясь к расстрелу. Внимательно выслушав рассказ, хозяин кивнул и, откинувшись на спинку кресла, задумчиво протянул:
– Что ж. Это соответствует тому, что сообщил мой человек. Вы столкнулись с неизвестной переменной: человеком, владеющим навыками ведения ближнего боя. Очевидно, это бывший военный, причем имеющий опыт боевых действий. И все-таки, как он умудрился положить трех из шести, предварительно контузив четвертого?
– Он подобрался сзади. Хайнц слишком увлекся, играя в полицейского, – тихо проворчал Ганс.
– Увлекся он, а по голове получил ты, – усмехнулся в ответ хозяин. – Итак, получив достойный отпор, вы решили отступить, бросив своих боевых друзей. Не самая приятная рекомендация для вас.
– Мы не могли допустить, чтобы они захватили вертолет. Для такого шустрого бойца это было бы не сложно, – буркнул Людвиг.
– Согласен. С таким транспортом они уже покинули бы пределы страны. Что ж, возвращайтесь пока к своим делам. Я подумаю, что с вами делать дальше.
– А экспедиция? – не понял Людвиг.
– А что экспедиция? – удивленно переспросил хозяин.
– Они же сообщат обо всем властям!
– Не успеют. Я приказал отправить в лагерь три группы по десять человек. На этот раз верхом на яках. Они доставят сюда всех, кого найдут. Живых и мертвых.
– Я прошу разрешения участвовать в операции, – тут же попросил Людвиг.
– Нет. Это не карательная экспедиция, но вашу попытку реабилитироваться я учту. Возвращайтесь в казармы.
Сообразив, что получили отсрочку, боевики покинули кабинет. Проводив их мрачной усмешкой, хозяин покачал головой и тихо, едва слышно, выдохнул:
– Тупое мясо. Только и могут, что стволами размахивать.
Тишину кабинета разорвало мелодичное урчание телефона. Хозяин вообще не любил резких звуков. Сняв трубку после третьего сигнала, он неспешно поднес ее к уху, даже не делая попытки заговорить. Звонящие на этот номер и так знали, с кем будут разговаривать. На этот раз его осмелилась побеспокоить мать-настоятельница африканского монастыря.
Выслушав сказанное, хозяин едва сдержал рвущийся наружу хохот и, с трудом взяв себя в руки, ответил:
– Не беспокойте ее, пока я не приеду. Пусть работает.
Положив трубку, он не выдержал и громко, от души, рассмеялся. Девчонка все-таки это сделала! Не выдержав постоянного давления старой стервы, она просто размазала ее по стене, одной вспышкой отвоевав себе не только место под солнцем, но и серьезное уважение всей охраны. Как призналась сама старуха, теперь от паршивки шарахаются даже вооруженные бойцы.
Чего-то подобного давно следовало ожидать, но он не думал, что все будет так круто. Потеря двух тупых охранников хозяина мало беспокоила. Его больше волновал результат работы девчонки. Это было главным. Остальное не имело значения. Хозяин давно и с неподдельным интересом наблюдал за этим противостоянием, ожидая интригующей развязки. И вот она наступила.
Отсмеявшись, он успокоился и, пройдя к бару, плеснул себе немного коньяку. Глотнув напитка, хозяин качнулся с пятки на носок и, глядя на янтарную жидкость, сказал:
– Как же это все не вовремя…
Хозяин терпеть не мог подобные накладки. Они всегда означали начало очень больших неприятностей. Повезло, что его человек в полиции Непала вовремя сообщил ему об этой экспедиции. Именно поэтому он настаивал на обязательном возврате беглого мальчишки, пусть даже в мертвом виде. Достаточно было взглянуть на карту, чтобы понять, что река вынесет тело именно на отмель, где начинается расселина, ведущая к лагерю экспедиции.
Бунт девчонки тоже требовал его вмешательства, но сейчас это дело могло подождать. В конце концов, настоятельница должна сама заботиться о сохранении своего престижа. Ее никто не просил совать свой нос в работу лаборатории, так что теперь она пожинает плоды собственного неуемного желания подчинить себе всех и вся.
Но прежде чем ехать разбираться с бабьими глупостями, нужно было убедиться, что отправленный в ущелье отряд в точности выполнит его приказ и притащит в монастырь всех людей и все оборудование, которое там есть. А главное, нужно было выяснить, что ученым стало известно. Допустить распространение слухов о деятельности монастыря хозяин не мог.
Слишком многое было поставлено на карту. И слишком много сил было вложено в дело, которому он отдал почти всю свою жизнь. Он не вспоминал те несколько вакцин и разные косметические средства, которые были синтезированы в ходе проведения эксперимента. Полученные за их разработку средства давно уже были пущены в дело, принося дивиденды, на которые закупалось нужное для проекта оборудование.
О том, что все эти открытия были сделаны в процессе экспериментов на людях, хозяин даже не вспоминал. Этические и моральные проблемы его не волновали. Точнее, он был выше этих понятий. Поговорка «цель оправдывает средства», придуманная монахами-иезуитами, как нельзя лучше отражала его мировоззрение.
Вспомнив про отправленный в ущелье отряд, хозяин опять качнулся на носках и, в очередной раз вздохнув, тихо проговорил:

…И лучших сыновей
На тяжкий труд пошлите
За тридевять морей.
На службу к покоренным
Угрюмым племенам,
На службу к полудетям,
А может быть – чертям…

* * *

Сборы российской экспедиции были недолгими, чего нельзя было сказать про остальных. Англичане, под предводительством профессора Спенса, наотрез отказались уходить, заявляя, что они ни в чем не виноваты и требуют немедленно сообщить обо всем случившемся властям. Но единственный спутниковый телефон разбился во время нападения, а другой связи в лагере не было. В рацию англичан угодила шальная пуля, а старенькая рация военного образца российской экспедиции не работала в условиях гор, так что звать на помощь и вообще предпринимать какие-нибудь попытки связаться с внешним миром заранее были обречены на провал. К удивлению профессора Васильева, немецкая группа раскололась на две партии. Одни тут же выразили желание отправиться с русскими. Другие предпочли остаться с англичанами.
Понимая, что спорить и уговаривать бесполезно, профессор попросил всех покидающих лагерь побыстрее собраться и с вещами выходить к тропе, ведущей в долину. Ушедший с пленником Алексей вернулся минут через двадцать и, мрачно пошептавшись о чем-то с доктором, решительно направился к Васильеву.
Отобрав у него рюкзак, Алексей быстро проверил собранные профессором вещи и, удрученно вздохнув, молча ушел с ними в палатку. Как и ожидалось, вместо нужных в долгой дороге вещей, профессор взял с собой все оборудование, которое только смог запихнуть в свой видавший виды сидор.
– Как ребенок, честное слово, – ворчал Алексей, быстро укладывая свитера, штаны и запасные ботинки профессора.
Потом, пользуясь тем, что в рюкзаке еще оставалось немного места, он уложил любимый профессором походный несессер с набором луп, кисточек и тому подобных мелочей. Отлично зная своего шефа, Алексей и подумать не мог, чтобы оставить несессер в лагере. Это была единственная вещь, которой профессор по-настоящему дорожил. Выскочив на улицу, он вернул рюкзак владельцу и, перебросив доктору один из пистолетов, решительно объявил:
– Все, уходим.
– Одну минутку, господа, – тут же подступил к нему профессор Спенс. – Куда вы дели пленника? Что вы с ним сделали?
– А вам-то что за печаль? – ответил Алексей вопросом на вопрос.
– Мы имеем право знать, как вы поступили с человеком. Я не собираюсь нести ответственность за вашу кровожадность. Отвечайте!
– А кто ты такой, чтобы я перед тобой отчитывался?
Упирался Алексей уже из чистого упрямства. Ему давно действовал на нервы этот заносчивый сноб с лошадиной мордой. Понимая, что для англичанина этот спор добром не кончится, Васильев чуть усмехнулся и, вздохнув, попросил:
– Леша, ну скажи ты ему, куда бандита дел, и пойдем. Время только даром теряем.
– Отпустил. Делать мне больше нечего, как о такую пакость руки марать, – буркнул Алексей, сдаваясь.
– Значит, он жив? – уточнил англичанин, не доверяя ему.
– Сейчас не знаю, а когда уходил – живее всех нас был, – усмехнулся Алексей и, плечом отодвинув профессора в сторону, направился в голову колонны.
– Куда вы направляетесь, профессор? – прицепился англичанин к Васильеву.
– В Китай. Туда по карте ближе, – вместо него ответил Алексей и, ухватив Васильева за локоть, решительно потащил его за собой.
Все собравшиеся покорно потянулись гуськом к выходу на тропу, и вскоре длинная вереница уходящих скрылась за поворотом. Задавая темп, Алексей быстро повел людей в сторону границы. Сейчас главным было уйти от лагеря подальше. Но, оглядываясь на шефа и помня о двух раненых, Алексей то и дело сдерживал шаг. Едва поспевая за помощником, Васильев быстро спросил:
– Леша, а почему в Китай?
– Потому что это будет первый вопрос, который им зададут, Олег Борисович. А на самом деле мы пойдем в Индию. Нравы там посвободнее, и к русским хорошо относятся.
– Я как раз хотел предложить именно Индию. Там у меня живет один старый друг, который сможет помочь нам в общении с властями. К тому же мое имя широко известно в индийских научных кругах, поэтому в этой стране нам будет легче.
Улыбнувшись его наивной самоуверенности, Алексей не стал говорить, что чиновники во всех странах одинаковые, и говорить с ними можно только двумя способами. С позиции силы или с солидной взяткой в руках.
В долину спустились уже в полной темноте. Полноценный лагерь решили не разбивать. Пользуясь походным примусом, Алексей вскипятил воды и заварил чай. Потом помог профессору запить сухой паек ужина кружкой крепкого напитка и, укутав его в спальный мешок, нашел взглядом устало ссутулившуюся фигуру доктора. Подошел к нему и тихо произнес, присаживаясь рядом:
– Караул придется на двоих делить. Остальные нам не помощники. Им ствол страшно в руки давать. Сами застрелятся или остальных сдуру перестреляют. Люди науки!
– Это точно, – усмехнулся в ответ Максим. – Как поделим?
– Первая половина моя. Рассвет в пять десять, так что в два ночи разбужу. Ложись.
– Сам-то уснуть не боишься? Всю дорогу на ногах, – зевая, протянул Максим.
– Я ночная птица. Как в том анекдоте. Еж птица гордая – пока не пнешь, не полетит.
– Это ты к чему? – не понял доктор.
– Да так, каламбурю, чтобы настроение поднять, – грустно улыбнулся Алексей.
– Ясно. Тогда отвали. Я уже сидя сплю, – и доктор еще раз смачно зевнул.
Усмехнувшись, Алексей оставил его в покое и, поправив ремень автомата, медленно пошел по периметру лагеря. То и дело поглядывая в чернильное ночное небо, он пытался заметить огни пролетающего вертолета. Эта птичка беспокоила его больше всего. Еще свежи были воспоминания о том, как легко обнаружить и уничтожить с воздуха пехоту. Благо в прошлый раз он был в роли охотника.
Ночь прошла спокойно, и с рассветом доктор разбудил Алексея, бесцеремонно тряхнув за плечо. Разом проснувшись, Алексей вскинул голову, чтобы прогнать дремоту и, усевшись, с ходу спросил:
– Чай горячий?
– Умывайся. Уходить пора, – усмехнулся Максим.
Быстро ополоснув лицо из фляжки, он в три глотка выпил кружку горячего сладкого чая и, скатав спальный мешок, внимательно оглядел остальных участников похода. Не привычные к долгой ходьбе люди, страдальчески морщась, сворачивали лагерь, пытаясь делать вид, что чувствуют себя нормально. Мрачно покачав головой, Алексей обратился к доктору:
– У тебя ничего нет, чтобы эту толпу хоть чуть-чуть взбодрить?
– У меня же не спецназовская аптечка, – пожал плечами Максим. – Обычный набор первой помощи. Даже серьезную операцию не сделать.
– Ладно, переживут. Не сахарные, – махнул рукой Алексей, закидывая рюкзак за спину.
– Переживут, – согласно кивнул Максим. – Ты профессора уже проверил?
– Черт, забыл, – охнул Алексей и, подхватив автомат, рысью помчался к шефу.
Несмотря на отсутствие помощника, Васильев сумел самостоятельно скатать спальник и привязать его к рюкзаку, и теперь с кряхтением закидывал готовый рюкзак на плечи. Алексей придержал тяжелый рюкзак и, озабоченно заглянув в лицо профессору, тихонько спросил:
– Как вы, Олег Борисович?
– Почти нормально, Лешенька, – улыбнулся Васильев. – Ноги вот только с непривычки болят. И спина. Старый совсем стал.
– Потерпите до следующей ночевки. Вечером я вам массаж сделаю – к утру как новенький будете, – пообещал Алексей, пытаясь приободрить старика.
Благодарно улыбнувшись, профессор с тихим стоном выпрямился и, похлопав его по плечу, ответил:
– На вас наша безопасность, Алеша, так что сосредоточьтесь на главном. А я как-нибудь дотерплю до цивилизации. Не такая уж я развалина.
– Если что, сразу зовите меня или доктора. Не геройствуйте и не терпите. Лучше вовремя остановиться, чем потом кого-то на себе нести. В таких делах ненужный героизм хуже предательства, – быстро проговорил Алексей, продолжая внимательно вглядываться в осунувшееся лицо шефа.
– Обещаю, Леша, – улыбнулся Васильев, поправляя лямки рюкзака.
Убедившись, что профессор держится молодцом, Алексей громко велел всем выстроиться в колонну и, проверив, чтобы никого не забыли, двинулся в путь. К середине дня члены экспедиции взмолились об отдыхе. Понимая, что такими темпами он просто загонит людей, Алексей объявил короткий привал, разрешив им съесть немного сухарей и попить воды.
Понимая, что говорится это не из вредности, а в силу необходимости и на основе опыта, люди покорно слушались.
Через полчаса Алексей решительно отдал команду к движению. Ворча и стеная, беглецы разобрали рюкзаки и, выстроившись в колонну, отправились дальше.
Лагерь разбивали уже в темноте. Вскипятив воду все на том же примусе, к которому хозяйственный доктор прихватил целую канистру керосина, Алексей дождался, пока все немного отдохнут, и решительно подошел к профессору:
– Олег Борисович, ложитесь на живот, я вас разомну.
– Не надо, Лешенька. Со мной все в порядке, – стал отказываться профессор, но Алексей был неумолим.
Чуть не силой уложив старика на спальник, он ловкими, привычными движениями размял тому спину и ноги, внимательно следя, чтобы случайно не потянуть какую-нибудь мышцу. С интересом наблюдавший за ним доктор, одобрительно кивнул и, присев рядом, спросил:
– Сколько лет в спорте?
– Без малого десять. А что?
– Заметно. Профессионально работаешь.
– Алексей, может, вы и мне массаж сделаете? – неожиданно попросила одна из женщин.
– Конечно. Ложитесь, – вздохнул Алексей, поднимаясь на ноги.
– Отдохни, я сам, – остановил его Максим, быстро подходя к женщине. – В конце концов, это я экспедиционный врач.
Кивнув, Алексей закинул на плечо автомат и принялся обходить лагерь по периметру. Берта окликнула его, когда парень проходил мимо. Присев рядом с девушкой, он вздохнул и с участием спросил:
– Как нога? Я не слишком гоню?
– Ноет, но рана несерьезная. Можно сказать, царапина. Я хотела спросить: а ты уверен, что на лагерь нападут?
– К сожалению, уверен. Они пришли за мальчишкой, и если уж начали применять оружие, не остановятся. Не хочу тебя пугать, но для этих людей чужая жизнь ничего не значит. Здесь, в горах, все по-другому. Не так, как ты привыкла.
– А кто могут быть эти люди?
– Не знаю. Может быть, торговцы наркотиками, а может, какая-нибудь секта.
– Секта? Почему именно секта? – насторожилась Берта.
– Видела татуировку на плече у парня?
– Конечно.
– Так вот: это знак ордена воинов-жрецов. Знак Черного солнца. Такими часто пользовались во время Второй мировой войны, обозначая таким образом, какой службе принадлежит та или иная вещь. Сама понимаешь: орден, секта… А если вспомнить, что в те времена в Непал из Германии регулярно отправлялись экспедиции, то можно догадаться, откуда он тут взялся. А можно теперь я спрошу?
– Конечно.
– Откуда ты так хорошо русский знаешь?
– У меня бабушка русская. Во время войны ее вывезли с оккупированной территории, а когда война кончилась, она осталась в Западной Германии. В общем, долгая история, но мой дедушка, один из выживших немецких коммунистов, случайно познакомился с ней и женился. Появилась моя мама, потом я. Но язык бабушка никогда не забывала и меня научила. Так что я иногда даже шутки русские понимаю.
– Это сложно, – усмехнулся Алексей. – Интересно получается: куда на карту ни ткни, обязательно в русского попадешь.
– Разве это плохо?
– Я этого не говорил.
За их разговором из темноты внимательно наблюдали злые серые глаза. Продолжая болтать, Алексей незаметно передвинул автомат под локоть. Вот уже двадцать минут его не покидало ощущение, будто в него кто-то целится. Под каким-то несущественным предлогом прекратив разговор, он поднялся и, выйдя за границу лагеря, настороженно замер.
В этот момент он был больше хищным зверем, чем человеком. Опаленный огнем войны, Алексей научился прислушиваться к собственным инстинктам, и сейчас он больше полагался на слух и обоняние, чем на зрение. Но вокруг было тихо. Еще раз осмотревшись, Алексей понял, что напрягшее его чувство – не ошибка и не сбой усталого организма. Все было гораздо проще. Кому-то в лагере очень не нравились его беседы с Бертой или то, что в этом походе старшим стал он.
Другой причины Алексей не находил. Заметив странные перемещения бойца, Максим поднялся со спальника и, подойдя, тихо спросил:
– Ты чего встрепенулся?
– Да так, послышалось кое-что, – попытался отговориться Алексей.
– Ты мне лапшу-то не вешай. «Послышалось». Рассказывай, что почуял, – потребовал доктор.
– Да понимаешь, такое впечатление было, что кто-то в меня целится. Вот и решил проверить.
– Специально мишень изображал? Дурак. Нет здесь никого. Это, похоже, кто-то из лагеря за тобой наблюдал.
– А ты откуда знаешь? – растерялся Алексей.
– Все просто. Хотели бы убить, уже убили бы. Здесь стесняться некого. А учуял ты это после того, как с девчонкой заговорил. Выходит, у твоей красавицы есть тайный воздыхатель, которому ваши посиделки очень не нравятся. Вот он за вами и следил. А так как ты парень битый, нутром опасность учуял. Запомни: мысль – она материальна.
– Это мне еще тренер говорил, – усмехнулся Алексей.
– Это хорошо, что у тебя снова инстинкты заработали. У нас у всех шансов больше будет. Мои-то еще не всколыхнулись. Слишком долго спокойной жизнью жил. Да и в особо тяжелых передрягах мне бывать не приходилось. Так, несколько перестрелок с духами. Как ни крути, врач, а не боевик, – вздохнул Максим.
– Ничего, прорвемся, – проворчал Алексей, внимательно вслушиваясь в тихий посвист холодного ветра. – Мне кажется, или правда что-то жужжит?
– Не слышу, – насторожился доктор.
– Скажи всем, чтобы фонари погасили, – быстро приказал Алексей, отходя в сторону.
Велев убрать все фонари и постараться некоторое время лежать не шевелясь, Максим последовал за ним. Уже через минуту он удивленно хлопнул Алексея по плечу и восторженно проворчал:
– Черт, ну у тебя и чутье! Это же вертолет.
– Он самый. Мимо идет. В сторону лагеря, – тихо ответил Алексей, вслушиваясь в рокот мотора. – Похоже, тот же самый.
– Откуда знаешь?
– Звук запомнил. Я еще тогда, в ущелье, удивился. У наших гул такой басовитый был, с посвистом. А у этого отчетливый свист в выхлопе слышен.
– Ну, парень! Тебе с таким слухом только в консерваторию поступать, – восхитился Максим.
После того как гул мотора стих, бойцы вернулись на стоянку и тут же были атакованы вопросами. Понимая, что просто так от них не отстанут, Алексей коротко поведал беглецам о своих познаниях. Узнав, что это был вертолет бандитов, люди дружно уставились в ту сторону, где остался лагерь. Максим, чувствуя, что люди вот-вот сорвутся в панику, громко добавил:
– Старайтесь не включать лишний раз фонари, и если услышите гул мотора, не бегите. Наоборот, быстро накройте свои спальные мешки одеялами и замрите. В темноте, с высоты вас сложно будет рассмотреть среди камней.
– Вы уверены? – тут же послышался вопрос.
– Уверен. Главное, цветными куртками не сверкайте, – ответил доктор, мысленно проклиная западные шмотки химических колеров с нашитыми на них светоотражающими полосками.
– Алексей, можно вас на минутку? – позвал парня Васильев.
– Что-то случилось, Олег Борисович? – настороженно спросил Алексей, быстро подходя к нему.
– Нет. Просто хочу попросить вас кое о чем, – устало улыбнулся профессор.
– Конечно. Я слушаю.
– Возьмите вот это и постарайтесь сохранить. Если со мной что-нибудь случится, там вы найдете все необходимые инструкции. Только пообещайте, что вскроете его, только когда будете уверены, что меня больше нет, – тихо попросил Васильев, протягивая ему металлический тубус с плотно закрученной крышкой.
– Что за глупость, Олег Борисович?! – возмутился Алексей. – Уж кого-кого, а вас я отсюда точно вытащу.
– Спасибо, Лешенька. Но осмелюсь дать вам один совет. Никогда не давайте напрасных обещаний. В этом приключении далеко не все зависит от вас. Так что лучше дайте слово выполнить мою просьбу.
– Олег Борисович! В этом приключении у меня намного больше шансов нарваться на пулю, чем у всех вас, вместе взятых. Помните, что тот бандит сказал?
– Думаю, русского солдата какой-то фашистской сволочи пристрелить будет не так просто, – улыбнулся в ответ профессор. – Я это знаю, Леша. Своими глазами видел. Обещайте выполнить мою просьбу.
– Обещаю, – нехотя сдался Алексей, забирая у него тубус.
Улыбнувшись, профессор откинулся на рюкзак и, прикрыв глаза, затих. Старательно прислушавшись к его дыханию, Алексей убедился, что с шефом все нормально и, отойдя в сторону, задумчиво покрутил в руке посылку. Около трех сантиметров в диаметре и двадцати – в длину, тубус был сделан из какого-то легкого металла. Из любопытства царапнув его ножом, Алексей с удивлением понял, что это титан.

* * *

Штурмфюрер Хайнц сильно рисковал, когда прыгал в воду стреноженным и со связанными руками. Но в глазах своего конвоира он прочел приговор – и решил попытать счастья.
Вообще-то, Хайнц редко полагался на удачу, предпочитая точность знания неопределенности провидения. Воспользовавшись тем, что приведший его к реке парень отвлекся на шум в лагере, он сильным толчком плеча отбросил конвоира в сторону и, недолго думая, бросился в воду. Сделав глубокий вдох, Хайнц нырнул и, изогнувшись дугой, дотянулся до веревки, спутывавшей ноги.
Распустив узел на правой ноге, он оттолкнулся от каменистого дна, позволив реке нести себя дальше, и только старался изредка всплывать на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. Но, к удивлению Хайнца, выстрелов не было слышно. Очевидно, приведший его парень решил не тратить попусту боеприпасы, предоставив реке избавиться от пленника. Каждый раз, оказываясь на поверхности, он пытался оглядеться и сориентироваться, но вокруг были только голые отвесные скалы.
Вынырнув в очередной раз, Хайнц заметил небольшую площадку и, сильно загребая ногами, сумел подобраться к правому берегу реки. Течение здесь было заметно слабее, а глубина меньше. Убедившись, что может без опаски встать на ноги, он добрел до берега и обессиленно рухнул на песок. Короткий заплыв отнял у него больше сил, чем ночной марш-бросок.
Отдышавшись, Хайнц перекатился на бок и, поднявшись, принялся обходить площадку по периметру, выбирая подходящий камень, о который можно было бы перетереть кожаный ремень, которым были связаны руки. Заметив подходящий осколок, он снова улегся на бок и, пристроившись, принялся за работу. Но основательно промокшая кожа ремня не желала просто так поддаваться.
Хайнц в кровь ободрал руки, но ремень перетер. Отбросив обрывки, он мрачно осмотрел свои запястья и занялся поисками сухопутной дороги к монастырю. Опять лезть в воду он не собирался. К тому же река текла в направлении обратном тому, куда стремился он. Самое неприятное, что он оказался на другой стороне реки. Монастырь, куда ему требовалось попасть, находился от него за бурным потоком.
В любом случае Хайнцу нужно было выбраться из ущелья, чтобы понять, где именно он оказался. Внимательно осмотрев скалу, он заметил подходящие уступы и, чуть усмехнувшись, принялся растирать руки. Для долгого подъема ему требовалось вернуть конечностям чувствительность и силу. Лазать по скалам его учили с самого детства. Жить в горах и не уметь ходить по ним – было бы абсурдно.
Пребывание в ледяной воде здорово ослабило Хайнца, но ему было не привыкать к холоду. Растирая руки, он одновременно подпрыгивал и размахивал ногами, заставляя кровь быстрее бежать по жилам. Если бы он сейчас находился в долине, Хайнц просто пустился бы бегом, с каждым шагом заставляя свое тело оживать.
Наконец, почувствовав, что согрелся, Хайнц шагнул к скале и решительно начал подниматься. Начало восхождения было не трудным, но чем выше, тем сложнее становилось отыскивать подходящие уступы. Несколько раз Хайнц зависал над отмелью на кончиках пальцев одной руки, судорожно высматривая хоть какую-нибудь трещину.
Но упорство и огромная сила все-таки победили. С трудом перевалившись через край расселины, Хайнц несколько минут тупо пялился в вечернее небо, переводя дух. Медленно поднявшись на ноги, штурмфюрер старательно огляделся и, удовлетворенно кивнув, тяжелой рысью двинулся вниз по течению.
Ему, можно сказать, повезло: километрах в десяти от того места, где он выбрался, через реку был переброшен подвесной мост. От него до границы монастыря предстояло одолеть еще семьдесят километров. Не теряя времени даром, Хайнц продолжал бежать, заставляя себя двигаться, несмотря ни на что.
Это было нечто похожее на самогипноз: ритмично двигая ногами и руками, он повторял про себя слова детской считалочки. Впрочем, проговаривать можно было все, что угодно. Главное, чтобы был ритм. Вогнав себя таким образом в легкий транс, Хайнц пробегал километр за километром.
К вечеру следующего дня, усталый, посеревший, но живой Хайнц ввалился в ворота монастыря, первым делом спросив о хозяине. Узнав, что всесильный старик находится в замке, он решительно направился на служебные этажи. Туда, где располагался кабинет хозяина. Ворвавшись в приемную, он ткнул пальцем в секретаря и, не давая тому опомниться, приказал:
– Доложи, что Хайнц вернулся и просит срочно принять его.
– Вам придется подождать, герр Хайнц, – начал было секретарь, но штурмфюрер не дал ему закончить.
Перегнувшись через стол, Хайнц ухватил секретаря за отвороты дорогого пиджака и, выдернув из кресла, одним могучим рывком вскинул парня над головой.
– Я сказал, доложить срочно! – заревел он, швыряя секретаря в двери кабинета.
Двери оказались не запертыми, и секретарь, ввалившись внутрь, рухнул на роскошный ковер.
Сидевший в кресле с какими-то бумагами хозяин с интересом посмотрел на тяжело ворочающегося секретаря и, переведя взгляд на стоящего в дверях Хайнца, с усмешкой в голосе спросил:
– Ну, и как прикажете вас понимать, герр Хайнц?
– Я должен срочно сообщить вам важные новости, хозяин. А ваш секретарь, похоже, не понимает слова «срочно». Пришлось немного ускорить события, – упрямо набычившись, ответил Хайнц.
– Что ж, тогда входите и рассказывайте. Но прежде, чем вы начнете, считаю своим долгом сказать, что очень рад вашему возвращению. Признаюсь откровенно, я с самого начала не верил в вашу гибель, герр Хайнц.
– Благодарю вас, хозяин. Но сейчас речь не обо мне. Мальчишка выжил и умудрился добраться до лагеря какой-то экспедиции.
– Это я знаю. К лагерю уже выслана группа наших солдат на яках. Они заберут все оборудование и приведут сюда всех, кого найдут.
– Но вы не знаете, что после инцидента половина экспедиции решила уходить из лагеря пешком. Так что наши парни смогут арестовать только половину экспедиции. У второй группы есть двое суток форы. Нам нужен вертолет.
– Что вы предлагаете?
– Я знаю, куда ведут тропы из той долины. Я предлагаю перебросить взвод солдат ниже и встретить беглецов. Пусть они окажутся между молотом и наковальней. Тогда ни один из них не сможет улизнуть.
– Хороший план, – подумав, одобрительно кивнул хозяин. – Пожалуй, я должен поощрить вашу старательность.
– Мне ничего не нужно. Единственное, о чем я хотел бы попросить вас, хозяин, так это отдать мне одного из членов экспедиции.
– Личная месть? Это сильный стимул. А хотите вы не кого иного, как того самого парня, что сумел отбить вашу первую атаку, – усмехнулся хозяин.
– Именно его. Эта славянская свинья убила двух моих людей, – мрачно кивнул Хайнц.
– Русские всегда были сильными противниками, – задумчиво протянул хозяин. – Что ж, если вам удастся схватить их – парень ваш, герр Хайнц.
– Так я могу взять вертолет? – с хищной улыбкой спросил штурмфюрер.
– Этим займутся без вас. Отдохните. Главное вы уже сделали. Дайте возможность отличиться другим.
– Но, хозяин…
– Хватит, Хайнц. Я же сказал: вы заслужили свой отдых и поощрение. А теперь оставьте меня.
– Да, хозяин, – склонив голову в коротком поклоне, ответил Хайнц.
Четким движением развернувшись кругом, он покинул кабинет едва ли не строевым шагом, хотя едва держался на ногах от усталости. Повернувшись к секретарю, хозяин чуть усмехнулся, вспомнив его полет и, постукивая пальцами по подлокотнику кресла, приказал:
– Отправьте пилотам приказ: два взвода солдат на перехват беглецов. Им самим – постоянное патрулирование троп, для обнаружения ушедших. И еще. В следующий раз, если вам говорят «срочно», двигайтесь побыстрее. Мне не нравится, когда двери моего кабинета открывают не руками, а головой моего секретаря.
– Да, хозяин, – мрачно кивнул секретарь, смущенно отряхивая костюм.
Выйдя от хозяина, Хайнц прошел по коридору до лестницы и, остановившись, растерянно огляделся. Только сейчас он понял, что все-таки сумел добраться домой и сообщить все важное. Устало вздохнув, Хайнц спустился на жилой этаж и, пройдя в свою комнату, прямиком отправился в душ. Сейчас это было ему нужнее всего.

* * *

К вечеру следующего дня случилось то, чего изначально опасался Алексей. Их отряд обнаружили. Вертолет вывернул из-за скалы и, зависнув над тропой, заставил всех шедших вжаться в камень. Едва увидев винтокрылую машину, Алексей передернул затвор автомата и, уперев приклад в плечо, тщательно прицелился.
Короткая очередь по кабине – и вертолет, резко качнувшись, пошел боком, быстро теряя высоту. Перебежав к самому краю тропы, Алексей всадил еще одну очередь в основание несущего винта, пытаясь как можно сильнее повредить машину. Раздался громкий хлопок, и от нее повалил черный дым. Вертолет закрутило и ударило о скалу.
Сильный взрыв чуть не скинул беглецов с тропы. Опустив автомат, Алексей мрачно оглядел сжавшихся от страха людей и, вздохнув, громко скомандовал:
– Уходим. Теперь они знают, где нас искать.
– Неужели вертолет так просто сбить? – неожиданно спросил один из немцев.
– Повезло, – коротко ответил Алексей.
Пройдя в голову колонны, он подхватил свой рюкзак и решительно зашагал дальше. Догнавший его профессор Васильев осторожно тронул парня за рукав и тихо, чтобы не услышали остальные, спросил:
– Леша, если я ничего не путаю, на вертолетах всегда есть рации.
– Есть, – мрачно кивнул парень.
– Выходит, они могли сообщить о нашем местонахождении?
– Именно поэтому я торопился их сбить.
– Что характерно, у вас получилось, – грустно улыбнулся профессор.
– Повезло. Обычно такие номера только в кино проходят, – криво усмехнулся Алексей.
– Как думаете, они успели?
– Скоро узнаем, – мрачно вздохнул Алексей.
– Сколько нам еще идти?
– Таким темпом – неделю.
– Так долго?!
– Олег Борисович, поймите меня правильно. Все эти люди просто не выдержат настоящего темпа. Я и так гоню их на пределе сил. А у нас еще двое хромых на руках. Так что быстрее просто не получится.
– И что будем делать, если догонят?
– А что тут сделаешь? Мы с доктором можем начать пальбу, а вам останется только прятаться, чтобы шальной пулей не зацепило. Сдаваться мне резона нет.
– В каком смысле? – не понял профессор.
– Помните, что тот бандюга сказал? Что пристрелил бы меня, забрал мальчишку и ушел.
– А разве вы его не…
– В смысле: не пристрелил? Нет. Сбежал, паскуда. Я его к берегу реки отвел. Действительно пристрелить хотел. Таких, как он, за спиной оставлять нельзя. Да на шум в лагере отвлекся, он в реку и прыгнул.
– Связанный?
– Ага. Да ничего. Бугай здоровенный – думаю, выплыл.
– В нашей ситуации было бы лучше, если бы не выплыл, – усмехнулся Васильев.
– Это точно. А теперь извините меня, Олег Борисович, мне с доктором посоветоваться надо.
– Конечно, Лешенька, конечно, – быстро ответил профессор, пропуская его мимо себя.
Дождавшись, когда Максим поравняется с ним, Алексей придержал того за рукав:
– Что будешь делать, если нарвемся?
– Странный вопрос, если учесть, что у меня в руках, – пожал плечами Максим, показывая ему автомат.
– Не странный, а вполне обоснованный. Сам же слышал: меня эти уроды уже приговорили, так что я сдаваться не собираюсь.
– Не переживай. Я тоже, – усмехнулся Максим.
– Значит, деремся до последнего патрона, а потом рвем когти. И пытаемся партизанскими методами отбить остальных, – резюмировал Алексей.
– Ну, где-то так, – кивнул доктор, поглядывая на него загадочным взглядом.
– Ты чего? – не понял Алексей.
– Есть у меня странное предчувствие, что из этой экспедиции я уже не вернусь, – признался Максим, закуривая.
– А ну, кончай ахинею нести! Кто всех этих научностукнутых вызволять будет? Я один, что ли? – возмутился Алексей.
– Это уж как получится, – грустно усмехнулся доктор. – Ладно, лирика это все. Не существенно. Пошли, а то наши хромоножки уже вон где.
Бойцы дружно пустились догонять группу.
Вечер прошел спокойно. На ночевку встали, когда уже совсем стемнело, и в дальнейший путь пустились с первыми лучами солнца. После столкновения с вертолетом до всех дошло, что здесь не шутки, а настоящая война на уничтожение. Но в полдень стало очевидно, что их попытка обречена на провал.
Едва вывернув из-за скалы, Алексей, шедший первым, тут же шарахнулся обратно, злым шепотом приказывая всем остановиться и прижаться к скале. Навстречу им быстрым шагом двигался отряд в такой же униформе, как была на бандитах, напавших на лагерь. Прислонившись к скале, Алексей сжал зубы и, тихо выругавшись, осторожно выглянул на тропу.
Его не заметили. Опустившись на колено, Алексей дослал патрон и принялся высматривать место, где удобнее было бы остановить противника. Как назло, бандиты вышли на небольшую площадку, где было полно валунов, которые позволяли спрятаться от обстрела. Услышав рядом осторожные шаги, Алексей вернулся за скалу и, оглянувшись на подошедшего доктора, тихо сказал:
– Ну, вот и прибыли, старина. Теперь осталось только драться. Скажи остальным, чтобы отошли назад и не высовывались.
Услышав команду, участники экспедиции быстро оттянулись обратно и, используя для укрытий камни, затаились. К удивлению Алексея, профессор Васильев, отступив на пару шагов, присел на камень и, достав из чехла свою старую охотничью двустволку, принялся собирать ее. Улыбнувшись, Алексей шагнул к старику и, присев рядом, спросил:
– Олег Борисович, вы только в драку не суйтесь. Ну, куда вам воевать?
– Знаете, Леша, я всю свою жизнь вспоминал, как мечтал в лагере получить в руки настоящее оружие, чтобы посчитаться с ними за всю боль, за все унижения, которые выпали на мою долю. Так что пусть одного, но я все-таки пристрелю, – решительно ответил профессор, заряжая ружье.
– Что за патроны? Дробь? – спросил Алексей, теряя надежду отговорить его.
– Картечь. Перед выездом сам заряжал.
Ответ был неожиданным, и Алексей посмотрел на Васильева удивленным взглядом. Такой воинственности от этого рассеянного человека он не ожидал. Заметив его взгляд, профессор понимающе усмехнулся и, повесив на пояс патронташ, добавил:
– Когда-то я охоту очень любил.
– Судя по всему, вы ее и сейчас не разлюбили, – улыбнулся Алексей.
– Лет десять уже не ездил, – вздохнул Васильев. – Рассеянный очень стал. Боюсь, чтобы беды не случилось. Да и зрение уже не то.
– Ничего. Вот вернемся – и обязательно съездим, – заверил Алексей.
Вернувшись к доктору, который в это время наблюдал за противником, Алексей устроился рядом и тихо спросил:
– Что там?
– Совещаются. Похоже, собираются дальше идти, – ответил доктор, ныряя за валун.
– Значит, пора, – вздохнул Алексей, бесшумно занимая его место.
Дав группе противника выбраться на тропу, он тщательно прицелился в боевика, идущего последним, и плавно нажал на спуск. В горной тишине хлопок автомата прозвучал как гром. Нелепо взмахнув руками, бандит рухнул со скалы. Теперь можно было не прятаться, и Алексей, пользуясь замешательством противника, принялся поливать тропу короткими, в два-три выстрела, очередями.
Приходилось беречь патроны, но в такой обстановке ранение мог нанести и рикошет. Но в этой схватке против Алексея действовали не кое-как подготовленные колхозники, а настоящие профессионалы. Уже после второго выстрела вся группа залегла, и на валун, за которым прятался Алексей, обрушился настоящий шквал. Доктор, избравший позицию чуть выше него, успел снять идущего первым бандита, и теперь старательно выцеливал каждого спрятавшегося.
Втянувшись за камень, Алексей привычным движением сменил в автомате рожок и, передернув затвор, быстро осмотрелся, выискивая новую позицию. Заметив крошечный карниз над тропой, он подтолкнул Максима и, быстро буркнув:
– Прикрой меня, – бросился к скале.
Три метра, которые отделяли его от козырька, Алексей преодолел на одном дыхании. Пока он взбирался, доктор короткими очередями прижимал противника к тропе. Плюхнувшись на карниз, Алексей вскинул автомат и, выпустив две очереди подряд, хищно оскалился:
– Еще двое в минусе.
Выбранная им позиция была господствующей, и теперь он мог просто перестрелять их. Главное, чтобы патронов хватило. Но, очевидно, то же самое понял и противник. Прозвучало несколько гортанных, лающих команд, и на двух бойцов обрушился свинцовый град. Вжавшись в скалу, Алексей выжидал момента, когда начнут перезаряжать оружие.
Неожиданно среди грохота выстрелов и визга пуль он расслышал слабый голос Васильева. Срываясь на фальцет и приседая от напряжения, профессор кричал, задрав голову к его карнизу:
– …а-ата!
– Чего?! – заорал Алексей, стараясь не поднимать головы.
– Гра-а-та!
Обернувшийся к профессору Максим охнул и, не обращая внимания на шквальный огонь, высунулся из-за валуна, выпуская в противника очередь в полрожка. В ту же секунду что-то небольшое ударилось о скалу – и раздался оглушительный взрыв. Карниз, на котором лежал Алексей, треснул, и вместе со своим пассажиром рухнул в пропасть. В медленно угасающем сознании парня мелькнула странная мысль: «Вот что он кричал: „Граната”».
Дальше стало темно и спокойно. Очнулся он от резкой боли в груди. Сделав пару осторожных вдохов, Алексей прислушался к собственному телу и, стараясь не шевелиться, подумал: «Похоже, ребра сломаны».
Придя к такому выводу, он решил провести инвентаризацию всего организма. Медленно открыв глаза, он покачал головой из стороны в сторону и, убедившись, что шея цела, попытался пошевелить руками. Здесь тоже все оказалось почти в порядке – десяток саднящих ссадин и порезов он за ущерб не считал. Ноги оказались засыпанными щебнем и небольшими камнями, но переломов не было.
Осторожно выбравшись из-под завала, Алексей встал на ноги и, оглядевшись, подумал: «Похоже, дело к вечеру. Только почему я ничего не слышу?»
Медленно проходя по периметру площадки, на которой оказался, Алексей неожиданно понял, что ему неимоверно повезло. Взрыв, оторвавший карниз от скалы, сбросил его, вместе с камнями, на небольшую площадку, находившуюся прямо под тем местом, где завязался бой. Не дальше, не ближе. Ко всему прочему, лететь ему пришлось всего-то метров пять. Как оказалось, сам карниз состоял из пластов какой-то горной породы, не расколовшейся, а разъехавшейся, как колода карт.
Осмотрев скалу, Алексей удовлетворенно кивнул и попытался улыбнуться. Разбитые при падении губы отозвались неприятной болью. От площадки до самой тропы тянулась трещина. Покрутив в руке разбитый автомат, Алексей выщелкнул магазин и, пересчитав патроны, в очередной раз вздохнул. Вместе с нетронутыми рожками, патронов вполне хватило бы для продолжения боя.
Но сейчас не время было сожалеть об упущенных возможностях. Нужно срочно выбираться на тропу и выяснять, что случилось с остальными участниками похода. Несколько раз взмахнув руками, он убедился, что сломанные ребра не помешают подъему, и решительно направился к трещине. Но, как оказалось, все было не так просто. Края трещины то и дело крошились под пальцами, и парень несколько раз чуть не сорвался.
Наконец, минут через сорок он перекатился через край и, застонав от боли в груди, тихо выругался. Отдышавшись, медленно уселся на колени и, осмотрев тропу, охнул:
– Максим!
Доктор лежал под валуном, из-за которого прикрывал его огнем. Живот и ноги врача были залиты кровью, а лицо приобрело землистый оттенок. На четвереньках добравшись до него, Алексей осторожно повернул его голову к себе и попытался нащупать на шее пульс. Вдруг Максим застонал и, открыв глаза, едва заметно улыбнулся:
– Леха… Жив, курилка… А мне вот не повезло. Как ты?
– Что с тобой, Макс? – в свою очередь спросил Алексей, и по тому, как он старательно выговаривает слова, врач понял, что парень контужен.
Стараясь четко артикулировать, чтобы можно было читать по губам, доктор принялся отвечать:
– Меня осколками посекло. А эти идиоты решили, что убит. Потому и бросили тут. А у тебя просто контузия. Через недельку будешь как новенький! Только ребра перевяжи. Ты посиди со мной, Леша. Мне недолго осталось. Крови много потерял. Вот, автомат возьми. Пригодится.
Больше догадываясь, чем понимая, о чем он говорит, Алексей отрицательно замотал головой, пытаясь оспорить мнение профессионала. Но доктор только улыбнулся.
– Не спорь со мной, старик. Я знаю, что говорю. Об одном только жалею – что мы с тобой раньше не познакомились. Может, и у меня тогда многое по-другому бы сложилось. Есть в тебе что-то такое… Даже не знаю, как сказать. Сильное, что ли? Ты только на рожон попусту не лезь. Живи, Леха, – выдохнул Максим и, чуть вздрогнув, замер.
Глаза доктора медленно закрылись, а голова безвольно упала набок. Осторожно опустив тело на камни, Алексей впервые за много лет заплакал. Он плакал, изливая вместе со слезами боль, усталость и обиду на судьбу. Кое-как успокоившись, он обыскал тело друга и, собрав все, что могло ему понадобиться в дальнейшем, принялся заваливать его камнями. Благо переносить тело не нужно было: взрыв отбросил доктора в угол между скалой и валуном.
Похоронив друга, Алексей нехотя сжевал пару сухарей и, раскатав спальный мешок, улегся спать. Солнце садилось, и пытаться догнать группу в темноте было равносильно самоубийству. К тому же заряд адреналина в крови, благодаря которому он держался, закончился. Едва коснувшись головой рюкзака, заменявшего ему подушку, Алексей уснул.

* * *

Профессор Спенс, держась за ушибленную челюсть, яростно орал на подчиненного, доказывая собственную правоту:
– А я вам говорю, не притащи этот русский в лагерь мальчишку, ничего бы не было. Это из-за них все произошло! Нам нечего было опасаться этих людей. Мы не трогали их. Мы даже не подозревали об их существовании. Но этим русским, как всегда, нужно было все испортить!
– По-вашему, парень должен был бросить мальчика умирать? – растерянно спросил его оппонент.
– Ну, не умирать, конечно, – заметно смутился англичанин. – Нужно было просто перевязать его, накормить – и указать на порог. Это не наши проблемы.
– А что, по-вашему, сделали русские?
– Спрятали его.
– Нет. Они накормили и лечили его. У парня был сложный перелом голени, и доктор делал все, чтобы спасти ему ногу. С таким переломом мальчик не добрался бы даже до тропы, – ответил парень и, поднявшись, отошел в другой угол камеры, в которой их заперли.
Бандиты налетели на следующее после ухода русских утро. На этот раз они даже не пытались изображать из себя полицию и принялись с ходу бить прикладами автоматов и короткими, раздвижными дубинками. Согнав всех в середину лагеря, они поставили людей на колени и, пресекая любую попытку разговора самым беспощадным образом, принялись загружать оборудование на яков.
Профессор Спенс, попытавшийся привычно возмутиться подобным обращением и воздействовать на нападающих собственным авторитетом и громким именем, моментально заткнулся, получив по лошадиной физиономии ядреным кулаком. Покорно встав на колени, он одним из первых указал бандитам направление, в котором ушли остальные.
И вот теперь, страдальчески морщась, он пытался сорвать зло на подчиненных. Но те вдруг отказались воспринимать такое обращение с собой, совершенно откровенно отправив высокое начальство по вполне определенному адресу. Больше того: с ним вдруг перестали разговаривать, предпочитая общаться между собой. Неожиданно оказавшись в полной изоляции, профессор попытался выяснить отношения, и нарвался на то, чего в других обстоятельствах ему никто не решился бы высказать. В долгой и спокойной жизни профессора это было впервые.
Осознав, что его подчиненные совершенно не согласны с мнением своего начальства и считают его действия не просто ошибочными, а откровенно подлыми, профессор Спенс чуть не получил сердечный приступ. Но когда в их тюрьму загнали ушедшую группу, моментально воспрянул духом. Он оказался прав: русским не удалось бежать! В данной ситуации этот факт радовал его больше всего.
Увидев среди вновь прибывших основательно избитого и едва живого профессора Васильева, он бросился к решетке и, перекрывая весь остальной шум, завопил:
– Эй, Васильев! Так кто из нас оказался прав?! Я же говорил, что вам не удастся далеко уйти!
– Зато мы не побежали по первому приказанию этих зверей, покорно склонив головы, – послышался возмущенный женский голос, и к решетке подошла Берта. – Мы хотя бы пытались сопротивляться, в отличие от вас.
– И к чему это привело? Чего вы добились своим сопротивлением? Только обрекли нас всех на заключение в тюрьму, – фыркнул в ответ Спенс.
– Политика непротивления злу порождает только чувство безнаказанности у творящих это зло, – откашлявшись, тихо ответил Васильев. – Вооруженный паритет – это не надуманное правило, а единственно возможный выход из подобной ситуации. Это подтверждает вся история человечества.
– И много вам дал этот вооруженный паритет? Вы оказались в той же вонючей яме, куда по вашей милости угодили и мы.
– Думаете, что отдав им мальчика и позволив убить моего помощника, мы смогли бы избежать этого? Я сомневаюсь. Мы стали бы свидетелями преступления, а свидетелей, как известно, устраняют.
– Вам виднее. Это в вашей стране есть поговорка про тюрьму и суму, – презрительно усмехнулся Спенс.
– Зато мы никогда не считали людей другой расы рабами, – не преминул уколоть его Васильев.
Возмущенно задохнувшись, Спенс отступил от решетки и, пройдясь по камере, увидел, что мнение русского профессора разделяют практически все. Это можно было понять по презрительным взглядам, которыми одаривали его сокамерники. Понимая, что в данной ситуации поддержки не добьется, Спенс присел на деревянные нары и принялся обдумывать новую стратегию поведения.
Внезапно сообразив, что в камерах находятся отнюдь не все, он снова вскочил на ноги и, подбежав к решетке, спросил:
– Васильев, а где этот ваш боевик? Сбежал?
– Алексей и доктор погибли, пытаясь спасти всех нас. Они вступили в бой с большим отрядом – и погибли, – тихо ответил Васильев, опуская голову.
– Зато погибли они, как настоящие мужчины – в бою. А не как бараны – блея и покорно подставляя глотки под нож, – гневно выкрикнула Берта, пряча полные слез глаза.
– Ах, вот оно что! – презрительно усмехнулся Спенс. – Очаровательная фройляйн не устояла перед первобытным магнетизмом славянского дикаря.
– По крайней мере, он был настоящим мужчиной, а не никчемным болтуном, – не осталась в долгу Берта.
Второй раз за несколько минут его оскорбили. Это было уже слишком. Фыркнув как запаленная лошадь, Спенс отступил от решетки и с видом победителя оглядел своих подчиненных.
– Ну, что я говорил? У них ничего не вышло.
– Зато теперь их считают героями, – задумчиво протянул кто-то в ответ.
– Дурак! В смерти нет ничего героического. Есть только смерть, и ничего больше, – возмущенно всплеснул руками Спенс.
– Выходит, нужно выживать любой ценой? Не считаясь с потерями и мнением находящихся рядом людей? – не унимался парень.
– Вы не можете не согласиться, что для науки и для человечества жизнь таких людей, как я, намного важнее всего остального, – с пафосом произнес Спенс.
– Даже жизни других людей? Хотите сказать, что готовы ради собственного выживания бросить умирать остальных?
В голосе парня звучал неподдельный интерес и скрытая агрессия. Но Спенс, увлекшись, не замечал этого. Встав в свою любимую позу: левая рука на поясе, а правая решительно размахивает, чтобы лучше донести до собеседника прописную истину, – он принялся вещать. Медленно поднявшись, парень одним резким ударом кулака оборвал его разглагольствования, отправив своего начальника в угол.
– Мерзкий подонок! Такие, как ты, не имеют права на жизнь только потому, что считают себя избранными, – прорычал парень, сжимая кулаки.
– Хорошо сказано, юноша. Но должен с вами не согласиться, – раздался громкий, насмешливый голос, и в помещение, разделенное на камеры решетками, вошел высокий седой мужчина.
Тихо переговаривавшиеся заключенные разом замолчали, настороженно рассматривая вошедшего. Пройдясь по длинному коридору, тот с интересом рассматривал членов экспедиции, словно диковинных зверей в зоопарке. Остановившись у клетки, где сидел Васильев, он с усмешкой покачал головой и, заложив руки за спину, сказал:
– В таком возрасте – и лезть в драку. Глупо, господин профессор. Ваш необдуманный поступок стоил мне двух отличных бойцов.
Неспешно достав из кармана очки, Васильев водрузил их на нос и, поднявшись, внимательно всмотрелся в лицо визитера. Потом, шагнув к решетке, он с силой сжал пальцами прутья и с ненавистью ответил:
– Такую мразь, как вы, я готов уничтожать до последней капли крови. Фашизм, в любом его проявлении, должен быть выжжен каленым железом.
– Интересно. А с чего вы решили, что мы имеем отношение к фашистам? – иронично усмехнулся мужчина.
– Не узнаете, лейтенант Штольц?
– Мы знакомы? – моментально насторожился мужчина.
– Шрам не болит? Помнишь того еврейского мальчишку, что осмелился швырнуть тебе в лицо камень, после того как ты его изнасиловал?
Вздрогнув, мужчина непроизвольным жестом коснулся щеки, но тут же отдернув руку, зло спросил:
– Откуда вы это знаете?
Васильев молча закатал левый рукав и, ткнув пальцем в выцветшую татуировку, ответил:
– Я был в Дахау. Я был там, где ты, сволочь, насиловал и убивал маленьких детей. Где, по твоему приказу, из них выкачивали всю кровь, чтобы спасти ваших выродков. Я видел и помню, как вы проводили над нами свои мерзкие эксперименты. Я все помню, мерзавец.
Голос Васильева звучал в огромной пещере как гром, впечатывая каждое слово в мозг заключенных. Когда профессор замолчал, воцарилась мертвая тишина. Удивленно глядя на старика, мужчина качнул головой и, бледно усмехнувшись, ответил:
– Меня всегда удивляла неимоверная живучесть низших рас. Вы удивили меня, профессор. Пережить концлагерь, годы советской власти… Удивительно. Вы как тараканы: сколько ни выводи, все равно снова расплодитесь. Что ж, думаю, эту встречу вы точно не переживете.
– Ничего. Зато моя мечта все-таки исполнилась. Двух фашистов я сумел прикончить, – усмехнулся в ответ Васильев и, развернувшись, не спеша вернулся на место.
– Мы еще поговорим, славянский ублюдок, – огрызнулся мужчина и, развернувшись, быстро направился к выходу из пещеры.
Стоявший у решетки парень, приложивший Спенса, вдруг принялся ритмично хлопать в ладоши. Через секунду этот жест подхватили все, и уходить мужчине пришлось под гром аплодисментов. Таким образом пленники выражали свое отношение к ответу русского профессора. Уже в дверях уходивший получил в спину презрительный женский возглас:
– Старый педофил!
Триумф оказался недолгим. В пещеру ворвались несколько десятков солдат все в той же униформе и принялись избивать всех пленников подряд короткими деревянными дубинками, не делая скидок на возраст и пол. Понимая, что просто так от них не отстанут, участники экспедиции пытались оказать солдатам посильное сопротивление. Но это было смешно.
Толком драться никто из них не умел, и вскоре все пленники лежали на полу, в лужах собственной крови. Проведя показательную экзекуцию, солдаты все так же молча вышли из пещеры, и пленников оставили в покое. Поднявшись с пола, Васильев осторожно ощупал голову и, вытолкнув языком осколок зуба, проворчал:
– Чего еще было от фашистов ждать?
– Это тоже ваша вина, Васильев, – прохрипел Спенс. – Вы виноваты в каждой царапине, в каждом синяке, в каждой сломанной кости!
– А в падении Римской империи тоже я виноват? – усмехнулся профессор, невольно хватаясь за разбитые губы. – Вы действительно напыщенный дурак, Спенс. Это самые настоящие фашисты, и чтобы убить нас, им не требуется никаких особых причин. Для них мы – шваль. Отребье из низшей расы. Так что, как сказала Берта, лучше умереть в драке, чем покорно блея, как бараны на бойне.
– Они не посмеют нас убить, – возмущенно выдохнул англичанин, заметно бледнея.
– Скажу вам больше, коллега. Они уже приговорили нас, – пожал плечами Васильев.
– Откуда вы знаете? – не поверил Спенс.
– Я хорошо знаю их главаря.
– Этого старого джентльмена?
– Джентльмена? – удивленно переспросил Васильев. – Впрочем, для такого, как вы, он действительно джентльмен. Богатый, влиятельный. Но для меня он так и остался фашистским офицером, командовавшим фабрикой смерти.
– Вы назвали его лейтенантом. Но комендант лагеря не мог носить такое низкое звание. Он должен был быть по меньшей мере майором, – упрямо покачал головой Спенс.
– Так и было. Только комендант был полковником, а Штольц входил в особое подразделение СС, которое занималось различными научными изысканиями. Как вам известно, наука под названием «евгеника» берет свое начало именно в этих бесчеловечных изысканиях. Ими и занимался Штольц.
Именно по его команде из нас выкачивали кровь, именно он приказывал выгонять десятилетних детей на мороз и обливать их водой, чтобы выяснить, как долго они продержатся. Я не хочу перечислять всего. Тем более что большую часть этих экспериментов мы просто не понимали. Для нас это была просто очередная лотерея. Выживем или нет. Вам не понять, что это такое, Спенс. Вы никогда не мечтали о куске грубого черного хлеба, как о самом прекрасном лакомстве.
Голос Васильева звучал ровно и почти спокойно. Пленники затихли, лишь иногда осторожно утирая кровь с разбитых лиц. Стоящий у решетки Спенс оглянулся на сокамерников и, заметив на их лицах презрение, невольно поежился. С таким отношением к своей персоне он столкнулся впервые. Но спорить с русским не перестал.
– Даже то, что вы пережили в детстве, не дает вам права подставлять под удар остальных.
– Я никого не просил аплодировать мне. Я говорил то, что считал нужным. Точно так же, как сейчас это делаете вы. Устроить овации моим словам – личное решение каждого из этих людей. Думаю, они отлично понимали, чем это может закончиться.
– Не думаю, – решительно возразил Спенс. – Это вы знаете, как караются подобные выступления. Ведь вы уже сталкивались с чем-то подобным. А эти люди решили, что оказались в обычной полиции, и подобная выходка сойдет им с рук. Именно поэтому я возлагаю ответственность за полученные ими побои на вас.
– Мы не дети, профессор, – вмешался в разговор парень, основательно приложивший своего патрона. – Каждый из нас отлично слышал, как именно назвал этих людей профессор Васильев, и овации были нашим решением. Так же, как и все полученные синяки. Хватит стонать и вести себя как трус. Станьте, наконец, мужчиной.
– Да как вы смеете, сопляк?! – завопил Спенс, но в очередной раз получив кулаком в челюсть, испуганно затих в углу, где оказался после короткого полета.
Постепенно разговоры и споры утихли, и пещера погрузилась в тишину, изредка нарушаемую страдальческим стоном. То и дело кто-то из пленников, забыв про ушибы и синяки, делал неловкое движение. О дальнейшей судьбе спрашивать никто не решался.

* * *

Очередной вызов в резиденцию хозяина не стал для Лизы неожиданностью. Она с самого начала ждала, что настоятельница доложит старику о ее выходке, и теперь, подходя к дверям кабинета, готовилась решительно отстаивать свое право на свободу. В этот раз, получив несколько хороших результатов, она имела на руках аргументы, спорить с которыми не сможет даже хозяин.
Войдя в распахнутую охранником дверь, девушка подошла к столу и, поздоровавшись, молча положила на столешницу кожаную папку. С интересом покосившись на нее, хозяин нетерпеливо посмотрел на дверь и, раскурив толстую кубинскую сигару, тихо спросил:
– Что это?
– Результаты моих последних исследований. С того момента, как я отвоевала себе неограниченную свободу действий и передвижений, дело сдвинулось с мертвой точки. Теперь мы подошли к самому главному.
– К чему именно?
– К разрешению проблемы отторжения пересаженных клеток. Я поняла, что именно нужно делать. Осталось решить, как именно это сделать.
– И вы готовы решить эту задачу?
– Именно над этим я и размышляла, когда меня в очередной раз отвлекли этим вызовом.
– Хотите сказать, что я мешаю вам работать? – с интересом спросил хозяин.
– Нет. Я хочу сказать, что мне надоело без конца спорить с этой старой каргой и объяснять ей вещи, в которых она ни черта не смыслит. Доклады вам – это совсем другое дело. Здесь я рассказываю о результате, а не о ходе исследования. И вы не вмешиваетесь в работу.
– Но мать-настоятельница по образованию биолог и вполне способна разобраться во всех ваших терминах.
– Может быть, когда-то она и получила диплом биолога, но в генетике она не смыслит ни уха ни рыла. К тому же она слишком давно не брала в руки лабораторных стекол, – резко возразила Лиза.
В этот момент дверь снова открылась, и в кабинет, тяжело переставляя ноги, вползла настоятельница. Бросив на соперницу беглый ненавидящий взгляд, она подошла к столу и, коротко поклонившись, заговорила:
– Хозяин, как я уже докладывала по телефону, поведение послушницы Лизы недопустимо и требует немедленного применения самых суровых мер. Она осмелилась застрелить двух охранников и поднять руку на меня саму. Я требую…
– Требовать вы будете от своих подчиненных, настоятельница, – резко осадил ее хозяин. – Здесь вы можете только просить. А теперь отвечайте, почему вы позволили себе отдать приказ об аресте послушницы? Разве я не ясно сказал, что ее нельзя отвлекать от работы?
– Вы сказали ясно, хозяин. Но ее поведение было просто недопустимым, – упрямо повторила старуха. – Она осмелилась разбить о стену микроскоп, а потом повысила на меня голос, когда я пришла требовать от нее ответа за такое поведение.
– Она послала вас к дьяволу, а вы привели охрану. И это вопреки моему приказу не трогать ее, – закончил за настоятельницу хозяин и, поднявшись на ноги, медленно прошелся по кабинету.
Только теперь Лиза заметила, что старик чем-то серьезно озабочен. Подобравшись, она настороженно следила за каждым его движением, готовая бежать или драться, в зависимости от его решения. Пистолет она вынуждена была оставить дома, но это не означало, что девушка сдалась. Если потребуется, она готова была драться подручными средствами. Подходящего оружия в кабинете было более чем достаточно.
Но хозяин продолжал молчать, задумчиво расхаживая по кабинету. Взяв со стола принесенную Лизой папку, он бегло пролистал несколько страниц распечатанного на принтере текста и, захлопнув, решительно произнес:
– Работа, которую делает фройляйн Лиза, слишком важна для нашего дела, чтобы я мог позволить отвлекать ее на всякую ерунду. Вы, матушка, совершили непростительную глупость, осмелившись сунуть в работу свой длинный нос. Еще большую глупость вы совершили, приказав взять ее под стражу. Таким образом, было бы потеряно драгоценное для нашего общего дела время. А это недопустимо.
Мое решение будет таким. С сегодняшнего дня фройляйн Лиза свободна в своих действиях от любого надзора с вашей стороны. Вы больше не будете вмешиваться в ход ее работы, и уж тем более вам запрещено пытаться подвергнуть ее аресту или наказанию.
– Но, хозяин! Она убила двух охранников, – осмелилась напомнить настоятельница.
– Тем хуже для них и для вас. Нужно было подобрать людей, способных решить вашу проблему, если уж взялись что-то делать. Пора очистить наши ряды от людей, неспособных справиться с порученной им работой. Приготовьте все бумаги для передачи вашему преемнику. Вы отправляетесь на заслуженный отдых. Преемника я назначу позже. А пока приведите все дела в порядок.
Услышав решение хозяина, настоятельница судорожно всхлипнула и, не сдержавшись, тихо, с ненавистью прошипела, круто развернувшись к Лизе:
– Все из-за тебя, дешевая шлюха! Ты поплатишься за свои выходки, тварь!
С этими словами она попыталась вцепиться в волосы Лизе. Пользуясь заметной разницей в росте, Лиза одним движением перехватила сухие, старческие руки и, ловко вывернув их в сторону, с огромным удовольствием всадила колено в живот противницы. Резкий, нанесенный по всем правилам удар заставил настоятельницу утробно ухнуть и, согнувшись пополам, улечься на ковре, судорожно борясь за каждый глоток воздуха.
Дверь кабинета с грохотом распахнулась, и на пороге показались все те же близнецы-охранники. Замерший с папкой в руках хозяин презрительно усмехнулся, глядя на настоятельницу и, ткнув в нее пальцем, приказал:
– Уберите это отсюда. А вы, фройляйн Лиза, расскажите мне, в чем вы видите решение возникшей проблемы.
Не обращая внимания на охранников, Лиза указала пальцем на папку и, набрав полную грудь воздуха, заговорила:
– Как вы можете видеть, отторжение внедренного гена происходит на стадии развития. Когда клетка начинает заживлять полученное повреждение. Это значит, что она начинает усиленно вырабатывать активные вещества…
– Стоп, – резко остановил ее хозяин. – Не надо подробностей. Коротко и по существу. Что вы планируете делать?
– Самый лучший и удобный для нас вариант – это разработка вакцины, искусственно подавляющей иммунную систему организма. Это позволит нам внедрять необходимые гены на стадии развития эмбриона.
– Но подавленный иммунитет может привести к гибели носителя от любой, самой простой инфекции.
– Именно поэтому мы должны создать стерильные условия для содержания носителя на первых этапах развития эмбриона. Потом, когда ген приживется и эмбрион будет развиваться дальше, использование вакцины можно будет прекратить, и, вернув организму носителя нормальное функционирование, выпустить во внешний мир.
– Это рискованно. С усилением иммунитета снова может начаться отторжение.
– Я в этом не уверена. Именно поэтому я предлагаю удерживать некоторое время носителя в стерильной среде. Чтобы эмбрион не просто вынужден был принять сторонний ген, но и продолжил свое развитие.
– И как долго вы планируете удерживать носителя в подобной среде?
– Точно это можно будет установить только опытным путем. Но ориентировочно – от двух недель до месяца. Самым главным критерием носителя должно быть его здоровье. Любое, даже самое незначительное, отклонение недопустимо. Это значит, что все находящиеся в нашем монастыре особи для данного эксперимента не подходят. Впрочем, как и доноры семенной жидкости.
– А они-то вам чем не угодили? – растерялся хозяин.
– Вырожденцы, – коротко пояснила Лиза.
– Сурово, но откровенно, – криво усмехнулся хозяин.
– Нам нужен хороший материал. Прежде чем мы приступим к серьезной работе, мы должны отработать технологию. А это возможно только в том случае, если экспериментальный материал будет качественным. На данном этапе нам все равно, кто это будет. Я предлагаю использовать местное население. В лагерях беженцев их можно набрать сотнями за гроши.
– Я подумаю над вашим предложением. А пока вам привезут материал из нашего северного монастыря. Женских особей там немного, зато донорской жидкости у вас будет сколько угодно.
– Прекрасно, – радостно улыбнулась Лиза, которой уже не терпелось взяться за работу.
– И, пожалуйста, перестаньте отстреливать охранников, – усмехнулся хозяин, царственным жестом отпуская ее.
Выскочив из кабинета, она вихрем пронеслась по коридорам резиденции и, запрыгнув в джип, решительно скомандовала откровенно зевающему водителю:
– Поехали домой. Быстро.
Удивленно покосившись, водитель покорно запустил двигатель и, не решившись задать интересующий его вопрос, вывел машину на дорогу.

* * *

До базового лагеря Алексей добрался через четыре дня. Вывернув из-за скалы, он замер, растерянно рассматривая разгромленные остатки еще недавно солидного научного центра. Как смеялся Максим, концентрация заумных идей на квадратный метр в лагере превышала все допустимые санитарные нормы в несколько раз.
Мрачно покачав головой, Алексей медленно прошелся по периметру лагеря, выискивая что-нибудь, что могло бы ему пригодиться. Наткнувшись на несколько брошенных сухих пайков в разорванных пакетах, он хозяйственно прибрал их в рюкзак, не испытывая ни малейшего чувства брезгливости. В армии приходилось употреблять в пищу вещи и более неприятные. Выживание в условиях автономного патрулирования – не прогулка под луной. Особенно в режиме полного радиомолчания. Иногда, находясь в горах, бойцам приходилось переходить на подножный корм. А тут – всего-то упаковка разорвалась.
Среди брошенного мусора обнаружился моток капроновой веревки и не замеченный нападавшими ледоруб. Вот это было очень вовремя: Алексею предстояло подняться выше в горы.
О том, чтобы бросить своих в руках бандитов, у него даже мысли не возникало. Он дал слово, что вытащит профессора Васильева из этих гор, и он сделает это. Обращаться к властям парень изначально считал пустой затеей. Никто из чиновников даже не почешется, добросовестно списав пропажу экспедиций на неосторожность и погодные условия.
К тому же он отлично понимал, что из себя представляет полиция в подобной стране. Они едва справлялись с наведением порядка в городах и совсем не желали соваться в горы, справедливо опасаясь нарваться на вооруженных контрабандистов. Вспомнив, что в первой скале, возле которой он недавно нашел мальчишку, есть небольшая пещера, Алексей быстро собрал все способное гореть и принялся обустраиваться на ночь.
Для дальнейшей погони ему нужны были силы и здоровье – значит, пару дней и ночей он должен как следует отдохнуть и привести в порядок тело. Сломанные ребра чувствительно болели, а начавшие покрываться коркой раны на морозе трескались и кровоточили. Устроившись в пещере с максимальным комфортом, Алексей развел костер и, приготовив сухой паек, как следует поел.
Согрев воду прямо в армейской фляжке, он осторожно обмыл свои ссадины и порезы и, раскрыв походную аптечку доктора, принялся обрабатывать их. Скинув штормовку и свитер, парень ощупал поврежденные ребра и, тихо выругавшись, принялся бинтовать грудь. При помощи терпения, гибкости и большого количества мата, он справился с этой задачей и, кое-как одевшись, без сил рухнул на спальный мешок.
Сытый желудок решительно побеждал в схватке со здравым смыслом. Впрочем, спора как такового не было. Деятельная натура парня требовала немедленно отправиться в погоню, а опыт и здравый смысл подсказывали, что он все равно опоздал. Судя по следам и налетевшей пыли, людей увели насколько дней назад. В любом случае, у бандитов было пару дней форы, и еще один день ничего не решал.
Догнать караван и упасть от истощения – по меньшей мере верх глупости. Нужно было немного отдохнуть и разработать хоть какую-то стратегию. В том, что он сумеет найти следы ушедшего каравана, Алексей не сомневался. Шерсть и помет яков, на которых увезли оборудование, были отличным ориентиром для любого умеющего читать следы. Этой наукой Алексей в свое время просто вынужден был овладеть. Хотя бы для того, чтобы вернуться домой живым.
Заварив чай, Алексей забрался в спальный мешок и, с наслаждением прихлебывая горячий напиток, сонным взглядом уставился в огонь. Он словно вновь оказался в армии, где неделями ползал по таким же отвесным кручам, выискивая малейшие следы человека. Но там он выполнял приказ, в силу молодости и общей бестолковости слабо понимая, что от него вообще требовалось, а здесь действовал по собственной инициативе, и помощи ждать было неоткуда.
Допив чай, он застегнул спальник и, накрывшись одеялом, откинулся на рюкзак, служивший ему подушкой. Сон навалился моментально, словно парня стукнули по голове. Проснулся Алексей от жажды и ощущения, что переполненный мочевой пузырь сейчас лопнет. Выбравшись из спального мешка, он первым делом выскочил из пещеры и, забежав за камень, со стоном удовольствия облегчился.
Вернувшись в пещеру, Алексей раздул костер и, разогрев еще один паек, с аппетитом позавтракал. Прислушавшись к собственным ощущениям, он с удовлетворением понял, что усталость прошла, а раны почти не чувствуются. Только ребра продолжали ныть, когда он делал резкое движение или пытался вскинуть руки над головой. Но это было вполне терпимо. Благо к таким травмам ему было не привыкать. Как и любому человеку, много лет отдавшему занятиям рукопашным боем.
Разложив на одеяле все имевшееся у него оружие, Алексей начал проводить подробную инвентаризацию. Один автомат, два пистолета, нож, патроны, ледоруб – для одного человека вполне достаточно. Осторожно перезарядив автоматные рожки, он проверил количество патронов и задумчиво покрутил в руках пистолеты.
К каждому из них у парня было по три магазина патронов. Уходя из лагеря, он поровну разделил боеприпасы с доктором, скрепя сердце оставив один автомат сотруднику немецкой экспедиции. Как выяснилось, парень в свое время служил в полиции. Теперь перед Алексеем вставал вопрос: оставить оба ствола или положиться только на один. Вспомнив, при каких обстоятельствах он лишился автомата, парень решил оставить при себе оба пистолета.
Снарядив магазины, он убрал пистолеты в карманы и, передернув затвор автомата, принялся укладывать вещи. Аптечка, спальный мешок, одеяло, брошенные сухие пайки, фляжка с водой, запасные штаны и ботинки – вот и весь список имевшегося у него имущества. Сунув под боковой ремень найденный моток веревки, Алексей закинул рюкзак за спину и, повесив на шею автомат, двинулся по следам ушедшего каравана.
Яки не умеют лазать по отвесным скалам, и бандитам приходилось идти козьими тропами, по которым могли бы пройти пленники. Этот факт заметно облегчал Алексею жизнь, позволив вскоре перейти с шага на легкий бег. Тропы редко разветвлялись, но парень у каждой, едва заметной, развилки останавливался и проверял направление.
Через два дня он выскочил на широкое плато и, недолго думая, упал на камни. В нескольких десятках метров от того места, где кончалась тропа, начиналась самая настоящая контрольно-следовая полоса: вкопанные в каменистую почву столбы, опутанные мотками колючей проволоки в несколько рядов.
Скинув рюкзак, Алексей быстро заполз за камень и, устроившись поудобнее, принялся наблюдать. Следы яков однозначно указывали, что пленников привели именно сюда, но что это за место, оставалось только гадать. Вспомнив рассказы Васильева, парень сжал кулаки и, всматриваясь в темнеющую за КСП скалу, тихо прошипел:
– И здесь концлагерь устроили, сволочи.
Припомнив все когда-либо прочитанное им о концентрационных лагерях, Алексей подобрал увесистый булыжник и, примерившись, запустил его в переплетение проволоки. Если по ней пропущен ток, то при замыкании должны посыпаться искры и сработать сигнализация. Камень замкнул сразу несколько витков проволоки, но ни искр, ни сирены не последовало.
Хищно усмехнувшись, Алексей отполз обратно на тропу и принялся высматривать место, по которому он мог бы подобраться к скале, минуя проволоку. В том, что такое место есть, парень даже не сомневался. Это горы, а в горах построить концлагерь, обнесенный колючей проволокой со всех сторон, просто невозможно. Обязательно найдется пару мест, где окажется или расселина, или просто голый камень, в который нельзя вбить столб.
Обходя плато по краю, Алексей заметил пару металлических ангаров, по габаритам вполне подходящих для хранения вертолетов. Но один вертолет он умудрился сбить, а второй так и не появился. Значит, второй вертолет они потеряли раньше или он очень серьезно неисправен. В любом случае выяснять это он не собирался – водить вертолет он не выучился. Как-никак служил в обычных парашютно-десантных войсках, а не в спецназе. Стрелять, драться, бегать, кое-как ориентироваться на местности – этому их учили. А что касается более серьезной подготовки, то, судя по всему, командование решило не тратить на это времени. Служить им полагалось всего полтора года, из которых на подготовку отводилось всего несколько месяцев.
Так что и готовить их особо было незачем. Выживут – хорошо. Ну, а нет – значит, не судьба. Эти нехитрые истины они усвоили быстро – едва оказавшись в горах. Молодой, но почти совсем седой капитан, мрачно оглядев пополнение, удрученно покачал головой и, вздохнув, произнес короткую, но очень доходчивую речь, смысл которой сводился к одному простому понятию «хочешь жить – не щелкай клювом».
Все остальные нюансы службы Алексей с сослуживцами постигали потом и кровью. Так что устраивать показательное выступление в стиле голливудских боевиков Алексей не собирался. Было бы здорово разжиться десятком гранат, типа той, что сбросила его с карниза. Но и это – не больше чем мечты. Впрочем, мечты вполне осуществимые.
К вечеру он нашел подходящее место. Край скалы, возвышавшейся над плато, выступал за периметр, обнесенный колючей проволокой. Подняться по этой стене внутри периметра было невозможно, но снаружи это было проще простого. В очередной раз убедившись, что строившие лагерь больше заботились о том, чтобы никто не выбрался наружу, чем исключить проникновение извне, Алексей про себя высмеял знаменитую немецкую педантичность и начал готовиться к подъему.
В темноте парень быстро взобрался на уступ и, закрепив веревку скользящим узлом, соскользнул на территорию периметра. Привычным рывком распустив узел, он быстро смотал веревку и, забравшись поглубже в тень, принялся высматривать посты часовых. Теперь ему нужно было так же незаметно пробраться внутрь самой скалы. Что она полая, Алексей понял, когда увидел, как группа ребят, под командованием нескольких бандитов, вошла в широкий грот.
Судя по количеству вошедших людей, здесь начинался вход во внутренние помещения. Несколько вырубленных в скале окон убедили Алексея в его догадках. Выжидая, он успел понять, что местом своей новой дислокации фашисты выбрали какой-то древний монастырь.
– Хрен редьки не слаще, – проворчал Алексей, настороженно всматриваясь в отблески света, мелькавшие в скалах.
Исходя из обычной логики, можно было предположить, что заключенных держат ниже, чем живут те, кто их охраняет. Основываясь на этом постулате, Алексей вскарабкался на скалу и, добравшись до ближайшего окна, проскользнул в монастырь. Узкие коридоры тускло освещали редкие лампочки с серыми плафонами, подвешенные под потолком на витых проводах.
Заметив эту особенность, Алексей поздравил себя с очередной правильной догадкой. Такие провода он видел в старых зданиях, построенных после войны. Бесшумной тенью скользя по коридорам, парень добрался до лестницы и уже начал спускаться, когда над монастырем раздался вой сирены, и по коридорам застучали тяжелые шаги.
Понимая, что еще немного – и он будет обнаружен, Алексей сделал первое, что пришло на ум. Упершись руками в одну стену коридора, а ногами в другую, он принялся осторожно подниматься вверх, стараясь прижаться к потолку. Зависнуть в таком положении на десяток минут ему никогда не составляло труда, но сейчас сломанные ребра отозвались противной, ноющей болью, заставив его стиснуть зубы и перенести вес тела на одну руку.
Несколько десятков бандитов пронеслись прямо под висящим парнем, так и не заметив его. Как говаривал инструктор по рукопашному бою, мы старательно смотрим себе под ноги и почти никогда – вверх. Именно поэтому всегда проще спрятаться над головой, чем под ногами. Так и произошло: Алексей завис между лампами, оказавшись в тени, и стал невидим для бегущих.
Где-то внизу, в пещерах, раздались громкие гортанные команды и лязг открываемых засовов. Сообразив, что в такой суматохе бандитам не до него, Алексей быстро спустился на пол и, вернувшись к окну, через которое попал в монастырь, выбрался наружу. Ему нужно было понять, чем вызвана эта паника, и что бандиты собираются делать с пленниками.
Он едва успел закрепиться на скале, когда вспыхнули яркие прожектора и из грота начали выводить схваченных. Прижавшись к камню, Алексей внимательно наблюдал, как пленников выгнали на площадку и, старательно пересчитав, начали грузить в грузовики.
«Похоже, у нас большой переезд намечается», – подумал Алексей, пытаясь сообразить, куда могли бы везти пленников.
Алексей принялся судорожно обдумывать способ незаметно прокрасться в одну из машин. Позволить бандитам увезти пленников в неизвестном направлении он не мог. Это означало бы крах всех его попыток спасти коллег. Два прожектора, освещавшие пленных, навели его на нужную мысль.
Стоявшие в ряд четыре грузовика освещались только со стороны кузовов, куда загоняли пленников. Стараясь не шуметь, Алексей спустился со скалы и, оббежав место погрузки по широкому кругу, быстро опустился на холодную землю, решив подползти к машинам по-пластунски. Безусловно, все эти перемещения были сплошной авантюрой, но другого выхода парень просто не видел.
Прокравшись под стоявший вторым с краю грузовик, Алексей быстро распустил веревку и, опутав ею пространство между продольными балками рамы, перед задним мостом, устроил нечто вроде гамака. Перевесив рюкзак на грудь, он втиснулся между веревками и полом кузова, мысленно радуясь тому, что рюкзак почти пустой, а сам он достаточно гибок для таких упражнений.
Устроившись в своем импровизированном гамаке лицом вниз, головой по направлению движения, парень снял автомат с предохранителя и, мрачно покосившись на здоровенный бензобак, подумал: «Найдут – устрою фейерверк».
Но занятые погрузкой охранники не заметили его перемещений, продолжая увлеченно заталкивать пленников в машины. Наконец борта с лязгом закрылись, и грузовики, заурчав мощными моторами, медленно выкатились с огороженной территории. Ухватившись за какую-то трубу, очень кстати оказавшуюся под рукой, Алексей пытался рассмотреть, куда их везут.
Но темнота и полное отсутствие ориентиров свели его попытки к нулю. Подняв голову, парень устало потер затекшую шею и, плюнув на дорогу, решил воспользоваться моментом и хоть немного отдохнуть. Тяжелая машина, переваливаясь на ухабистой дороге, уверенно катилась куда-то вниз. Поднятая колесами пыль забивала нос и глаза, но Алексей стоически терпел, отлично понимая, что пешком он машины просто не догонит.
Минут двадцать спустя колонна выехала в долину, и скорость значительно увеличилась. Еще через два часа, изрядно попетляв по ущельям и проходам между скал, грузовики выкатились на широкую, также огороженную колючей проволокой, площадку. Впрочем, площадкой ее назвал Алексей, который с огромным трудом мог рассмотреть лишь несколько метров вокруг машины.
Еще через пять минут машины остановились, и рядом с кабиной послышались рубленые, отрывистые фразы. Впрочем, борта машин не открывались, а значит, переговаривались охранники и водители. Хлопнула дверца, и машина снова поехала. Устало вздохнув, Алексей приготовился к долгой дороге, когда вдруг колеса грузовика въехали на металлическую аппарель, и машина вкатилась в какой-то высокий ангар.
Настороженно замерев, Алексей ждал дальнейшего развития событий. Послышался гул гидравлических насосов, что-то гулко лязгнуло, после чего по громкой связи была отдана непонятная команда. Послышались быстрые шаги, и люди в униформе привычными движениями принялись загонять под колеса стояночные колодки.
Вжавшись спиной в доски кузова, Алексей молился, чтобы никому из механиков не пришло в голову заглянуть под днище. Но все обошлось. Машины закрепили, и механики куда-то испарились. Но наступившая тишина была недолгой. Послышался странно знакомый гул, и все вокруг завибрировало.
«Твою мать! Это же транспортник! – ахнул про себя Алексей, когда понял, что ангар движется. – На такой дуре куда угодно добраться можно. Не было печали. Не хватало только в другой стране нелегально оказаться. Завезут, куда Макар телят не гонял, выбирайся потом…»
Гул сменился мощным ревом, и самолет начал разгон. Почувствовав, что уши начало закладывать, а тряска пропала, Алексей удивленно покачал головой, сообразив, что взлет состоялся и машина уже в воздухе. Повиснув на веревках, парень пытался вспомнить карту и место, где можно было бы устроить аэродром для такой машины. В этих горах под него можно было только какое-нибудь плато.
Убедившись, что из машин никого не выпускают, а охрана не слишком усердствует, Алексей в очередной раз пожалел, что не умеет управлять летающей техникой. Удержать в воздухе огромный транспортник – это даже не танк угнать. Будь они на земле, Алексей бы рискнул воспользоваться полученными за время службы знаниями. Даже если бы под рукой оказался тот же танк.
Еще в учебном центре он внимательно наблюдал, как тренировались бойцы армейского спецназа. Как выяснилось, остановить боевую машину при помощи подручных средств не так уж сложно. Опытные бойцы делали это, имея на руках лишь две солдатские плащ-палатки. Взобравшись на дерево, ветви которого свисали над дорогой, или на скалу, боец дожидался, когда под ним пройдет машина и, спрыгнув на броню, быстро накрывал плащами смотровые щели механика-водителя и остальных членов экипажа.
Ослепшие танкисты просто вынуждены были останавливаться, чтобы скинуть внезапно возникшую завесу, или переть по прямой, пока не уткнутся в подходящее препятствие. Остальное, как говорится, дело техники. Пудовые кулаки спецназовцев моментально разрешали все разногласия, и машина оказывалась в руках нападавших. Главная хитрость заключалась в том, чтобы удержаться на броне движущейся машины.
Но Алексей оказался во чреве огромного самолета, и ему оставалось только ждать. В очередной раз выглянув из своего убежища и мрачно осмотрев борта огромной машины, Алексей вздохнул: «Хорошо, что они подводной лодкой не воспользовались».
От нечего делать он принялся просчитывать варианты возможности захвата самолета. Под дулом автомата можно было заставить пилотов направить машину в сторону российской границы. Но как проверить, туда ли они летят? Из иллюминатора не выглянешь, да и, кроме пилотов, в самолете могла оказаться вооруженная охрана. А это значит, что перестрелки не миновать, а прикрыть всех пленников в одиночку он не сможет.
Нет, единственное, что ему оставалось, это просто висеть в своем гамаке и ждать. По прилете он сможет определиться, куда именно их завезли, и тогда уже выстраивать планы по спасению соотечественников. Благо ждать ему в армии довелось научиться. Мест, куда их могли везти, не так уж и много. Если учитывать, что схватили их фашиствующие подонки, то логично было бы предположить, что повезут их туда, где приличных людей днем с огнем не сыщешь.
Это могли быть австралийские пустыни, африканские джунгли, горы Пакистана или Афганистана, сельва Южной Америки. В список можно добавить военные полигоны стран НАТО или острова Юго-Восточной Азии. Но горы и острова можно сразу исключить: и там, и там посадить такую большую машину проблематично. Ко всему прочему, границы этих государств контролировались системами ПВО других стран.
Устав от бесплодных догадок, Алексей устроился с максимально возможным в таком положении комфортом и, убедившись, что ничего из вещей случайно не выпадет, уснул. Разбудили его гортанные голоса и тяжелые шаги охранников. Еще не открыв глаз, Алексей схватился за оружие, но, сообразив, что все спокойно и это просто подготовка к посадке, затаился. Открывать пальбу раньше времени было глупо.
Уши снова заложило. Самолет, заложив вираж, шел на посадку. Взвизгнула резина шасси, и машина, завибрировав, покатилась по посадочной полосе. Двигатели взревели от переложенного реверса, и самолет начал выруливать на стоянку. Потом двигатели смолкли, и снова заработали гидронасосы. Механики убрали колодки, и водители, поочередно запуская двигатели, вывели грузовики из самолета.
Начинался рассвет. Пользуясь светлеющим небом, Алексей снова попробовал осмотреться. Красноватая пыль и раскидистые пальмы заставили его насторожиться и опустить голову еще ниже. Но обзор все равно оставлял желать лучшего. Грузовики выстроились в колонну и снова двинулись в дорогу.
– Да когда же это кончится! – выругался Алексей, в очередной раз стукаясь на ухабе головой о днище кузова.
Минут через двадцать грузовики въехали на огороженную территорию и, выстроившись в ряд, заглохли. Снова загрохотали откидываемые борта, и пленников начали выгружать. Затаившись, Алексей дожидался, когда выгрузка будет окончена. Построенных в колонну по три, ученых увели, а машины оставили без присмотра. Судя по самоуверенности бандитов, диверсии здесь еще не случались.
Выбравшись из своего тайника, Алексей хозяйственно смотал веревку и, осмотревшись, бесшумно метнулся к стоящему рядом ангару. Благо металлическое сооружение больше напоминало навес со стенами. Ворот, дверей и тому подобных преград здесь вообще не было. Притаившись за углом, парень внимательно осмотрелся и, криво усмехнувшись, прошептал:
– У вас несчастные случаи на производстве были? Нет? Будут.
Слова из знаменитого фильма пришли ему на ум не случайно. Дневная система охраны больше напоминала профанацию. Несколько сонных дуболомов у центральных ворот и две пары громил без оружия, лениво бродящих по территории. При этом и те, и другие старались держаться в тени. Устроить здесь подходящую диверсию для него было проще, чем найти очки своему шефу. Но прежде чем приступать к планомерному уничтожению чужого имущества, нужно было выяснить, где и как содержат пленных.
Это ему придется оставить на ночь. Бродить по незнакомой территории незваным – не самый лучший способ выжить. Кроме того, нужно было разведать количество охранников и систему их расстановки во время ночного дежурства. Неплохо было бы выяснить, куда же их завезли и в какую сторону уходить, но это позже. Самое главное, чтобы бандиты не вздумали выпустить собак: что такое избавляться от внимания натасканных на охрану псов, Алексей знал не понаслышке.
На Кавказе огромные овчарки, привыкшие охранять овечьи отары и выходившие против оголодавших волков клык на клык, частенько использовались боевиками для охраны схронов и точек встреч. Чего проще: обычные пастухи выпасают общественное стадо, а тем временем где-то в середине отары, под землей, идет бандитская сходка. После встречи бандиты спокойно разойдутся, а стадо моментально затопчет все следы.
Проголодавшись, Алексей забрался в кузов одного из стоящих в ангаре грузовиков и подкрепился сухим пайком. Запив еду парой глотков воды, он старательно уничтожил все следы своего пребывания и, перебравшись на крышу грузовика, принялся наблюдать. К его удивлению, место, в которое их привезли, очень напоминало очередной монастырь.
Только вместо стен – колючая проволока. Широкое, приземистое здание очень смахивало на тюрьму, но рядом стоял самый настоящий костел: стрельчатые окна, цветные витражи на библейские темы, колокол, висящий рядом с костелом, – все напоминало о суровых буднях европейского средневековья.
Растерянно почесав в затылке, Алексей махнул на костел рукой и сосредоточил внимание на тюрьме. Так он решил про себя называть это непонятное здание. В конце концов, не в названии дело. Мимо ангара тяжело протопали охранники в униформе, и Алексей в очередной раз удивленно покачал головой.
Первое, что приходило на ум при одном взгляде на эти рожи – близнецы. Но, присмотревшись, парень быстро понял свою ошибку. Это не близнецы, просто тип лиц, фигуры и даже походка у этих ребят были удивительно похожи.
«Клонируют их тут, что ли?» – подумал Алексей, продолжая рассматривать охранников и радуясь, что природа одарила его отличным зрением.
Но сколько он ни всматривался в окна тюрьмы, пункта наблюдения за центральными воротами так и не обнаружил. Ему просто не верилось, что обосновавшиеся здесь бандиты могут быть настолько беспечными, что не установили парочку пулеметов на ключевых точках. Хотя, с другой стороны, пулеметные точки могли быть оборудованы, но использоваться только по сигналу тревоги.
Устав гадать, Алексей сосредоточил свое внимание на возможных местах точек связи. Но ни антенн, ни спутниковых тарелок не увидел. Вот это было более чем странно. Жить в такой глуши без связи, при современных средствах коммуникации, по меньшей мере глупо. Хотя Алексей был совершенно уверен, что связь здесь есть. Против всяческих ожиданий, его терпение вскоре было вознаграждено.
Одно из верхних окон тюрьмы открылось, и из него выставили параболическую антенну. Теперь все становилось на свои места. Проливные дожди и ветры с огромным количеством острой, как наждак, пыли могли повредить тонкое оборудование, и педантичные последователи фашистов решили выдвигать его только в случае необходимости.
«Даже здесь экономить умудряются», – подумал парень, вспоминая армию.
Это навело Алексея на мысль, что и все остальное тоже могло использоваться лишь по мере необходимости. Значит, нужно сделать так, чтобы подобной необходимости у охраны не возникало.
Теперь парню нужно было извернуться так, чтобы его присутствие не обнаружила ни одна живая душа. Стать невидимкой до того момента, когда он сможет найти подходящие пути отхода и транспорт.

* * *

Расхаживая по кабинету, хозяин в ярости всаживал кулак в стену, мечтая, чтобы вместо бесстрастного камня под его рукой оказалось лицо этого проклятого русского. Но кто бы мог подумать, что через столько лет, здесь, в самом сердце Азии, он вдруг столкнется с человеком, так хорошо знающим его прошлое? А главное, осмелившимся открыто рассказать об этом.
И пусть это было очень давно, пусть сейчас его вообще не интересуют интимные утехи, но обсуждать слабости других – любимое занятие плебеев. Теперь, когда его маленькая тайна была раскрыта, досужих разговоров было не избежать. Немного успокоившись, хозяин подошел к бару и, плеснув в бокал коньяку, тяжело опустился в кресло.
Обещая Лизе партию подходящего для работы материала, он и подумать не мог, что столкнется с этим человеком. Теперь, приказав просто расстрелять этого профессора, он косвенным образом подтвердит правдивость его слов. Оставалось сделать вид, что ничего не произошло, и отправить его вместе с остальными. Там, в Африке, он прикажет отделить русского от остальных и заставит его вспомнить все, что тот когда-то уже проходил.
Да, именно так он заставит подонка ответить за каждое произнесенное им слово. Силы воли и твердости духа ему было не занимать, а уж помнить, как причинять боль, ему сама судьба велела. Его карьера началась в тридцать седьмом году, когда в концлагерях оказались тысячи неправильных немцев. Именно на них он учился, чтобы потом применять полученные знания на недочеловеках.
Глотнув коньяку, он ударился в воспоминания. Восемь лет золотого времени, когда он, молодой блестящий офицер, замеченный командованием, был направлен для прохождения службы в особое подразделение СС, занимавшееся научными изысканиями. В этом подразделении трудно было достичь больших званий и воинской славы, но по пользе, которую оно приносило, не шло ни в какое сравнение со всеми остальными.
Он и ему подобные служили не за звания, а за идею, старательно воплощая в жизнь самую светлую теорию, которая когда-либо рождалась в умах живущих на земле. А главное, эта теория начала приобретать вполне осязаемые очертания. Не нужно далеко ходить за примером: охранники, несущие службу в монастырях, продукт именно этой работы. Сильные, выносливые, почти не чувствующие боли, они воплощали именно то, о чем он мечтал долгие годы.
Да, далеко не все получилось правильно. Пусть из десяти рожденных до десяти лет дожили только четверо, но это был прорыв. Революционный, новаторский, такой, какого нигде во внешнем мире не смогут получить еще сотню лет. Это все не важно. Главное, что получив необходимый результат, он сможет за несколько лет сколотить самую настоящую армию. Арийскую армию. Которая начнет новый крестовый поход против всех этих отбросов, населяющих Землю.
Вызвав секретаря, он приказал подготовить самолет и начать подготовку к перевозке всех захваченных пленников в южный монастырь. Услышав, что пленных собираются перевозить, секретарь, обычно каменно невозмутимый, удивленно выгнул брови и, кашлянув, осторожно спросил:
– Отправляем всех пленных? Даже стариков?
– А что, разве я сказал что-то другое? – вопросом на вопрос ответил хозяин.
– Простите, хозяин, но зачем там старики? – не унимался секретарь.
– Эти, как вы выражаетесь, старики, относятся к категории лучших умов своих стран. И мы просто обязаны использовать такой материал для собственных целей. А теперь займитесь делом. В ваши обязанности входит передавать мои поручения, а не задавать глупые вопросы, – огрызнулся хозяин резче, чем было нужно.
Услышав лязгнувший в его голосе металл, секретарь заметно вздрогнул и, коротко поклонившись, исчез из кабинета, словно просочился сквозь стену.

* * *

Их загнали в огромные грузовики, под брезентовыми тентами которых были установлены самые настоящие клетки, отделявшие задний борт от остального кузова. Между бортом и решеткой оставалось два посадочных места, где устроились охранники с дубинами. Ключ от замка унес с собой старший, так что нападать на них не имело никакого смысла. Задумчиво посмотрев на решетку, Васильев тихо проворчал:
– Настоящий автозак.
Всю дорогу, пока их везли непонятно куда, профессор старательно запоминал направление и повороты, засекая время, но когда грузовики вкатились в самолет, смог только удрученно вздохнуть. Сидевшая рядом Берта участливо спросила:
– Вам плохо, профессор?
– Нет. Все в порядке, спасибо.
– Вы так тяжело вздохнули, что я подумала…
– Я надеялся, что мы останемся в Непале. В крайнем случае нас перевезут через индийскую границу и снова спрячут в горах. Но теперь я не знаю, что и думать.
– Я сама теряюсь в догадках, почему они не убили нас на месте, а куда-то везут, – тихо призналась девушка после минутного молчания.
– Мы зачем-то нужны им. Знать бы еще зачем, – снова вздохнул Васильев.
– А если попытаться предположить?
– По опыту могу сказать, что мои предположения вам очень не понравятся.
– Вы думаете, что они все еще проводят опыты на людях? – испуганно охнула Берта.
– Если быть до конца откровенным, даже не сомневаюсь в этом, – кивнул профессор. – Эти звери никогда не останавливаются. Их так воспитали. Это фанатики. Упрямые, ограниченные, зашоренные. Любой из этих эпитетов подходит к ним как нельзя лучше. И они будут делать то, что считают нужным, не обращая внимания на законы и любые этические нормы.
– Профессор, как вы думаете, что они сделали с тем мальчиком? – подумав, спросила Берта.
– Скорее всего, убили, – вздохнул Васильев. – Так всегда было. Чтобы запугать остальных. Это обычная практика концлагерей. Не думаю, что у них что-то изменилось. Мальчик решился на побег, а значит, его нужно найти и примерно наказать, чтобы остальные поняли: бежать нельзя.
– Но зачем они это делают? Зачем?! Ведь война давно закончилась!
Берта все сильнее повышала голос, и профессор понял, что еще немного – и девушка сорвется. Быстро обняв ее за плечи, Васильев с силой прижал голову девушки к своей груди и прошептал:
– Тихо, девочка, тихо. Еще ничего не закончилось. Помни, никогда нельзя сдаваться. Даже если ты стоишь между стволом автомата и пропастью, у тебя есть выбор: покорно принять пулю или умереть свободной, прыгнув со скалы. А что до того, зачем они это делают, так я уже отвечал: это фанатики. А фанатикам все равно, идет война или она давно закончилась. Они просто не умеют по-другому. Мозгов-то на что-то хорошее не хватает. Боль другим причинять, прикрываясь благими целями, много ума не надо. Чего проще – обвинил в чем-нибудь другую веру, нацию, внешний вид – и все. Ты на коне. А задуматься о том, что в каждой нации есть и хорошие и плохие люди, что каждый может верить в то, во что сам хочет, что у людей с другим цветом кожи кровь такая же красная, для них слишком сложно. И запомни главное. Даже плакать в нашем положении нужно так, чтобы они не видели наших слез. Для этих людей наша твердость – самое страшное оскорбление.
Слова старого профессора подействовали на девушку. Чуть слышно всхлипнув, она обхватила его руками и, не удержавшись, тихо заплакала. Ласково поглаживая ее голову, Васильев принялся шептать что-то успокаивающее. Истерика прошла стороной, излившись обильными слезами. Выплакавшись, Берта хлюпнула покрасневшим носом:
– Простите меня, профессор.
– Будем считать, что мне повезло, – улыбнулся Васильев.
– В чем? – не поняла Берта.
– Когда еще удастся безнаказанно обнять красивую девушку? – лукаво усмехнулся профессор.
– Эй, да вы ловелас, профессор, – рассмеялась Берта, почти успокоившись.
– Были и мы рысаками когда-то, – усмехнулся в ответ Васильев.
– И кажется, не просто рысаком, а настоящим иноходцем, – продолжала смеяться Берта.
– Нашли время веселиться, – буркнул один из соотечественников Берты.
– Смеяться нужно всегда, молодой человек. Особенно над опасностью, – наставительно ответил Васильев.
– Как вас понимать? – насторожился парень. – Ржать, когда нас поведут на расстрел? Или хохотать, когда мне скажут, что прыгать с десятого этажа опасно?
– Не нужно путать отвагу с глупостью, молодой человек. Смотреть в стволы автоматов с улыбкой, не пресмыкаясь и не вымаливая пощаду, – это отвага, а тупо лезть туда, куда не полезет последний дурак, глупость.
– Что с тобой такое, Ирвин? – удивленно спросила у парня Берта.
– Жить хочу, – с обезоруживающей откровенностью признался парень. – Я не герой и не солдат. Я обычный человек со своими достоинствами и недостатками, и я просто хочу жить.
– Все хотят жить, дружок. Но не все могут достойно встретить свою смерть. Я знаю, это трудно. Очень. Знать, что вот сейчас, еще секунда – и все закончится. Все. Совсем. Навсегда. Это страшно. Очень, – тихо повторил профессор, опуская голову.
– Вы говорите так, как будто проходили это, – начал было парень, но вспомнив о лагерном номере на руке старика, осекся.
– Я проходил это, – нашел в себе силы ответить профессор. – Там, в Дахау, я проходил это каждый день в течение трех лет. Я видел, как умирали жившие рядом со мной. Как убивали таких же мальчишек, как я. И поверь, далеко не всегда это были пули. Я расскажу только одну историю, чтобы ты понял, что такое настоящий фашизм.
Как-то раз один немецкий офицер, отобрав десяток вконец ослабевших от голода детей, взял обычную кувалду и, выстроив их перед собой, принялся убивать. Делалось это так: ударом кулака он сбивал ребенка на землю, а потом, перевернув пинком на живот, задирал ему голову, зажимая ее между ног. Потом размахивался кувалдой и наносил один удар в переносицу. На глазах у всех.
Мы все это видели. Все, кто сумел выйти из барака и удержать инструмент. Мы работали, а наших друзей хладнокровно забивали у нас на глазах, словно скот. Так что я знаю, о чем говорю. А теперь я расскажу тебе, что такое твердость и самопожертвование. В очередной группе ослабших детей были двое – брат, лет десяти, и сестра, лет шести. Польские евреи. Мальчишка – маленький, щуплый, а девочка могла бы стать настоящей красавицей.
Когда их привезли, оба еле держались на ногах от голода, но брат свой паек делил пополам и кормил сестру. Немногое ему оставили в жизни: сестру и скрипку. Нас выгоняли на работу, а его заставляли играть. Каждый день, с утра до вечера. И он играл. Играл, потому что один офицер пообещал, что его сестра будет жить до тех пор, пока он может играть. И он играл. Я никогда не забуду кровавых мозолей на его пальцах. Он играл, пока не умер. Стоя, со скрипкой в руках.
– Вы помните, кто был тот офицер? – растерянно спросил Ирвин.
– Все тот же лейтенант Штольц. Именно он руководил всеми опытами и решал, кому жить, а кому умереть. Там, в Дахау, он жил словно средневековый сатрап. Мог делать что вздумается и поступать так, как ему хотелось. Это и есть настоящий фашизм, приятель.
– Простите, профессор, – тихо произнесла Берта, украдкой вытирая слезы.
– И теперь, пройдя через все это, вы хотите, чтобы мы вели себя как герои? – мрачно спросил Ирвин.
– Я хочу, чтобы вы понимали, с чем нам пришлось столкнуться, и к чему нужно быть готовыми. Нельзя терять надежду, но не нужно питать иллюзий. Никто, кроме нас самих, не придет нам на помощь. Не все из нас выживут, но если правильно выбрать момент и придумать толковый план, то побег вполне возможен, – тихо, но очень решительно произнес профессор.
– Вашу бы энергию да в мирных целях, – растерянно проворчал Ирвин.
– Не нужно далеко ходить за примером: тот мальчишка, которого нашел Алексей. Он же сумел сбежать, и даже добрался до нашего лагеря. Будь мы чуточку поумнее, все могло бы обернуться по-другому.
– Вот именно, – ехидно отозвался парень.
– Скажи, Ирвин, тебе могло прийти в голову, что сегодня, в современном мире, может найтись вот такой оплот фашизма?
Помолчав, Ирвин отрицательно помотал головой.
– Вот и нам не пришло. Так что теперь нет смысла попусту сотрясать воздух. Нужно готовиться к тому, чтобы вырваться отсюда и бежать.
– И обречь многих из них на смерть? – взвился парень.
– Многие могут погибнуть, – согласно кивнул Васильев. – И я не исключение. Больше того: я знаю, что буду одним из первых, кто погибнет. Я стар, у меня больное сердце и куча старческих болячек, так что вполне может случиться, что я умру еще до того, как нам удастся вырваться из этого плена. Но у других будет шанс вырваться и вернуться домой. Пусть крохотный, призрачный, но шанс.
Возразить на это Ирвину было нечего. Мрачно покосившись на Берту, он перевел взгляд на Васильева и, помолчав, спросил, снова повернувшись к девушке:
– Ты согласна с ним?
– Да. Я не собираюсь провести всю оставшуюся жизнь в клетке, в качестве игрушки для тупых фанатиков, – запальчиво ответила девушка.
– Игрушки? – не понял Ирвин.
– Ты тупой или просто прикидываешься? – зарычала в ответ Берта. – Эти подонки на мне глазами дыры протерли, пока из клетки выводили.
– Но ведь это такие же немцы, как и мы. Они просто не могут быть такими… такими…
Парень запнулся в поисках подходящего слова. Внимательно слушавший его Васильев едва заметно усмехнулся и, понимающе кивнув, ответил:
– Похоже, ты относишься к той категории европейцев, которые считают всех русских дикарями. Но, если тебе так хочется, то могу ответить. Это вы дикари. Вы, европейцы. Самые обыкновенные дикари, не умеющие найти золотой середины для собственной жизни. Вы даже мыться регулярно научились только в конце девятнадцатого века, тогда как на Руси бани существовали еще до Ивана Грозного. Вас бросает из одной крайности в другую, и притом вы осмеливаетесь обвинять в этом же других.
Но позвольте напомнить вам, что рабство, фашизм, расизм и тому подобные прелести – ваша история. Впрочем, на сегодняшний день вы живете ничуть не лучше. Чего только стоят ваши законы?!
– О каких законах вы говорите? – не понял парень.
– Вам нужны примеры? Извольте. Например, в Швеции мужчина обязан ночью садиться на унитаз, чтобы справить малую нужду, что противоречит естественному порядку оправления. Вы уже не знаете, куда еще запихнуть себе свои права и свободы, но на поверку все это оказывается не более чем фикцией. Любой акт, противоречащий обычному течению вашей жизни, и все ваши свободы тут же забываются в угоду призрачному наведению порядка. Хотя, на поверку, ваши власти не в состоянии решить возникшую проблему. И после этого вы осмеливаетесь называть нас варварами?
– С вами трудно спорить, но мое мнение останется неизменным, – упрямо набычившись, ответил Ирвин.
– Это твое право, – пожал плечами Васильев.
– Я отлично понимаю, почему вы так ненавидите любое проявление фанатизма, но совершенно не понимаю, почему вы настаиваете на побеге, – не унимался парень.
– Потому, что это единственный шанс спасти людей и сообщить властям о творящихся здесь ужасах. Подобные места должны уничтожаться. Выжигаться каленым железом, потому что это не просто преступление против тех, кто там находится. Это преступление против всего человечества. Геноцид, если так вам понятнее, – резко ответил профессор, отворачиваясь от собеседника и всем видом давая тому понять, что не желает более дискутировать на эту тему.
Самолет набрал высоту, и пленники начали растерянно переглядываться, гадая о направлении, в котором их везут. Неопределенность всегда пугает, а здесь ее было слишком много. Васильев, бормоча что-то под нос, принялся пальцем рисовать на пыльном полу какие-то линии. Заметив, что он рассеянно шарит руками по карманам, Берта догадалась, что именно он ищет, и, осторожно опустив ему очки со лба на нос, тихо спросила:
– Что это, профессор?
– Господи, как же мне Лешеньки не хватает… – тихо вздохнул профессор, поправляя очки. – Это путь, которым нас везли. После взлета самолет сделал разворот направо, после чего начал набирать высоту. Нужно определиться с севером, и можно будет понять, куда нас везут, – быстро пояснил он, взяв себя в руки.
– Запросто, – лукаво усмехнулась Берта, показывая ему свои наручные часы.
Подслеповато прищурившись, Васильев непонимающе покосился на ее запястье и, пожав плечами, спросил:
– А часы-то тут при чем?
– Это не просто часы, – ответила девушка, быстрым движением сдвигая верхнюю часть прибора.
Часы состояли из двух частей. Под корпусом с механизмом обнаружился самый настоящий компас. С интересом посмотрев на необычный прибор, Васильев одобрительно кивнул и радостно потер руки. Заметив его жест, Ирвин не удержался, и тихо, но так, чтоб слышали сидящие рядом, проворчал:
– И после этого он смеет называть нас варварами!
Не обращая на него внимания, Берта принялась пояснять:
– Титановый корпус не намагничивается и не влияет на показания. Так что этому прибору вполне можно доверять. Отец подарил мне его на окончание университета. В поле был испытан дважды, так что давайте думать.
Внимательно посмотрев на компас, Васильев сверился со своими выкладками и, откинувшись на деревянный борт грузовика, тихо сказал только одно слово:
– Африка.
– Куда? – не верящим голосом переспросила Берта.
– Нас везут в Африку, – все так же тихо повторил профессор. – Я должен был догадаться.
– Но почему в Африку? – растерянно спросила Берта.
– Все просто. Огромные территории и постоянная политическая нестабильность практически по всему континенту. Любое правительство согласится потерпеть небольшое поселение белых, если будет получать от него постоянный, и вполне ощутимый, доход, который можно нигде не указывать. Особенно если эти белые ни во что не вмешиваются. Просто идеальные условия для создания небольшого концлагеря, – устало ответил Васильев.
– Не слишком ли вы уверенно говорите? – фыркнул Ирвин.
– Молодой человек, если у вас есть свои мысли на этот счет, то поделитесь с остальными. А если нет, то вам лучше просто помолчать, – презрительно произнес профессор, устало откидываясь на борт и с силой потирая ладонями лицо.
Не найдя что ответить, парень отодвинулся, насколько это было возможно в подобной тесноте, и обиженно надулся, словно его оскорбили. С таким видом он просидел, пока самолет не совершил посадку и грузовики не въехали в какое-то поселение. Пленников выгнали на улицу и, не давая опомниться, загнали в подвал широкого, приземистого здания.

* * *

С удивлением глядя на выгружаемую из машин разношерстную толпу, Лиза растерянно пыталась понять, что это – шутка, или хозяин действительно собирается использовать в проекте европейцев? Впрочем, национальная принадлежность привезенных интересовала ее меньше всего. Сейчас ее волновал только один вопрос. Насколько эти люди здоровы и способны ли они выдержать полный курс подготовки к эксперименту?
От эмоций и переживаний по поводу этичности данного проекта она избавилась еще в детстве. С самого младенчества ей внушали, что вся ее жизнь должна быть подчинена только одному: служению великой идее. Все остальное не имеет никакого значения. И именно с этой позиции она рассматривала тех, кому вскоре предстояло оказаться в лаборатории, на прозекторском столе.
Мелодичное мурлыкание телефона оторвало ее от размышлений. Бросив короткий взгляд на дисплей, Лиза удивленно вздохнула и, не дожидаясь повторного звонка, сняла трубку. Такого на ее памяти еще не бывало.
– Я вас внимательно слушаю, хозяин, – произнесла она, теряясь в догадках о причинах такого звонка.
– Полагаю, новый материал уже привезли и вы успели бегло с ним ознакомиться. Не сомневаюсь, что у вас возникло множество вопросов. Поэтому я решил немного опередить события и вкратце прояснить ситуацию.
В тоне хозяина не было вопросов. Он знал, о чем говорит, и что сейчас думает Лиза. Отметив, что старик в очередной раз сумел сильно ее удивить, Лиза собралась с мыслями и решительно спросила:
– Вы считаете, что этот материал можно будет использовать для проекта?
– Вполне. Среди них много сильных особей в расцвете лет. Следовательно, их, без сомнения, можно использовать.
– А что делать с остальными? С теми, кого мне придется отбраковать?
– Их используют для тренировок охраны и для натаскивания собак. Так или иначе, но от них придется избавиться. Зачем же попусту растрачивать материал? Кроме того, среди этих стариков найдется немало очень развитых личностей, что поможет вам заметно улучшить умственную составляющую проекта. Но должен просить вас, фройляйн Лиза, начать с англичан и русских. Наших соотечественников нужно пока придержать. Среди них есть несколько очень перспективных особей.
– В каком смысле? – растерялась Лиза.
– Это я объясню вам после приезда. И еще. Среди русских есть один профессор, которого ваши охранники должны будут изолировать от остальных сразу по прибытии группы в монастырь. Скажите, чтобы его заперли в одиночной камере. И проследите, чтобы все было сделано правильно. Фамилия этого человека Васильев.
– Конечно, хозяин. Я прослежу, чтобы ваш приказ был исполнен в точности.
– Благодарю вас, фройляйн Лиза. И еще. Вечером из резиденции прибудет группа моих личных охранников для усиления охраны монастыря. Передайте штурмфюреру Карлу, что они будут заниматься только наружным патрулированием. Охрана заключенных – полностью его забота.
– Обязательно, – растерянно пролепетала Лиза, не веря собственным ушам.
Последние указания вообще не входили в ее компетенцию, но приказы хозяина не обсуждались. Положив трубку, она тут же связалась с начальником охраны и, пересказав ему содержание разговора с хозяином, услышала:
– Mein Gott in Himmel! Вот только этих бешеных лесбиянок тут не хватало. Они же всех послушниц в монастыре изнасилуют!
– О чем это вы, Карл? – растерялась Лиза.
– А то вы не знаете, – фыркнул в ответ начальник охраны. – Эти твари, едва оказавшись за территорией резиденции, как с цепи срываются. Бросаются на все, что движется. Такое впечатление, что их там на голодном пайке держат.
– Вы уверены? – осторожно спросила Лиза, все еще не способная поверить в услышанное.
– Своими бы глазами не видел – тоже никогда бы не поверил, – буркнул в ответ Карл. – Не знаю, где их набрали, но проблем они нам доставят выше головы.
– Может, хозяин потому и приказал поставить их на периметр?
– Да хоть за периметр. Спокойно я себя буду чувствовать только после того, как эти чокнутые бабы снова окажутся в резиденции, – проворчал Карл и не прощаясь отключился.
Удивленно покосившись на пищащую трубку, Лиза осторожно положила ее на рычаг и, закурив, снова подошла к окну. Все происходящее выбивало ее из колеи. Слишком много неожиданных распоряжений для одного дня. Нужно было все спокойно обдумать и как следует осмыслить. Сварив себе очередную порцию кофе, она уселась в кресло и, не спеша прихлебывая напиток, принялась анализировать.
Но уже через три минуты стало ясно, что ничего не выйдет: слишком мало информации. Допив кофе, он вышла из кабинета и, плюнув на позднее время, решительно направилась в подвал. Нужно было понять, что же такого интересного в этих людях, если хозяин решил обязательно задействовать их в проекте.
На входе в подвал два мордоворота из службы охраны с каменными физиономиями внимали указаниям своего начальника. Заложив руки за спину, Карл что-то внушал им ровным, можно сказать, безжизненным, голосом. Услышав шаги Лизы, он закончил свою речь внушительным:
– Ну, в общем, вы поняли, – и, развернувшись к ней всем телом, мрачно спросил: – А вы-то что здесь делаете?
– Хочу взглянуть на новый материал. Указания хозяина несколько удивили меня. Нужно разобраться во всем самой.
– Я провожу вас, – ответил Карл не терпящим возражения тоном. – Стадо дикое, не обработанное. Так что будьте готовы к воплям и агрессии. Учтите, могут броситься.
– Они в клетках?
– В клетках, но не в цепях. Времени хватило только на то, чтобы рассортировать их по полу.
– Хорошо. Сейчас посмотрим, с чего лучше начинать.
Лиза решительно кивнула на дверь.
Один из охранников повернул рычаг засова, и тяжелая, обитая металлом дверь медленно отворилась. Спустившись в длинное помещение с низким, сводчатым потолком, Лиза подошла к ближайшей решетке и внимательно всмотрелась в лица заключенных. Четыре десятка глаз ответили ей мрачными, настороженными взглядами.
Отметив про себя, что всех пленников нужно срочно рассортировать по возрасту, она медленно направилась дальше. К удивлению Лизы, привезенные оказались людьми среднего возраста, без каких-либо внешних отклонений. Хозяин, как всегда, оказался прав: это был отличный материал, который можно было смело использовать.
В очередной раз подивившись прозорливости старика, Лиза подошла к камере, где заперли женщин, и принялась внимательно изучать каждую. Из девяти особей только четыре были детородного возраста. Остальные уже перешагнули этот рубеж, но были еще не настолько стары, чтобы их невозможно было использовать в ходе исследования.
Она принялась просчитывать все возможные варианты, когда одна из них, молодая женщина, шагнув к решетке, презрительно спросила:
– Чего пялишься, белобрысая сука? Нормальных людей не видела?
Что неожиданно, произнесено это было по-немецки. Вздрогнув от неожиданности, Лиза удивленно покосилась на девушку и, чуть пожав плечами, обратилась к Карлу:
– Эту самку нужно научить, как следует разговаривать с хозяевами. Прикажите принести плети и сами займитесь этим.
– Но хозяин приказал…
– Хозяин приказал не использовать их в исследованиях до его приезда, но он ничего не говорил о дрессировке. Начинайте, – резко приказала она и, развернувшись, направилась к выходу.
У выхода начальник охраны отдал все необходимые распоряжения и повернулся к Лизе:
– Вы будете присутствовать при экзекуции?
– По-вашему, мне больше заняться нечем? Сами справитесь. Вы нашли того русского профессора?
– Он уже в одиночной камере, – кивнул Карл.
– Хорошо. Тогда заканчивайте здесь и готовьтесь к встрече гостей. Похоже, день у нас будет насыщенный.
– Черт бы их побрал, – выругался начальник охраны, мрачно сжимая кулаки.
– Вы так не любите женщин, или это только охрана резиденции вызывает у вас такие эмоции? – не удержавшись, поддела его Лиза.
– Я посмотрю, как вы будете смеяться, когда они вас разложат на вашем же столе, – фыркнул в ответ Карл, возвращаясь обратно в подвал.
Не ожидавшая такого ответа Лиза проводила его удивленным взглядом, но, вспомнив свои ощущения во время порки, зябко передернула плечами. Если в резиденции вся охрана состоит из подобных девиц, то к словам начальника охраны стоило прислушаться. С этой мыслью она вернулась в кабинет и, включив компьютер, приступила к работе.
От полета научной мысли ее оторвал громкий рев мотора и яростная ругань охранников на внешнем дворе. Сохранив в компьютере свои записи, Лиза встала и, бросив взгляд на часы, быстро подошла к окну. Джип песочного цвета, с руной «зиг» на двери, резко остановился у входа, подняв тучи пыли. Именно это стало причиной столь активного проявления эмоций у охранников.
Приехавшие даже не потрудились притормозить у ворот – попросту вынесли их бампером. Сообразив, что руну ставят только на машины резиденции, Лиза мрачно поджала губы и, заперев дверь кабинета, быстро спустилась к парадному входу. Следовало сразу разрешить все вопросы, не дожидаясь точки кипения. На данном этапе, по приказу хозяина, именно она была старшей в монастыре.
Выскочив во двор, она с удивлением увидела дюжину мускулистых, коротко стриженных, затянутых в кожу девиц, с высокомерным видом разглядывавших охрану монастыря. Решительно подойдя к машине, Лиза уперла кулаки в бедра и, подпустив в голос как можно больше металла, громко спросила:
– Кто из вас главный?
– Смотря для чего, киска, – раздалось в ответ, и девицы дружно захохотали.
– Для вас я не киска, а профессор Лиза Анхинг. В крайнем случае, фройляйн Лиза. Так кто у вас главный?
– Не надо так пыжиться, детка, а то описаешься от напряжения, – получила она в ответ, и приехавшая команда снова захохотала.
– Я смотрю, вам очень весело. Отлично. Посмотрим, как вы будете веселиться после того, как я сообщу хозяину, что вы не желаете выполнять его приказ и делаете все, чтобы сорвать функционирование монастыря.
– А вот стучать, милочка, опасно для здоровья, – пропела одна из девиц, медленно подходя к Лизе.
Пластика ее движений наводила на мысли о большой дикой кошке. Мягкие, вкрадчивые, и такие же опасные. Девица подошла к Лизе вплотную, и та с удивлением поняла, что эта дылда выше нее на полголовы. Медленно смерив Лизу с головы до ног долгим, плотоядным взглядом, девица чуть усмехнулась и, заглянув ей в глаза, спросила:
– Знаешь, что обычно делают со стукачами?
– И что же? – с вызовом спросила Лиза.
– Их имеют. Все кому не лень. Готова стать общественной подстилкой?
– А ты готова схлопотать пулю? – зарычала Лиза, пытаясь выхватить из-за пояса джинсов пистолет, с которым не расставалась после последней попытки арестовать ее.
Но на этот раз все пошло не так, как она планировала. Сильная, жилистая, как скаковая лошадь, девица обладала великолепной реакцией. Едва она заметила, что ее оппонентка сунула руку под полу рубашки, как жилистый кулак тренированного бойца с силой врезался Лизе в живот, выбивая дух и заставляя согнуться от боли пополам. Бесцеремонно задрав на Лизе рубашку, девица выхватила пистолет и, подкидывая его на ладони, издевательски пропела:
– Так-так, что это у нас тут? Девятимиллиметровый вальтер. Очень интересно. А мама разрешила тебе брать эту штуку? Или она заменяет тебе по ночам мужчину?
– Отдай! Это подарок хозяина, – прохрипела Лиза, с трудом восстанавливая дыхание.
– Надо же! Подарок хозяина. Как интересно. И за что же?
– Не твое дело, – огрызнулась Лиза, медленно выпрямляясь. – Отдай, или пожалеешь!
– Грета, давай я покажу этой суке, как в тюрьме на оленях ездят, – предложила густо татуированная девица, подходя к своей подруге.
– Погоди, Герда. Мы сюда не развлекаться приехали, – остановила ее заводила. – Значит, это ты здесь всем заправляешь?
– Нет. Я только руковожу научным проектом. Делами монастыря занималась мать-настоятельница, но хозяин сместил ее. Я вышла только затем, чтобы передать вам приказ хозяина, – честно призналась Лиза.
– Ты всерьез считаешь, что мы его не знаем? Подруга, запомни сама и передай всем местным гориллам: мы получаем приказы только от самого хозяина. Все остальные могут катиться к черту. Поняла?
– Что ж. Раз так, то с этой минуты периметр монастыря ваш. А теперь отдай пистолет. Мне нужно возвращаться к своим делам.
Лиза специально говорила с ней так, словно ничего не произошло. Протянув руку, она нетерпеливо пошевелила пальцами, словно подгоняя противницу. Задумчиво покачав на ладони пистолет, девица выщелкнула обойму и, перебросив их Лизе по отдельности, проворчала:
– Не будь это подарок хозяина, я б тебя с его помощью многому научила. Кто у вас тут охраной заправляет?
– Штурмфюрер Карл.
– Ну и где этот штурм болтается? За то время, что мы тут торчим, мои девочки этот гадючник по камешку бы разнесли.
– Это еще вопрос, – послышалось в ответ, и из-за куста вышел Карл в сопровождении трех бойцов с автоматами в руках.
– Неплохо, – одобрительно кивнула Грета, даже не вздрогнув. – Собак используете?
– Только при побеге. Здесь много гиен, – ответил Карл, покачав головой.
– Каких еще гиен? – не поняла Грета.
– Crocuta crocuta.
– Чего?
– «Пятнистая гиена» по-латыни. Один из самых крупных и опасных хищников Африки, – презрительно усмехнувшись, ответила Лиза.
– Я знаю, что собой представляет пятнистая гиена, – огрызнулась Грета. – Меня интересует, откуда они здесь?
– Все просто. Отработанный материал вывозят в овраг в десяти километрах отсюда. Гиены нашли это место и теперь регулярно контролируют всю территорию. Приходится даже устраивать отстрел лишних животных, – пояснил начальник охраны.
– А не проще было сбрасывать трупы в реку? Крокодилы и рыбы позаботились бы о трупах не хуже гиен, – задумчиво спросила Грета.
– Течение может вынести тела к населенным местам. Нам не нужны неприятности. Гиены растаскивают только части тел, да и то недалеко, – решительно возразил Карл. – Кроме того, им отлично помогают грифы и насекомые. Пара дней – и никто не возьмется опознать труп. Крокодилы имеют одну не очень подходящую нам особенность.
– Это какую же?
– Они едят раз в несколько дней. Когда проголодаются. Гиены, в отличие от них, жрут постоянно.
– Логично, – подумав, нехотя согласилась Грета. – Хорошо. Надеюсь, жилье для нас уже приготовлено?
– Вам выделили комнаты на первом этаже административного корпуса, – быстро ответил Карл.
– Я бы предпочла отдельную келью в монастыре, – влезла в разговор Герда.
– Это невозможно. В данный момент в монастыре нет настоятельницы, а без нее этот вопрос решать просто некому. Мы поддерживаем жизнь послушниц в привычном ритме, а любые изменения могут разрушить установившийся порядок, – пояснил начальник охраны, настороженно поглядывая на татуированную великаншу.
– Хочешь сказать, что не можешь удержать девчонок в узде?
В голосе девицы прозвучало столько презрения, что все стоявшие рядом дружно заулыбались.
– Я стараюсь избежать ненужной огласки. Не все послушницы в монастыре сироты. Подружки имеют привычку делиться между собой всякими секретами, а те могут рассказать родителям. Так возникает то, что нам совсем не нужно – слухи.
– Неужели так трудно заставить их держать язык за зубами? – возмущенно фыркнула Герда.
– Мы вынуждены поддерживать добрые отношения с местным населением. Власти только и ищут, к чему бы прицепиться, чтобы выбить побольше денег.
– Понятно, – отмахнулась девица. – Политика, деньги и тому подобная мура.
– Да, здесь не резиденция, – чуть усмехнувшись, ответил Карл.
Почувствовав, что между приехавшими и местными установился хрупкий мир, Лиза решила вернуться к себе. Но не тут-то было: едва заметив, что она сделала шаг в сторону дверей, Грета тут же решительно ее окликнула:
– Эй, не так быстро, киска! Я с тобой еще не закончила. Герда, раздай девочкам инструменты и распредели посты.
– Зачем нам эти вибраторы, если я любого кулаками быстрее уделаю? – проворчала великанша, презрительно вертя в руке полицейскую дубинку.
Присмотревшись, Лиза заметила на поясах у женщин мощные армейские электрошокеры. Подобного оснащения у местной охраны не было: мужчины обходились деревянными дубинками древнего образца.
Отсмеявшись, Грета ответила:
– Кроме людей, здесь бывают и звери. Так что «вибраторы» вам понадобятся. Не кулаками же от гиен отбиваться.
Недоверчиво фыркнув, Герда жестом отозвала своих подчиненных в сторону и принялась вполголоса что-то им втолковывать. Пользуясь возникшей паузой, Грета подошла к Лизе и тихо, так, чтобы никто не слышал, предложила:
– Может, покажешь мне свой кабинет, киска?
– Исключено. Это секретный проект, – с вызовом глядя на мощную девицу, ответила Лиза.
– Напрасно ты так. Со мной надо дружить, – с легким оттенком угрозы произнесла Грета.
– Я привыкла сама выбирать себе друзей, – ответила Лиза и, развернувшись, направилась к себе в кабинет.

* * *

Сидя в своем укрытии в ангаре, Алексей настороженно наблюдал, как «лендровер» снес ворота во двор и, лихо развернувшись, резко остановился у входа в здание. Из машины выскочил десяток мускулистых девиц. Удивленно глядя на эту стаю затянутых в кожу охранниц, Алексей мрачно подумал: «Вот только культуристок тут мне и не хватало. И не тяжело им в коже на такой жаре?»
Вопрос был риторическим, но в данных обстоятельствах весьма уместным. Впрочем, как человек, побывавший на войне, он отлично знал, что хорошо выделанная кожа вполне может конкурировать с легким бронежилетом: пулю не остановит, но от ножа и кулака защитить сможет, – и Алексей во все глаза уставился на одежду приехавших. В его положении такие мелочи могут оказаться важными.
Как оказалось, костюмы девиц были исполнены в тропическом варианте: короткие жилеты со шнуровкой по бокам. И кожаные штаны с такой же шнуровкой от пояса до самого низа. Только обувь была настоящей, солдатской – ботинки на толстой подошве с высоким голенищем. Отличная защита от ядовитых змей и легких противопехотных мин.
Поразмыслив, Алексей пришел к выводу, что даже несмотря на такую защиту, он легко справится с любой из этих девиц. Судя по их ухваткам, кое-что они умели, но опыта настоящих схваток со смертельной опасностью у них явно не было. Слишком много наигранного, напоказ. Бывалые люди так себя не ведут. Это парень знал не понаслышке.
Решив не торопить события, Алексей устроился поудобнее и принялся ждать. С наступлением темноты он собирался проникнуть в здание – выяснить, где и как содержат пленников. Освобождать их с ходу он не планировал. Слишком много людей разного возраста и силы нужно было бы выводить из подвала.
Тащить их по окружающим джунглям, не зная даже, где именно находится, Алексей не собирался. Для данной акции ему нужно было как следует приготовиться. Ему обязательно нужны были транспорт и информация. То, что в лагерь прибыло столько охранников сразу, означало, что где-то неподалеку есть еще одна база, с которой местные всегда могут вызвать подмогу.
Всматриваясь в дорогу, начинавшуюся за разбитыми воротами, он заметил развилку. Джип влетел во двор слева. Значит, нужно сделать так, чтобы вызванная подмога не добралась до двора монастыря. Оставалось выяснить, куда ведет вторая дорога. Но сначала нужно было узнать, где держат пленников и как их охраняют. Устраивать полномасштабную войну Алексей не собирался.
С наступлением темноты во дворе появились еще два патруля, состоящие из приехавших девиц. Фонари на солнечных батареях давали слишком мало света, так что быть обнаруженным Алексей не боялся. Серьезно был освещен только периметр двора. Выскользнув из ангара, он нырнул в ближайшие кусты и, проверив, что патруль неспешно проследовал дальше, бесшумно подбежал к дверям.
Осторожно нажав ручку, он попытался открыть дверь, но убедился, что замки здесь не только для вида, и шепотом выругался. Нужно было искать другой способ попасть внутрь. Обходя здание по кругу, Алексей попробовал открыть окно, но все, до которых он смог дотянуться, были заперты. Оставался последний способ: через крышу. Но для этого сначала нужно было найти способ попасть на нее.
Поскольку выяснилось, что ловить под стенами здания было нечего, Алексей снова нырнул в кусты и, присев на колено, опять стал наблюдать. Проходившие мимо девицы, остановившись в пяти шагах от него, принялись возбужденно что-то обсуждать. Говорили они на немецком, и Алексей, естественно, ничего не понимал, и, когда одна из девиц направилась в его сторону, насторожился.
Первой мыслью было, что его обнаружили, но когда девица вполне недвусмысленно начала расстегивать штаны, тихо усмехнулся. Мужикам в этом плане проще. Замерев, словно истукан с острова Пасхи, Алексей медленно опустил голову, чтобы кожа не выдала его отраженным светом. Подошедшая девица присела буквально в шаге от него и, с облегчением вздохнув, что-то сказала, обернувшись через плечо.
Ее напарница ответила веселым смехом. Девица усмехнулась и, повернувшись, скользнула по окружающим кустам безразличным взглядом. От души пожурчав, она стала подниматься и вдруг замерла в нелепой позе: полусогнувшись, со штанами в руках. Взгляд девицы столкнулся со взглядом Алексея, и парень понял, что обнаружен.
Рот девушки начал открываться, и Алексей вынужден был срочно что-то делать. Взвившись с колен, он вложил в удар всю силу и вес тренированного тела, ударив зассыху в челюсть по всем правилам мордобойного искусства. Этого оказалось более чем достаточно. Высокая мускулистая девица рухнула в кусты, не пикнув. Ее напарница успела только схватиться за рукоять дубины, когда Алексей налетел на нее словно смерч.
Резкий удар в живот заставил охранницу согнуться пополам, а хлесткий удар ребром ладони по шее моментально отправил к праотцам. Тихий хруст сломанных шейных позвонков внятно возвестил об этом. Быстро оттащив обеих патрульных в кусты, Алексей добежал до ангара и запрыгнул в салон грузовика.
Вырвав провода из замка зажигания, он приготовил их к запуску и, всматриваясь в темноту, принялся ждать, что будет дальше. Но время шло, а тревогу так никто и не поднимал. Алексей осознавал, что выдал себя с головой, но другого выхода в сложившейся ситуации не видел. От нечего делать он принялся обыскивать кабину и, обнаружив под сиденьем пару гранат и несколько полных рожков к автомату, радостно усмехнулся.
Судя по находке, водитель этой машины был еще тем куркулем. Для самого же Алексея это был подарок судьбы. Гранат было всего две, но на безрыбье… Парень собрался было вылезти из машины, когда во дворе раздался громкий окрик.
– Началось, – тихо вздохнул Алексей. – И чего так орать? Ну, загуляли бабы, так зачем сразу шум поднимать?
Словно в ответ на его слова, из здания выскочили сразу десяток мужчин и женщин, а на крыше включились прожектора.
– Ну, значит, и нам пора сваливать, – усмехнулся Алексей, привычным движением соединяя провода.
Мощный мотор чихнул и заурчал, хотя и не громко, но в тишине ангара звук был подобен реву гоночного болида. Выжав сцепление, парень включил передачу и, подкинув газку, выкатил во двор. Лучи прожекторов тут же скрестились на автомобиле. Вывернув руль, Алексей прибавил газу, и, по уже сложившейся традиции, выбив ворота, погнал машину по дороге.
Въехав в джунгли, он включил фары и, прибавив скорость, принялся искать место, где можно было бы спрятать машину. Уезжать далеко от монастыря он не собирался. Раз уж так сложилось, то придется сначала подготовить все необходимое для побега, а потом уже заниматься освобождением пленников.
Вспомнив старую поговорку: «Хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах», Алексей решил не ворчать по поводу того, что все пошло наперекосяк, а переключиться на изучение обстановки и сбор информации. Проехав километров десять, он съехал с дороги и, загнав машину поглубже в джунгли, заглушил двигатель. Выскочив на дорогу, парень несколько минут вслушивался в ночь, но, не заметив звуков погони, удивленно покачал головой.
По всем правилам жанра, в этот момент там, в монастыре, должен был царить упорядоченный хаос. Охрана мечется из стороны в сторону, начальство орет, словно его кастрируют тупыми ножницами, и уже через пять минут по пятам за нарушителем должны были нестись два десятка озверелых бугаев. Но вместо этого над джунглями висела ночная тишина, нарушаемая только их исконными обитателями.
Это было неправильно, но было так. Не понимая, в чем дело, Алексей вернулся в машину и, забравшись в кузов, устроился отдыхать. Отдыхать так, как привык делать это в армии: одним глазом, одним ухом, будучи постоянно готовым стрелять или драться.
С рассветом выбравшись из кузова, он решил еще раз проверить дорогу и совершенно неожиданно нос к носу столкнулся с высоким, очень худым аборигеном.
Привычным жестом вскинув автомат, парень настороженно замер, заметив испуг на черном лице незнакомца и судорожно сжатые на руле велосипеда пальцы. Медленно опустив оружие, Алексей продемонстрировал открытые ладони и, подумав, спросил на своем корявом английском:
– Ты говоришь по-английски?
Негр отрицательно помотал головой.
Алексей удрученно вздохнул и, почесав в затылке, проворчал:
– Твою ж в дивизию! Как же с тобой говорить-то?
– Я понимай русский, – радостно оживился негр, сверкнув белозубой улыбкой.
– Шутишь?! – ахнул Алексей. – А где выучился?
– Я быть Россия. Я быть студент. Я учиться доктор, – затарахтел мужик. Он бросил велосипед в кусты и решительно шагнул к Алексею.
– Тихо ты, студент, – осадил его парень, прикладывая палец к губам. – Не шуми. Лучше расскажи, что там за зона?
Пояснять подробнее не было необходимости. Когда Алексей ткнул пальцем себе за спину, указывая направление, негр заметно насупился и, неодобрительно покосившись на парня, спросил:
– Ты быть там?
– Я там не был. Но туда увезли моих друзей. Ты знаешь, что там такое?
– Знать. Там очень плохо. Там люди не лечить, там их убивать. Плохой врач. Очень плохой. Они убивать мой народ.
– Так, погоди. Хочешь сказать, что там проводят незаконные опыты над людьми?
– Так, – согласно кивнул негр. – Нет закон. Делать опыт, нет закон.
– Очень весело, – задумчиво протянул Алексей. – И как мне оттуда друзей вытащить?
– Не знать, – пожал плечами негр.
– Ты вообще куда направляешься? – подумав, спросил Алексей.
– Мой деревня. Ты хотеть есть? Кушать? Идем с моя. Там будем говорить, – неожиданно предложил мужчина.
– Тебя как звать-то, доктор? – грустно улыбнувшись, спросил Алексей.
– Суно Монгвбана. Ты называть просто Суно, – представился негр.
– Алексей, – парень протянул руку для рукопожатия.
Удивленно посмотрев на протянутую ладонь, Суно радостно улыбнулся и, крепко пожав протянутую руку, добавил:
– Ты правда из Россия. Здесь белый человек нам рука не давай.
– В каком смысле? – не понял Алексей. – Они приехали в твою страну, а вас за людей не считают?
– Да. Так. Мой народ для них не людь. Мы все здесь для них не людь. Я помогай тебе доставай твоих друзей.
– В смысле, ты мне поможешь? – осторожно переспросил Алексей, боясь поверить своей удаче.
– Да. Их надо прогоняй. Их плохой людь. Хватай детей, убивай, прогоняй мой народ из места.
Разгорячившись, Суно начал тарахтеть так, что Алексей едва поспевал за ходом его рассуждений.
– Погоди, погоди. Ты не части так, а то я тебя плохо понимаю. Говори медленнее, – остановил этот поток окончательно запутавшийся парень.
– Ты моя простить. Я давно не говорить русский. Стал забыть. Ты меня справлять. Хорошо? – смущенно улыбнулся мужчина, разводя от избытка чувств руками.
– В смысле «исправлять»? Хорошо, договорились, – кивнул Алексей.
– Хорошо. Мы идти мой деревня. Но надо прятать след. Я видеть след и остановиться смотреть, кто ехать джунгли, – ответил Суно, ткнув пальцем в траву.
Опустив взгляд, Алексей невольно выругался. Колеса тяжелого грузовика оставили на мягкой сырой земле ясные следы в том месте, где он свернул с дороги. Ночью, в темноте, он не заметил этих отпечатков, но теперь, в солнечном свете, их можно было рассмотреть не напрягаясь. Понимающе усмехнувшись, Суно нырнул в кусты и вскоре, вернувшись с парой разлапистых веток, принялся ловко заметать следы.
Понаблюдав за его действиями, Алексей присоединился, копируя каждый жест новоявленного помощника. Выровняв землю, Суно снова вернулся в лес и, ободрав несколько густых кустарников, небрежно засыпал землю. Алексей хотел прибавить прутьев, но Суно отрицательно помотал головой.
Не понимая, почему он не хочет как следует все замаскировать, Алексей неопределенно пожал плечами. Заметив его жест, Суно жестом отозвал его в сторону и, ткнув пальцем на обочину, сказал только одно слово:
– Найти.
Сообразив, что его просят найти место съезда с дороги, Алексей обернулся и, всмотревшись в обочину, удивленно покрутил головой. Хорошо видимый еще несколько минут назад, след пропал. Брошенные на обочину ветки отлично слились с самостоятельно опавшими. Одобрительно кивнув, Алексей показал чернокожему доктору большой палец и, поправив ремень автомата, спросил:
– Может, скажешь мне, что это за страна? Куда нас все-таки завезли?
– Намибия.
– Куда?! – охнул Алексей, едва не сев прямо на дорогу.
– Намибия, – спокойно повторил Суно, удивленно покосившись на парня. – Ты не знать, куда ехать? Твой нет паспорт?
– Это долгая история, – проворчал Алексей, усилием воли беря себя в руки.
Он представил в уме карту: восточное побережье Южной Африки. Граничит с последним оплотом режима апартеида. И если память ему не изменяла, то здесь вовсю шла очередная гражданская война. Страдальчески вздохнув, Алексей махнул рукой на все сложности судьбы, решив начать с малого: освобождения друзей.
Шагая рядом, он старательно задавал доктору вопросы, пытаясь выяснить все связанное с монастырем. Как оказалось, бандиты действительно организовали поселение под эгидой благотворительной организации, помогающей сиротам. Собирая обездоленных детей по лагерям беженцев и деревням, они в массовом порядке свозили их в свое поселение, но потом детей больше никто не видел.
Алексей вспоминал расположение зданий, пытаясь сообразить, где можно содержать сразу столько людей. По всему выходило, что где-то под тюрьмой находились камеры для содержания схваченных пленников. Так ничего и не придумав, он вернулся к разговору. Но доктор оказался далеко не прост. Выдав ему некоторый объем информации, он принялся задавать вопросы сам.
Понимая, что если хочет заручиться поддержкой этого человека, то должен быть предельно честным, Алексей в подробностях рассказал Суно обо всех своих приключениях, вплоть до вчерашнего дня. Выслушав парня, доктор задумчиво выбил пальцами на руле велосипеда затейливую дробь и, кивнув, ответил:
– Я тебе верить. Вчера утром большой самолет садиться джунгли. Я сам видеть много грузовик. Я помогай тебе доставай друзей.
– Если бы это было так просто, – вздохнул Алексей.
– Мы много думать и найти, как делать, – решительно ответил Суно. – Этот людь отнимай наш дети.
– Это я понимаю, но как ты собираешься их возвращать? А главное, непонятно, есть ли там кого возвращать.
– Это нет важно. Важно, что этот людь больше не жить на наш земля и не трогать наш дети.
– Ты хочешь устроить маленькую революцию и всех убить? – насторожился Алексей.
Привлекать к этому внимание властей он совсем не хотел. Долгие объяснения, как они оказались в стране минуя границу, да еще и без паспортов, ему совсем не нравились. Впрочем, объясняться им так или иначе все равно придется, но проще это будет делать всем вместе. Особенно, если подобные объяснения будут давать люди из нескольких стран сразу.

* * *

В очередной раз оторвавшись от микроскопа, Лиза бросила быстрый взгляд в окно и, вздохнув, медленно встала. За работой она не заметила, как наступил вечер. Выключив компьютер и заперев дверь кабинета, она прошла в свою комнату и, сварив себе очередную порцию кофе, подошла к окну. Тусклый свет фонарей на солнечных батареях сверху напоминал светлячков, выстроившихся ровными рядами вдоль тропинок.
Заметив девиц, патрулировавших двор, Лиза не смогла сдержать презрительной усмешки. И эти злобные, ограниченные дуры считаются элитой охраны хозяина? Искусственно созданные бультерьеры – не больше. Отбросив мысли о наглых охранницах, Лиза вернулась к размышлениям о привезенном материале.
Безусловно, треть из них вполне можно использовать для дела. Но зачем хозяину остальные? Любопытство всегда было ее слабостью, и Лиза терялась в догадках, что это за люди и откуда они взялись. Впрочем, задавать подобные вопросы хозяину опасно для здоровья. Это Лиза помнила всегда, стараясь удовлетворять свою слабость другими способами.
Хозяин обмолвился, что материал привезут из северного поселения. Значит, это группы туристов, случайно наткнувшиеся на монастырь, или какая-то научная экспедиция, сунувшая нос куда не стоило. Проверить догадки у нее не было никаких возможностей, но в том, что дело обстоит именно так, Лиза не сомневалась.
Ее размышления были прерваны ревом мотора и удивленными возгласами охранников. Высунувшись по пояс из окна, она попыталась разобраться, что произошло. Так ничего толком и не рассмотрев, Лиза решительно направилась к выходу. Едва выскочив из дверей, она с ходу попала в эпицентр стремительно развивающегося скандала.
Сжимая в руках дубину, начальник охраны Карл решительно наступал на вяло огрызающуюся Грету. Понимая, что нужно срочно что-то предпринять, чтобы не случилось мордобоя, Лиза набрала в грудь побольше воздуха и, перекрикивая бойцов, заорала:
– Что здесь происходит?!
Не ожидавший от нее такой выходки, Карл растерянно покрутил головой, пытаясь унять звон в ушах, и, удивленно покосившись на Лизу, проворчал:
– У нее спросите.
– Вы начальник охраны монастыря, и я вас спрашиваю, – рявкнула в ответ Лиза, чувствуя, что начинает звереть.
– Две ее сучки, вместо того чтобы патрулировать периметр, угнали грузовик и, судя по всему, отправились развлекаться. Я с самого начала говорил, что этим тварям доверять нельзя. Они и понятия о дисциплине не имеют. Любое дело ради своих амбиций завалить готовы.
– Кому бы говорить о доверии, тупой самец, – вызверилась Грета.
– Это правда? – повернулась к ней Лиза.
– Еще не знаю, – чуть смутившись, ответила та.
– Правда. Кроме них, некому было это сделать. А если нет, то пусть позовет их сюда и спросит, кто только что вышиб ворота, – зашипел Карл, злобно поглядывая на соперницу.
Выхватив рацию, Грета принялась вызывать своих подчиненных. Не дождавшись ответа, она удивленно покосилась на свою помощницу и, неопределенно пожав плечами, тихо пробормотала:
– Что это на них накатило? Вроде до проблемных дней еще далеко.
– Что планируете делать? – спросила Лиза, поворачиваясь к Карлу.
– Сейчас вызову парней и прикажу как следует прочесать всю территорию. Если это они уехали, то плевать, пусть хоть все проваливают. А если кто-то другой, нужно понять, куда делись бабы.
– И вы не собираетесь никого отправлять в погоню? – растерялась Лиза.
– Смысла нет. Если это они, то рано или поздно вернутся, только топливо даром сожжем. А если кто-то другой, то зона поисков слишком велика. Машина была заправлена под завязку.
– А почему ключи не забрали? – влезла в разговор Грета.
– Все ключи лежат в караульном помещении. Судя по всему, твои сучки провода напрямую закоротили, – огрызнулся Карл.
Понимая, что он прав, Грета отозвала своих подчиненных в сторону и, выстроив их в шеренгу, устроила допрос. Махнув на них рукой, Лиза вместе с Карлом занялась разрешением возникшей проблемы. Вскоре почти весь личный состав охраны монастыря стоял во дворе, старательно ловя каждое слово своего начальника. Перепроверив, что его поняли, Карл отдал приказ приступить к прочесыванию территорию.
Дождавшись, когда охрана разойдется, Лиза ухватила его за рукав и, задержав, тихо спросила:
– А не проще было оставить это дело на утро, когда рассветет?
– Утром мы повторим процедуру. Но, думаю, все и так ясно, – вздохнул Карл, бросив в сторону женщин презрительный взгляд.
– Почему вы их так не любите? – не удержалась Лиза.
– Есть причина, – попытался уйти от ответа Карл.
– И все-таки? – не унималась она.
– Я тренировал очередную команду молодых охранников, когда на тренировочном дворе появились эти. Двоих забили насмерть. Просто так, ради развлечения, а еще троих заманили в подвал и просто изнасиловали, потом задушив их же собственными ремнями. Парни тренировались всего неделю. Не буду рассказывать вам, в каком виде их нашли. Скажу только, что такого я даже в фильмах ужасов не видел.
– А вы уверены, что это они? – растерянно спросила Лиза.
– Там больше никого не было. Да они, в общем-то, и не скрывали. А главное, среди них были эти обе.
– Грета и Герда?
– Да. Про Грету ничего не скажу, не знаю. А вот вторая – это отдельная тема. Была уличной проституткой в Восточной Германии, потом оказалась в тюрьме. Там начала качать железо, и очень скоро ее стала бояться вся тюрьма. Жестокая, хитрая, и ненавидит буквально всех. Хуже пятнистой гиены.
– Не самая приятная характеристика, – растерянно протянула Лиза.
– Это еще не все. Не хочу оскорблять ваш слух описанием тех мерзостей, что они творили в кельях послушниц. Это не для ушей цивилизованной женщины. Скажу только, что за такое в любом нормальном обществе ставят к стенке или засаживают в тюрьму пожизненно. Не понимаю, почему хозяин их терпит, да еще и доверяет им охрану резиденции и своей персоны. Их же к нормальным людям на выстрел подпускать нельзя.
– Может, он знает о них нечто, что дает ему над ними власть? – осмелилась предположить Лиза.
– Меня это не интересует. Чем дальше эти твари будут от меня и моих людей, тем спокойнее я буду спать, – отмахнулся Карл, возвращаясь к своим делам.
Зябко передернув плечами, Лиза обхватила себя руками за плечи. Она продолжала наблюдать, как охранники методично прочесывают двор. Добравшись до кустов, находившихся в десяти метрах от крыльца, на котором стояла Лиза, один из охранников раздвинул ветви и, посветив в заросли фонариком, судорожно отпрянул. Потом, справившись с испугом, выхватил рацию и принялся быстро вызывать Карла.
Выбежав из-за угла, начальник охраны тяжеловесной рысью подбежал к кустам и, с ходу сунувшись в указанную сторону, громко, от души, выругался. Глядя на его бег, Лиза невольно вспомнила матерого буйвола, убегающего от охотников. Понимая, что нашли нечто неожиданное, Лиза заставила себя подойти ближе.
Услышав ее шаги, Карл обернулся и, недовольно скривившись, проворчал:
– Этого я и боялся.
– Чего именно? – не поняла Лиза.
– Смотрите сами, – ответил Карл, отодвигаясь в сторону.
Послушно заглянув туда, куда продолжал светить фонариком охранник, Лиза невольно вздрогнула и, удивленно охнув, покосилась на Карла.
– Кто это их так?
– Вот это я и сам бы хотел знать, – фыркнул тот, продолжая рассматривать тела.
– Достаньте их оттуда и отнесите в лабораторию. Я сделаю вскрытие и скажу, от чего они умерли, – нашлась Лиза.
– Ну, это я и так могу сказать почти точно, – усмехнулся Карл.
Опустившись на корточки рядом с трупами, он ловко ощупал головы и шеи убитых. Потом, покосившись на спущенные штаны одной из охранниц, скептически хмыкнул и, поднявшись, начал внимательно осматривать траву возле места, где лежали тела. Сделав несколько кругов, он наткнулся на что-то и, присев на корточки, старательно принюхался.
– Вот теперь все ясно, – усмехнулся он, тяжело выпрямляясь.
– Что тебе ясно? – раздался рык, и к ним, расталкивая охранников, решительно подошла Грета.
– Как я и говорил, эти чокнутые бабы и понятия не имеют о дисциплине. Перед заступлением на пост в обязательном порядке требуется посетить туалет. Справлять нужду во время патрулирования категорически запрещено. Но им плевать на запреты. Вон ту, с голым задом, приперло отлить, и она, недолго думая, уселась в этих кустах.
Человек, разобравшийся с ними, сидел где-то вот здесь. Она начала вставать и увидела его. Но он оказался быстрее. Посмотрите сами, фройляйн Лиза, у голозадой сломана шея, челюсть, и прокушен язык: вся морда в крови. Парень очень ловкий. Успел перебить шейные позвонки второй до того, как она выхватила свою дубину. Тот, кто это сделал, умеет убивать.
Потом он затащил их в кусты и, понимая, что баб будут искать, угнал грузовик. Провода, скорее всего, соединил напрямую, так что обвинять кого-то в небрежном обращении с ключами глупо. Но проверить стоит. Как говорится, для очистки совести.
Слушая его версию, Лиза автоматически отметила, как уверенно и ловко он определил, где кто стоял и что делал в момент нападения. После окончания этой внушительной речи Лиза осторожно шагнула к трупам и, присев, осторожно ощупала шеи. Начальник охраны был совершенно прав: у обеих были перебиты шейные позвонки.
Стоявшая рядом Грета мрачно покосилась на нее и, подумав, спросила, поворачиваясь к Карлу:
– Кто мог это сделать?
– Интересный вопрос. Но ответа на него у меня нет, – покачал головой тот.
– Кому-то из черномазых придется ответить мне… – начала Грета, но Карл не дослушал ее, яростно зарычав:
– Чем ты меня слушаешь, женщина? Я же сказал, это был профи! Среди всех живущих в окрестных деревнях черномазых не найдется ни одного, кто сумеет сделать такое. Не говоря уже о том, чтобы угнать грузовик. Для них обычный велосипед – уже верх супертехники.
– Теперь вы организуете погоню? – спросила Лиза.
– Зачем? А главное, куда? – иронично усмехнулся Карл. – Вырвавшись за периметр, он может ехать в любую сторону. Дорога в этих местах понятие условное.
Потом, вернувшись к своим подчиненным, он принялся раздавать указания. Приказав проверить количество заключенных и починить ворота, он выделил четверых парней для переноски трупов и, повернувшись к Лизе, устало спросил:
– Вы настаиваете на проведении вскрытия или приказать отнести их сразу в холодильник?
– Я проведу вскрытие, – решительно кивнула Лиза.
– Я должна присутствовать при этом, – не терпящим возражения тоном сказала Грета.
– Зачем? – не поняла Лиза.
– Это мои люди, и я должна точно знать, что с ними случилось. Версии вашего Карла меня не впечатлили.
– Как хотите, – пожала плечами Лиза, направляясь обратно в здание.

* * *

Известие о возникших в южном монастыре проблемах застали его в дороге. Выслушав телефонный доклад начальника охраны, хозяин положил трубку и, прикрыв глаза, задумался. Вышколенная, а точнее, запуганная до заикания стюардесса, заглянув в салон, не посмела окликнуть единственного пассажира роскошного «фалькона», принадлежавшего благотворительному фонду помощи детям Африки.
Фонд этот, как и два десятка подобных ему, также принадлежал хозяину, и был оформлен на подставное лицо. Понимая, что сейчас хозяина лучше не беспокоить, стюардесса вернулась на свое место в хозяйственном отделении самолета и, присев на откидное сиденье, удрученно вздохнула. Каждый раз, совершая перелет с хозяином, она боялась до дрожи в коленках.
Чего именно, она и сама не могла сказать, но этот человек внушал ей настоящий, животный ужас. Делая вид, что не замечает перемещений стюардессы, хозяин продолжал размышлять. Что это? Случайное совпадение или знак свыше? Но если это знак, то как его понимать? С того момента, как он приказал найти труп сбежавшего мальчишки, все идет не так.
Гибель почти полутора десятков бойцов в северном монастыре при захвате экспедиции. Встреча с призраком прошлого. А теперь еще это. Убить двух его элитных охранниц нужно умудриться. На подготовку и обучение своих телохранителей хозяин денег не жалел. Но кто мог это сделать? В том, что это не работа местных, он был полностью согласен с Карлом.
Но тогда кто? Кто мог рискнуть проникнуть через охраняемый периметр монастыря и так легко расправиться с двумя отлично тренированными бойцами? Ответ напрашивался сам собой. Только тот, кто сам был подготовлен еще лучше. Но зачем? Кому, а главное – для чего это было нужно? Вздохнув, хозяин потянулся за бокалом, но увидев, что тот пустой, раздраженно ткнул пальцем кнопку вызова стюардессы.
Молча сунув ей пустой бокал, он дождался, пока она нальет следующую порцию, и, глотнув своего любимого коньяку, потянулся за сигарой. Он давно уже привык к роскоши, и старался ни в чем себе не отказывать. Годы брали свое, и он, как простой смертный, чувствовал приближение конца.
Несмотря на все ухищрения, собственное тело все чаще подводило его. Не помогали ни уколы стволовых клеток, ни витамины, ни тому подобные процедуры. С каждым годом ему становилось все тяжелее переносить длинные перелеты из страны в страну, с континента на континент. Наступало время, когда пора было задуматься о преемнике, но среди окружавших его людей хозяин не мог бы назвать ни одного, кто сумел бы довести начатое им до конца.
Все эти люди видели в его работе только источник доходов, который можно было эксплуатировать до бесконечности. Жадность руководила всеми этими людьми. Тупая, безграничная жадность. Жрать с золотых тарелок, спать на шелковых простынях – все, что их всех интересовало. Им не было никакого дела до великих идей и мечтаний настоящего солдата и преданного офицера Рейха. Лишь бы набить собственную мошну.
Общество потребителей. Вспомнив это определение современного, так называемого демократического общества, хозяин презрительно скривился. Кучка дорвавшихся до власти жидов, сладострастно набивающих собственные карманы. Кнут – вот что им всем нужно. Кнут и газовая камера, куда будут сгонять всех, кто не способен больше как следует трудиться на благо великой расы. Но это все потом. Сейчас ему нужно было понять, что происходит.
Кроме неприятностей в монастырях, расстройства вдруг начали возникать и в финансовой схеме, так долго работавшей без всяких сбоев. После того как многие государства позволили силовым структурам совать нос в финансовые потоки крупных корпораций, мотивируя это борьбой с терроризмом, вести дела становилось все труднее.
Потоки наркотиков и человеческих органов на черный рынок заметно уменьшились. Как грибы после дождя, начали появляться новые, доселе никому не известные, группировки, решительно прибиравшие к рукам всю теневую торговлю. Приходилось даже применять силу, чтобы объяснить кое-кому, что связываться с ним себе дороже. Чего только стоила ему стычка с китайскими кланами!
И именно сейчас, когда он должен был находиться в Европе, чтобы в очередной раз навести порядок в разладившейся системе, там, в Африке, возникли сложности. Понимая, что проблема финансирования важнее, чем гибель любого из охранников, хозяин снял трубку и, набрав номер южного монастыря, потребовал срочно связать его с начальником охраны.
Услышав ответ Карла, хозяин коротко, но очень доходчиво объяснил, что тот должен сделать, чтобы не оказаться на прозекторском столе в виде трупа и, отключившись, одним глотком допил коньяк.

* * *

Сидя в кустах, Алексей внимательно наблюдал, что происходит за колючей проволокой. Добытый неизвестно где полевой бинокль, который принес ему Суно, был английского производства, времен Первой мировой войны. Но, несмотря на почтенный возраст оптического прибора, дело он свое делал. Увеличение было лишь тридцатикратным, но для нужд Алексея вполне хватало.
Наблюдая за спокойным течением жизни там, откуда он бежал всего сутки назад, парень никак не мог взять в толк, почему никто не пытается организовать поиски беглеца. И почему никого не заботит потеря грузовика. Спокойствие, граничащее с безразличием, удивляло его. И вот уже четыре часа Алексей сидел в зарослях кустарника, пытаясь разгадать эту загадку.
Но время шло, а признаков хоть какой-то активности так и не наблюдалось. В очередной раз вздохнув, Алексей опустил бинокль и, услышав легкий шорох листьев, оглянулся. Подобравшийся к нему Суно, присев рядом, бросил на двор монастыря быстрый взгляд и, чуть усмехнувшись, спросил:
– Не искать?
– Нет. Такое впечатление, что вообще ничего не произошло, – растерянно покачал головой Алексей.
– Когда мы начать убивать их? – неожиданно спросил Суно.
– Вот уж не думал, что ты такой кровожадный, – усмехнулся в ответ Алексей.
– Я не кровьжадный. Я… я… – Суно запнулся, пытаясь подобрать подходящее слово.
Потом, ухватив парня за руку, он решительно потянул его за собой. Чтобы не привлекать внимание к своему схрону шумом борьбы, Алексей покорно последовал за ним. Выведя парня на небольшую поляну, Суно ткнул пальцем в сидевшего под деревом подростка, коротко сообщив:
– Он смотреть. Ты идти со мной.
Быстро протарахтев что-то на своем языке, доктор стремительно зашагал по джунглям куда-то в сторону противоположную монастырю. Этот двухчасовой кросс по джунглям заставил Алексея по-новому взглянуть на своего проводника. Преодолев около семи километров по пересеченной местности, Суно даже не вспотел, тогда как рубашку Алексея можно было выжимать.
Доктор вывел его на большую поляну и, остановившись на самом краю, настороженно осмотрелся: высокая трава могла скрыть любого хищника. Убедившись, что опасности нет, Суно бесшумно скользнул вперед, сделав Алексею знак следовать за ним. Ничего не понимая, парень на всякий случай снял автомат с предохранителя и послушно последовал за проводником.
Но метров через пятьдесят ноздри Алексея уловили запах гниения, а в воздухе послышался странный гул. Насторожившись, он ухватил Суно за локоть, но доктор, решительно отмахнувшись, продолжал идти. Глубокий овраг появился неожиданно. Раздвинув ветви кустарника, Суно жестом подозвал к себе парня и, тыча пальцем куда-то вниз, тихо сказал:
– Смотреть. Смотреть. Это наш дети. Наш дети, который они убить.
Не понимая, о чем он говорит, Алексей заглянул в овраг и невольно вздрогнул от открывшегося ему зрелища. Все дно длинного провала было усыпано костями и телами. Тучи мух кружились над этим страшным капищем, наполняя воздух гулом миллионов крыльев. Среди обглоданных и полуразложившихся тел копошились гиены и огромные, разжиревшие грифы.
Даже ненасытные падальщики оказались не в состоянии уничтожить столько сброшенных в овраг тел. Свернувшаяся кровь и нечистоты, вытекшие из разорванных внутренностей, превратили дно оврага в бурую, медленно гниющую массу, распространявшую над этим погостом ужасное зловоние.
Такого ужаса Алексей не мог себе представить даже в самом страшном кошмаре. Сотни, если не тысячи трупов, которые свозились сюда год за годом. Вздрогнув, парень сжал автомат так, что заскрипело даже оружейное железо. С трудом оторвавшись от жуткого зрелища, он повернулся к доктору и внезапно осипшим голосом, борясь с приступами тошноты, спросил:
– Неужели это все сделали они?
– Ты не верить мне?
– Я не говорю, что не верю тебе. Я не могу поверить, что все это сделали те люди. Неужели здесь только дети?
– Да. Здесь только наш дети, – со слезами в голосе ответил Суно.
– Теперь я понимаю, почему ты так хочешь их всех убить, – ответил Алексей чуть громче.
Моментально зажав ему рот ладонью, Суно, резко посерев, прошипел:
– Нет шуметь. Здесь много укуфа. Гиена.
Словно в ответ на его слова, над оврагом раздался дикий хохот, и два десятка огромных пятнистых тварей ринулись по дну оврага в сторону их кустов. Несмотря на то что они сидели над крутым обрывом, оба разведчика, не сговариваясь, кинулись бежать. Стрелять Алексей не решился.
Патронов было мало, а такую тварь, как пятнистая гиена, одной пулей положить было очень сложно. К тому же звук выстрела в лесу разнесся бы очень далеко. Отбежав на достаточное расстояние, они остановились и, отдышавшись, дружно обернулись. Заполучить в качестве хвоста стаю этих тварей совсем не хотелось. Вспомнив, что усилие сжатия челюстей у этих тварей достигает пяти тонн, Алексей растерянно покрутил головой.
– Они могут погнаться за нами? – спросил он, отдышавшись.
– Нет. Они сытый. Они хотеть прогнать нас от места пища, – глухо ответил Суно.
– Не могу поверить, что в современном мире могут твориться такие вещи, – выдохнул Алексей, вспоминая увиденное во время войны на Кавказе.
– Тогда мы ждать здесь. Ты увидеть все свой глаза, – решительно ответил Суно.
– Ты собираешься сидеть здесь и ждать, пока они привезут очередную партию трупов? – растерялся Алексей.
Уходить от монастыря надолго совершенно не входило в его планы. Он собирался лишь вытащить оттуда своих – и валить из этой страны обратно домой. Но Суно был неумолим. Считая, что парень ему не верит, он упрямо набычился и монотонно повторял раз за разом:
– Мы остаться здесь, и ты смотреть все свой глаза.
– А если мы упустим что-то важное там, в монастыре? – пустил Алексей в ход последний аргумент.
– Мой людь всегда смотреть за них. Мы знать, что там делать.
– Ты меня достал! Мне нужно друзей спасать, – зарычал в ответ Алексей, теряя терпение.
– Это нет долго. Через завтра они прийти, – уверенно ответил Суно.
– Откуда ты знаешь? – насторожился парень.
– Они всегда приезжать один раз в одна месяц. Мы следить за ним.
– Вы следите за ними? – удивленно повторил Алексей, начиная понимать, какого масштаба достигла ненависть этих людей к обитателям монастыря.
– Получается, вы давно уже готовитесь к нападению на эту зону? – озвучил он свои мысли.
– Да. Я уже говорить тебе, мы хотеть убить их. Всех. Они убивать наши дети. Ты видеть, сколько там дети?
Отвечая ему, Суно все больше горячился, под конец вообще перейдя на крик. Понимая, что доктору нужно выпустить пар, Алексей с сочувствием смотрел ему в глаза, не зная, что ответить. Услышав вопрос, он кивнул и, вздохнув, ответил:
– Я видел это, друг. Но почему власти допускают такое? Ведь им достаточно увидеть то же.
Но вдруг, глядя в полные слез глаза Суно, он неожиданно понял, почему доктор принимал эту историю так близко к сердцу.
– Там, в овраге, остался кто-то из твоих близких? – осторожно спросил он.
– Они взять весь мой семья. Убить моя жена, моя сестра и забрать все наш дети, – безжизненным голосом поведал ему Суно. – А власть нет никакой дело до мой людь. Они хотеть только деньги. Им все равно, сколько дети умирать, главное, что хозяин этот монастырь платить много деньги.
Только теперь Алексей сумел понять всю глубину ненависти, сжигавшей этого человека. Впрочем, после того, что он увидел в овраге, это чувство он вполне понимал. В очередной раз вздохнув, Алексей поправил ремень автомата и, подумав, спросил:
– Что будем делать, пока ждем могильщиков?
– Идти в деревня. Кушать, спать и отдыхать, – коротко, но очень содержательно пояснил Суно.
– Ты уверен, что они придут?
– Да. Мы долго следить за них. Они приходить в один и тот же день. Всегда.
Молча кивнув, Алексей сделал жест рукой, указывая ему в сторону, откуда они пришли, и Суно, чуть усмехнувшись, решительно зашагал вперед. Спустя еще три часа они с удовольствием уплетали маисовые лепешки с медом диких пчел. Остаток вечера и весь следующий день Алексей посвятил разработке плана дальнейших действий.
Нападать на кучу тренированных, хорошо вооруженных бойцов в их же логове он считал самоубийством. То, что ему так легко удалось вырваться из зоны, при этом уничтожив сразу двух охранниц, парень изначально относил только к везению. Попытка с тайным освобождением тоже провалилась. Ведь в здание тюрьмы ему попасть так и не удалось. Да и невозможно вытащить из плена незаметно сразу такую большую кучу людей.
Неподготовленные, не умеющие правильно двигаться, они сами выдадут свой побег неосторожным движением или разговором. Охране даже напрягаться не придется. Оставался последний способ. Начать партизанскую войну, уничтожая каждого вышедшего за территорию периметра. Сократив таким образом гарнизон монастыря, можно будет предпринять попытку освобождения друзей и всех, кто там находился.
Но делать это нужно так, чтобы в монастыре раньше времени не подняли тревогу. Это значит, что всех выходящих нужно уничтожать бесшумно. Придя к такому решению, Алексей отправился искать своего нового друга. Несмотря на долгое путешествие по джунглям, доктор не отправился отдыхать, а занялся осмотром больных. Именно за этим занятием и застал его Алексей. Когда Суно отпустил очередного малыша, Алексей присел на пороге хижины, сплетенной из пальмовых ветвей, и осторожно спросил:
– Надеюсь, они все здоровы?
– Да. Они не болеть. Они просто мало кушать. Им надо кушать, и тогда наш дети быть здоровы, – грустно вздохнул доктор. – Но ты прийти говорить не за этим.
– Суно, ваши ребята все еще пользуются для охоты луком и стрелами?
– Копье, лук, стрела. Другой оружие у нас нет. Власть запретить нам нести оружие, – уныло протянул доктор. – Мы не напасть до сегодня только поэтому. У нас нет оружие.
– Это ваша слабость, ты прав. Но мы постараемся сделать это вашей силой, – загадочно улыбнулся Алексей.
Заметив его улыбку, Суно моментально отложил стетоскоп.
– Ты что-то придумать?
– Да.
Устроившись поудобнее, парень подробно изложил свою задумку. Внимательно выслушав, Суно помолчал, задумчиво теребя пальцами нижнюю губу, после чего весело усмехнулся:
– Я знать, что ты смочь придумать как надо. Я сказать людям, что надо делать.
– Хорошо. Тогда к оврагу нам нужно будет идти не вдвоем, а сразу с теми, кто хорошо умеет стрелять из лука.
– Я взять наш лучший людь, – кивнул Суно.
Ранним утром, едва начало светать, доктор разбудил Алексея и, сунув ему в руку пару лепешек, буркнул:
– Мы скоро уходить.
Быстро уничтожив принесенный завтрак, Алексей закинул на плечо автомат, заткнул за пояс пистолет и пару рожков и выскочил на улицу. Посреди деревни стояло человек десять, вооруженных древним оружием. Скептически покосившись на это вооружение, Алексей привычным жестом передвинул автомат под локоть и обратился к доктору:
– Ну что, пошли?
– Да. Идти, – кивнул Суно и, развернувшись, зашагал в джунгли.
У оврага их встретил все тот же гул мириадов мух и кошмарный хохот дерущихся гиен. Отряд затаился на деревьях, оставаясь под прикрытием джунглей. Ткнув Алексея пальцем в бок, Суно указал ему на какой-то участок и быстро прошептал:
– Они приехать сюда.
– Твои воины смогут попасть в них с деревьев? – настороженно спросил парень.
– Да. Они все опытный охотник, – уверенно кивнул Суно и, насторожившись, приложил палец к губам, давая понять, что следует соблюдать тишину.
Кивнув, Алексей вслушался в звуки джунглей и вдруг, на самом краю слышимости, уловил странный механический вой. Лишь через несколько минут сообразив, что это такое, он удивленно покосился на замершего как статуя доктора, отметив про себя: «С таким слухом ему только в спецназе служить, а не доктором работать».
Услышанный звук был не чем иным, как жужжанием работающего на низкой передаче двигателя. Еще минут через пятнадцать из-за деревьев выкатился грузовик и, не доезжая до оврага, остановился. Из кабины выскочили двое в брезентовых робах, резиновых перчатках и респираторных масках на лицах.
Привычным движением откинув задний борт, они убрали край брезентового тента и стали жестами показывать водителю, куда поставить машину. Подъехав задом к самому краю оврага, водитель заглушил машину и, выбравшись из салона, быстро вскарабкался на крышу кабины. Встав в полный рост, он положил на локоть левой руки цевье ружья и принялся караулить своих напарников.
Присмотревшись к ружью, Алексей чуть не облизнулся от желания получить его. Роскошный, мощный ремингтон с оптическим прицелом. С таким карабином он запросто смог бы ополовинить гарнизон монастыря. Но сначала нужно было получить его в руки.
Тем временем мужчины в робах принялись спокойно и методично выбрасывать из кузова детские тела. Алексей успел насчитать восемь трупов, когда из кустов выскочило полдюжины гиен и неуклюжей рысью понеслись к машине. Стоявший на крыше кабины охранник вскинул ружье, и джунгли огласились резким выстрелом.
Одна гиена с хрипом покатилась по траве, но остальные даже не оглянулись на свою товарку. Ловко передернув затвор, охранник выстрелил еще раз, и еще одна тварь рухнула на землю. Не останавливаясь, водитель принялся всаживать в бегущих гиен пулю за пулей, успев убить последнюю в нескольких метрах от машины.
Понимая, что лучшего шанса не будет, Алексей нетерпеливо дернул сидящего рядом Суно за рукав, требуя начинать, но подгонять никого уже не пришлось. Коротко свистнули стрелы, и все трое приехавших со стонами упали. Ужом соскользнув с дерева, Алексей кинулся к машине. Нужно было закончить начатое раньше, чем кто-нибудь из раненых успеет дотянуться до рации.
Одним прыжком влетев в кузов грузовика, он выхватил нож и, нагнувшись над ближайшим телом, прижал пальцы к шейной артерии. С этим было покончено. Стараясь дышать ртом, чтобы не задохнуться от смрада, он проверил второго могильщика и, убедившись, что тот мертв, выскочил обратно.
Третий охранник тоже начал остывать. Быстро обыскав его, Алексей с радостной улыбкой показал Суно горсть патронов к ружью. Кивнув, доктор что-то быстро сказал воинам, и те, подхватив тела, швырнули их в овраг. Все найденное в карманах было сложено в одну сумку и без слов передано доктору.
Усевшись за руль, Алексей отогнал машину от края оврага и, когда его бойцы залезли в кузов, повел машину в джунгли. Сев рядом с водителем, Суно давал парню короткие инструкции, сосредоточенно глядя на дорогу. Заметив его состояние, Алексей осторожно спросил, не забывая ловко крутить баранку:
– С тобой все в порядке, Суно?
– Теперь ты верить мне?
– Я и тогда тебе верил, – вздохнул Алексей, понимая, о чем он говорит. – Я не мог поверить своим глазам.
– Сегодня их быть мало. Они всегда привозить больше, – дрожащим голосом ответил Суно. – Они брать совсем юный девочки и делать им ребенок. Потом они доставать ребенок и исследовать его. Я сам смотреть тела и видеть шрамы. Ты верить мне?
– Да, приятель. Теперь я верю каждому твоему слову, – чуть подумав, кивнул Алексей. – Ничего, приятель. Теперь они нам за все заплатят. И за ваших детей, и за моих друзей. Начало есть, дальше все будет или хорошо, или очень плохо.
Спрятав машину в десяти минутах ходьбы от деревни и как следует замаскировав ее ветвями, они вернулись к периметру монастыря узнать новости. Но в монастыре все шло своим чередом. У Алексея на это нашлось только одно объяснение: охрана монастыря, здраво рассудив, что искать в джунглях беглеца можно до бесконечности, решила просто забыть о нем, а пропажу трех бойцов еще не заметили.

* * *

Оказавшись в одиночной камере, Васильев достал из внутреннего кармана пенал для очков и, подкинув его на ладони, прошептал:
– Эх, Лешенька! Ты как знал, сынок, что твои штуки мне пригодятся.
Открыв пластмассовый пенал, профессор вытащил из подкладки длинную иглу и процарапал в штукатурке на стене короткую полосу. Тщательно уложив иглу на место, Васильев вздохнул и, опустившись на набитый соломой матрац, принялся размышлять над случившимся. Ему до сих пор не верилось, что в двадцать первом веке может найтись место, где все еще существуют осколки той страшной войны.
Откинувшись на стену, он прикрыл глаза в попытке хоть немного расслабиться. Но беспокойство за подчиненных тяжким грузом лежало на совести, и профессор снова и снова возвращался к моменту, когда пытался предупредить своего помощника. Старческих сил не хватило, чтобы перекричать грохот боя и горное эхо. Отчаянно смелый парень не задумываясь вступил в схватку с превосходящими силами противника, а он не смог даже вовремя предупредить его об опасности.
Профессор вздрогнул, вспомнив, как медленно, словно в замедленной съемке, обломившийся карниз падал в пропасть, а следом летел так и не выпустивший из рук оружия Алексей. На лице парня не было страха – только сосредоточенность и злость. Именно таким Васильев и запомнил его. Спокойным, сосредоточенным, готовым к любым неожиданностям. Серые глаза парня смотрели на противника, но видели все вокруг.
Сморгнув набежавшие слезы, профессор снова вздохнул и, вспомнив мать Алексея, медленно опустил голову на ладони. Они никогда не были особенно близки, но проработали вместе много лет. Именно поэтому она и обратилась к Васильеву с просьбой помочь вернувшемуся из армии парню с работой. Она знала, что у сына два ранения, и что он вернулся из армии с медалью. Ведь о наградах родственникам сообщают отдельно. Впрочем, как и о гибели.
Она боялась отпускать от себя единственного сына, и Васильев понимал ее. Ему самому судьба не дала счастья отцовства. Прожил с женой почти четверть века, а детей нажить так и не удалось. В этом тоже был виноват лагерь. Точнее, опыты, которые над ним проводили. Похоронив жену, профессор с головой ушел в работу, спасаясь в рабочем кабинете от тоскливой тишины огромной квартиры.
Взяв парня на работу, он, сам того не замечая, вскоре очень привязался к нему, и теперь винил себя в его смерти. Ведь если бы он не привез Алексея с собой в эти горы, не потащил на поиски древнего святилища, парень был бы жив. Глотая слезы, Васильев тихо бормотал:
– Старый дурак. Говорили же тебе: сиди в своем кабинете и работай. Нет, в поле потянуло. Решил сам все посмотреть, и мальчика за собой потащил. Давно нужно было на пенсию уходить, кретин.
За тяжелой дверью послышались шаги, и Васильев, быстро взяв себя в руки, приготовился к самому плохому. Противно заскрежетал засов, и в камеру вошел Штольц. Внимательно посмотрев в лицо пленнику, Штольц сунул руки в карманы и презрительно усмехнулся:
– Уже плачете, профессор? Пожалуй, это правильно.
– С чего вы взяли, что я плакал? – пожал плечами Васильев, даже не делая попытки подняться.
– У вас ресницы влажные. Такие вещи я всегда умел замечать.
– Отдаю должное вашему зрению, но я не спал почти двое суток, вот глаза и слезятся. Старость, герр Штольц. Или мне называть вас лейтенант Штольц?
– Вообще-то майор. Майор гестапо Штольц. Лейтенант СС – это только прикрытие. Надеюсь, объяснять вам, что такое гестапо, не нужно? Обычно у дураков при этом слове перед глазами встает образ покрытого кровью садиста с дебильной физиономией, пистолетом в одной руке и плетью в другой.
Думаю, как образованному человеку, вам хорошо известно, что эта контора играла приблизительно такую же роль, как у вас НКВД. Надзирали за морально-идеологическим состоянием офицеров и солдат. Так сказать, одно из направлений деятельности нашей службы. Но теперь все это неважно.
– А что теперь важно? – чуть усмехнувшись, спросил Васильев.
– Важно то, что ваши экспедиции спутали мне все карты и отвлекли от очень важных дел. А мои дела намного важнее ваших жалких жизней.
– Не сомневаюсь, – усмехнулся профессор. – Но тогда возникает вполне закономерный вопрос. Зачем тратить на нас так много времени и средств, если гораздо выгоднее было просто пустить в расход на месте?
– В вашем вопросе содержится ответ. Средства. Вы были совершенно правы, полагая, что средств на вас потрачено много. А я ничего не делаю в убыток себе. Заполучив вас, я сумею извлечь выгоду.
– И какую же, позвольте спросить? – не сдержался Васильев.
– Как вы уже, думаю, догадались, наши работы по созданию нового типа людей с окончанием войны не закончились. А проведение подобных экспериментов требует большого количества материала. Вы и станете таким материалом. Даже вы, профессор. Несмотря на возраст, вы еще достаточно сильны, чтобы безболезненно перенести испытание нескольких экспериментальных вакцин. О ваших спутниках я даже не говорю. Кроме того, черный рынок донорских органов требует постоянных поставок.
– Похоже, прошлое не дает вам покоя, – презрительно фыркнул Васильев. – Мне всегда было интересно, на что вы вообще способны как мужчина, если не причиняете никому боли и мучений? Думаю, в этом случае бы совершенно бесполезны.
– Ублюдок! – выкрикнул Штольц, нанося удар ногой в голову сидящему профессору.
Но Васильев, ожидая чего-то подобного, успел прикрыться руками. Он специально провоцировал старого врага на агрессию, чтобы тот вышел из себя. И ему это удалось. Сорвавшийся Штольц изо всех сил пинал его ногами, норовя попасть по самым уязвимым местам, но профессор, отлично зная, чего можно ожидать от подобного подонка, продолжал ловко прикрываться. Он даже не думал о том, что делает. Словно все старательно забытые навыки, которые помогали ему выживать в лагере, разом вернулись. Именно так он еще мальчишкой защищался от ударов лагерных капо и конвоиров.
Ко всему прочему, особой силы в ударах Штольца не было. Как ни крути, а возраст давал о себе знать. К тому же он слишком долго жил спокойной жизнью, занимаясь бизнесом, а не спортом. Тренажерный зал посещал только для поддержания общей физической формы. Все это Васильев понял после первых же посыпавшихся на него ударов.
Свернувшись в клубок на боку, он старательно прикрывал голову руками, продолжая презрительно смеяться. Этот смех вызвал очередной приступ бешенства у противника, и Штольц, тяжело дыша, кликнул охрану. Вот это было уже опасно. Два мордоворота, ворвавшись на крик шефа, с ходу ринулись избивать старого профессора дубинами.
Разом оборвав свой смех, Васильев продолжал старательно прикрываться руками, собрав в кулак всю волю и мечтая только о том, чтобы снова получить в руки свою старую двустволку. Резкой командой остановив избиение, Штольц, уже взявший себя в руки, медленно присел над лежащим профессором и тихо, почти интимно, проговорил:
– Это только начало, славянский выродок. Мои парни будут повторять эти упражнения каждый день. До тех пор, пока ты раз и навсегда не отучишься смеяться над тем, кого сама природа поставила над тобой.
– Надо мной всегда был только Господь, – прохрипел в ответ Васильев.
Не найдя что ответить, Штольц медленно выпрямился и, храня гордое молчание, вышел из камеры. Не получив новых указаний, громилы последовали за ним. Дверь захлопнулась, и профессор, с трудом перебравшись на матрас, принялся подсчитывать потери. Рот был полон крови, болели спина и грудь, но особых повреждений не наблюдалось. Очень хотелось пить, но Васильев сдержал себя. Убедившись, что ничего, кроме кучи синяков, нет, он презрительно усмехнулся и, не таясь, в полный голос сказал:
– Вырожденцы. Даже бить толком разучились.

* * *

Бродя по кабинету из угла в угол, начальник охраны Карл пытался понять, что происходит, и куда пропали четыре группы его людей. Точнее, сначала пропала группа чистильщиков, вывозивших отработанный материал. На их поиски была отправлена еще одна группа, так же бесследно исчезнувшая. После этого Карл отправил сразу две группы по шесть человек в каждой. Первая должна было проверить территорию у оврага, вторая – посетить несколько соседних деревень. Местное население нужно было держать в повиновении, чтобы не возникало глупых мыслей сопротивляться или того больше – напасть на монастырь. В итоге обе группы словно в воду канули. Ко всем прочим бедам, в свою резиденцию вернулся хозяин и первым делом приехал в монастырь – проверить, как исполнены его приказы.
Устроив разнос своим бешеным сучкам, он заперся в кабинете с Лизой, и выйдя оттуда через два часа, решительно потребовал к себе Карла. Выслушав его версию о случившемся убийстве, хозяин долго молчал, после чего задумчиво протянул:
– То, что вы не стали ослаблять гарнизон, отправляя людей на поиск неизвестного, правильно. Проводимые фройляйн Лизой исследования слишком важны, чтобы оставлять их без необходимого прикрытия. Но мне не нравится, что начали исчезать наши люди. Этого нельзя оставлять без ответа. Что вы планируете делать?
– Прежде всего, мне нужно разобраться, кто именно осмелился бросить нам вызов, – осторожно начал Карл. – Устраивать бойню прямо в деревнях я не хочу. И дело не в человеколюбии, а в нецелесообразности таких действий. Это может привлечь к нам ненужное внимание. Слишком долго здесь было тихо. Думаю, нужно послать людей просто поговорить с местными. Без шума, драк и тому подобных выступлений.
– А почему вы решили, что местные будут говорить с вами?
– Контраст. Обычно мы приходим туда или собирать материал, или проводить экзекуции. А в этот раз мы просто будем задавать вопросы. Кто-нибудь да заговорит.
– Хорошо. Но на эти переговоры отправитесь не вы. Вы нужны мне здесь. Пусть это будет кто-то из ваших людей, который способен грамотно выполнять полученный приказ.
– Надеюсь, ваши телохранители не примут в этом участия?
– Не будьте таким злопамятным, Карл, – усмехнулся в ответ хозяин.
– Я не злопамятен. Я рачительный командир, и не люблю терять толковых, перспективных ребят из-за глупой прихоти, – решился ответить начальник охраны.
– Согласен, выходка была более чем глупая. Но злостью ничего не изменишь. Так что постарайтесь забыть эту историю. Кроме того, из-за потери людей ваш гарнизон нуждается в подкреплении. Или вы хотите предложить мне что-то другое? В данное время я готов выслушать любое толковое предложение. Но учтите, Карл, именно толковое.
– Я давно хотел спросить, хозяин, есть ли еще смысл держать сразу два поселения? Тем более теперь, когда северное раскрыто.
– Мне нравится ваша прозорливость, Карл. Рудник в Непале выработан почти полностью, а основные исследования проводятся здесь. Пожалуй, действительно пришло время закрыть северное поселение и перевезти всех его обитателей сюда. Все лишнее оборудование и технику я смогу продать правительству. Возможно, мы так и поступим. Но это в будущем, а пока займитесь выяснением главного вопроса. Куда подевались ваши люди, и кто осмелился напасть на них.
– Я сегодня же сформирую группу, которая будет заниматься только этим. Я и сам теряюсь в догадках, но продолжаю утверждать, что местные здесь ни при чем.
– Что дает вам такую уверенность?
– Убийства. Так действовать мог только человек, отлично подготовленный. Не боящийся крови и готовый убивать. Среди местных такого просто нет. Это не глупые фантазии, хозяин. Моя уверенность основана на фактах. Удар, сломавший шею девчонке, усевшейся отлить, мог нанести только профи. Про вторую я не говорю. Скорее всего, согнувшись после удара в живот, она сама подставила под удар шею. Об этом говорит перелом основания черепа. Но первую убили, ударив в подбородок. И вот здесь человек, наносящий такой удар, должен быть мастером.
– Почему именно мастером? – с заметным интересом спросил хозяин.
– Точность, с которой нанесен удар, говорит сама за себя. Сломана не только шея, но и челюсть. Причем челюсть сломалась именно в точке удара. Подбородок.
– Похоже, вы правы, и бил действительно мастер, – подумав, кивнул хозяин. – Что ж. Начинайте формировать группу и обо всех новостях докладывайте сразу мне. Напрямую.
– Слушаюсь, хозяин, – вытянувшись в струнку и щелкнув каблуками, ответил Карл.
Вырвавшись из хозяйского кабинета, он тут же развил бурную деятельность и, не обращая внимания на кислые мины хозяйских охранниц, собрал в своем кабинете тех, кому мог полностью доверять. Пользуясь тем, что толстые двери его кабинета не пропускали ни звука, он тихо поставил отобранным бойцам задачу и, отпустив их, обессиленно перевел дух.
Разговор с хозяином отнял у него больше сил, чем суточный кросс по джунглям. Власть старика над личным составом поселений была безгранична. Каждый из живших здесь отлично понимал, что его жизнь и благосостояние полностью находятся в руках хозяина. Так было всегда, и оспорить это не решался никто. Ведь только хозяин знал все необходимое о финансах организации и имел доступ к банковским счетам.
Не станет его – и не станет самих поселений. И дело тут было даже не в деньгах. Привыкшие жить в замкнутом, обособленном мирке, они терялись в большом мире. Даже выезжая из поселений по необходимости, они спешили вернуться обратно, в привычный для них мир. Но едва дверь за отобранной группой закрылась, как на пороге появилась Грета.
Войдя в кабинет не спрашивая разрешения, девица бесцеремонно уселась на край стола и прямо спросила:
– Что тебе приказал старик?
– Хочешь знать приказ хозяина, спроси у него, – буркнул Карл, поднимаясь на ноги.
– Никак не можешь забыть ту историю, – понимающе кивнула Грета. – Лучше надо было готовить своих сопляков.
– Те ребята только начали тренироваться. Они изначально были вам не противники. Но дело не в них. Я всегда вас терпеть не мог. Тебя и твоих тварей.
– И за что же, позволь спросить?
– Долго объяснять. Да и бесполезно. Такие, как ты, человеческого языка все равно не понимают.
Карл подошел к двери, всем видом демонстрируя, что ему пора уходить. Но эта пантомима не произвела на Грету никакого впечатления. Не двинувшись с места, она качнула ногой и, помолчав, ответила:
– Говоря откровенно, твое отношение ко мне меня мало волнует. Сейчас мне не до тебя. Но если тебе известно нечто имеющее отношение к моим девчонкам, я должна это знать. Не заставляй меня применять кардинальные меры. Один на один ты, может, и сильнее, но в коридоре стоят еще четыре моих девочки, так что сам понимаешь, что с тобой будет, если мне придется позвать их.
– Ну так зови, – презрительно усмехнулся Карл. – Зови, и посмотрим, что из этого получится.
– Припрятал козырь в рукаве, – настороженно посмотрев на него, протянула Грета. – Только помни, им не всегда можно будет воспользоваться.
– Как же ты мне надоела, – вздохнул Карл. – Я уже сказал, иди к хозяину и задавай свои вопросы ему. У меня свои дела, и тебя они не касаются.
– Значит, ничего интересного ты мне не скажешь, – перевела его ответ Грета.
– Я уже все сказал. А теперь мне нужно идти, – решительно ответил Карл, кивком указывая на дверь.
– А разве я тебя держу? – иронично усмехнулась девица.
– Не надейся. Одну я тебя в своем кабинете не оставлю. И учти: после твоего ухода прикажу проверить его на наличие жучков.
– Ого! Все так далеко зашло? Не понимаю причины такого недоверия, – откровенно растерялась Грета.
– Странный вопрос, – пожал плечами Карл, нетерпеливо поигрывая связкой ключей.
– Ничуть. Наоборот, я действительно удивлена. То, что ты стараешься держать своих слабаков подальше от моих девчонок, я еще как-то могу понять, но какие у тебя причины не доверять мне?
– Я уже все сказал. А теперь просто уходи. Мне надоело попусту терять время.
– Однажды я уже предупреждала тебя, что со мной ссориться себе дороже. Но ты не слушаешь хороших советов.
– Когда-то мне дали совет никогда не слушать чужих советов, – усмехнулся в ответ Карл, автоматически опуская руку в карман легкой куртки.
Заметив этот жест, Грета моментально подобралась и, не спуская глаз с его руки, медленно поднялась со своего насеста. Сделав шаг в сторону, Карл пропустил ее в коридор, и лишь когда девица отошла на несколько шагов от двери, вышел сам.

* * *

План Алексея был вполне в духе партизанской войны. По команде Суно охотники, хорошо владевшие луком, блокировали все дороги к монастырю. Не мудрствуя лукаво, на каждую из так называемых дорог было брошено бревно, сдвинуть которое могли не менее четырех человек. Возле этих засек и устраивались засады.
Сам Алексей устроился у самой ограды с трофейным ремингтоном в руках. Чтобы не вводить своих соратников в соблазн, он оставил все огнестрельное оружие себе. Режим строжайшей тишины не должен быть нарушен ни в коем случае. Эту нехитрую истину он постарался донести до всех и каждого. Попытавшийся спорить с ним Суно, выслушав его доводы, задумчиво потеребил нижнюю губу и согласился:
– Твой прав. Эти людь не должен знать, кто их убивать. У них много огневой оружие.
– Именно поэтому я и требую, чтобы твои парни обязательно уносили трупы. Тела нужно прятать так, чтобы никто не нашел. Этим людям с первого взгляда станет понятно, от чего наступила смерть. Ты сам говоришь – это убийцы.
– Да, они убийца, – кивнул Суно.
– Тогда объясни это своим людям. Пойми ты наконец: они для нас слишком хорошо вооружены. Мы не можем ошибиться. Иначе они придут в деревни, убьют всех взрослых и уведут всех детей.
Убеждая его, Алексей специально нагнетал обстановку, играя на чувствах доктора. Но другого выхода у него не было. Отлично зная, что возиться с трупами – дело совсем не аппетитное, он старался добиться обязательного выполнения своих требований. Впрочем, доктор и сам все отлично понимал. Другое дело, что обычные обитатели деревень не видели особой необходимости в такой секретности.
Никогда не участвовавшие в настоящей войне, эти бесхитростные обитатели джунглей всегда были только жертвами в любом вооруженном конфликте. Их притесняли, убивали, сгоняли в лагеря для беженцев, и все, что они могли противопоставить своим мучителям, – только луки, стрелы и копья с костяными наконечниками. С этим оружием они охотились, чтобы прокормить семьи, защищали свой скот от хищников, а теперь начали охоту на убийц.
Зная, что никого из жителей деревни не пощадят, если фашистам станет известно про начавшуюся охоту, Алексей старался сделать все, чтобы дело не оказалось под ударом из-за простого недосмотра или лени. Убедившись, что Суно понял его как следует и постарается убедить своих соплеменников, Алексей вернулся на свой наблюдательный пост.
Сидя в густых ветвях дерева, он старательно высматривал в прицел ружья каждого, проходившего по территории монастыря. Больше всего его удивляло, что все охранники были поразительно похожи между собой. Заметив очередной джип, выкатившийся из-за здания костела, Алексей насторожился и, негромко окликнув сидящего под деревом Суно, прошипел:
– Еще одна машина выезжает. В ней четверо. Нужно сказать парням, чтобы одного взяли живьем. Мне нужно его допросить.
– Твоя глупый? – растерянно хмыкнул доктор. – Хочешь, чтобы отсюда кричать людь не убить их?
– Черт, я забыл совсем, что рациями они пользоваться не умеют, – пробурчал Алексей себе под нос. – Ладно, допросим следующих.
Припав к прицелу, он продолжал осматривать двор. Заметив десяток девиц, неожиданно высыпавших на улицу, он насторожился и, наведя прицел на самую татуированную, тихо выдохнул:
– Бах. Здорово было бы вот так, по одному, как в тире.
На дороге послышался гул мотора, и из-за поворота выехал огромный «линкольн-навигатор». Таких зверей в этих местах Алексей еще не видел, поэтому, быстро поймав машину в перекрестье прицела, настороженно замер. Подкатившись к дверям, машина остановилась, и из салона неспешно выбрался пожилой мужчина в отличном костюме, со шрамом на щеке.
Заметив, как вытянулись в струнку мускулистые охранницы, Алексей понял, что в монастырь прибыло высокое начальство.
– Вот этого гуся нужно обязательно взять живьем, – пробормотал он, продолжая наблюдать за стариком.
Как только тот скрылся в здании, Алексей бесшумно соскользнул на землю и, присев рядом с доктором, быстро поведал ему о приехавшем. Внимательно выслушав новость, Суно испустил удрученный вздох и мрачно произнес:
– Их большой приехал. Теперь все плохо стать.
– Почему? – не понял Алексей.
– Он умный и много деньги. Он приказать всех убить и дать власти много деньги. Власти молчать и смотреть на все через рука.
– Значит, нужно сделать так, чтобы он не смог связаться с властями.
– Но как это делать?
– У нас есть отличное ружье: как только они выставят из окна антенну, мы сможем испортить ее.
– И что будет?
– Они лишатся связи и не смогут вызвать помощь властей.
– Нет. Власть не давать им помощь. Они просто смотрят в другой сторона и не спрашивать, если здесь случается плохой вещь. Страшно другой. Там, день идти, есть еще один место, где много плохой людь. Помощь сюда прийти оттуда.
– Здесь есть еще одно поселение? – растерялся Алексей. – Так чего ж ты раньше молчал?!
– Там нет больница. Там жить этот старик. Его дом. Но там много охрана. Женщина. Большой, сильный и очень злой. Они всегда убивать мой людь, когда выходить за ворота.
– Значит, нам нужно сделать так, чтобы из того поселения никто не вышел. Так же, как мы сделали это здесь.
– Зачем?
– Как это зачем? Ты же сам хотел убить всех белых в этих поселках.
– Хотеть. Но их много, и у них есть огневой оружие. Всех моих людь убить, когда узнать, что это мы делать.
– Эй, приятель, похоже, ты уже начал сдаваться. Так не пойдет. Ну-ка, посчитай, сколько бандитов мы уже убрали?
– Мало. Там их все равно еще много есть, – вздохнул Суно.
– А если я заставлю их всех выйти оттуда? Ты сможешь сделать так, чтобы твои охотники начали убивать их в джунглях? – подумав, спросил парень.
– Если они выйти джунгли, мы их всех убить. Но как ты это сделать? – все тем же безжизненным голосом спросил Суно.
– Есть идея, – усмехнулся Алексей, показывая ему рацию, взятую у одного из бандитов. – Нужно найти место, куда я смогу их завести, и где твои люди смогут их уничтожить. Место для засады.
– Не надо место. Чем много они ходить по джунгли, тем лучше мой людь их убивать. Пусть они искать тебя, а мой людь найти их.
– Тогда собирай своих лучших людей, и завтра начнем игру, – хищно усмехнулся Алексей.
Суно кивнул, но ответить не успел. Из кустов вывалился мальчишка-посыльный и, подскочив к доктору, что-то восторженно протарахтел. Удивленно переспросив, Суно быстро поднялся на ноги и, повернувшись к Алексею, перевел:
– Они схватить тот людь, что недавно ехал наш деревню. Там нет оружие, но есть двадесять гранаты.
– Два десятка?! – переспросил парень, одним прыжком оказавшись на ногах.
– Да.
– Отлично. Вот теперь мы можем устроить им настоящую засаду, – азартно потер руки Алексей.
Ему давно уже осточертело сидеть под этим проклятым забором, высматривая все, что только возможно. Подхватив ружье, он рысью помчался за своими проводниками. Джип уже загнали в лес, где среди колючих кустарников образовался самый настоящий гараж: два грузовика и пара джипов, отбитые в предыдущих нападениях. Водить машину он сам наспех обучил нескольких местных ребят, просто показав им, что нажимать и куда включать.
Добравшись до деревни, он первым делом нырнул в хижину к доктору, где хранилось все добытое оружие и оборудование. Выбрав из кучи барахла пару раций с еще не окончательно севшими батареями, он повесил их на пояс и, откинув крышку деревянного ящика, едва не облизнулся от удовольствия. С такой кучей небольших, но очень мощных гранат, он вполне может разнести в щепки маленькую крепость.
Что, впрочем, ему и предстояло совершить. Но рисковать попусту он не собирался. Мало было просто вытащить пленников. Их еще нужно было доставить до ближайшего консульства России. Вести по джунглям кучу неуклюжих ученых – с озверелыми охранниками на хвосте – он не собирался. Достав из ящика несколько гранат, он аккуратно ввинтил в них взрыватели и, выйдя на улицу, отправился искать Суно.
Доктор уже успел собрать вокруг себя пару десятков охотников и теперь доходчиво что-то втолковывал им. Увидев Алексея, Суно ткнул в него пальцем, и охотники, дружно оглянувшись, одобрительно закивали головами. Не понимая, что происходит, парень вопросительно покосился на доктора. Чуть усмехнувшись, Суно пояснил:
– Я сказать им, что ты взять на себя игра приманка и завести наш враг джунгли. Они охотник и знать, что приманка почти всегда умирать. Они уважать тебя за смелый.
– Знаешь, как пользоваться этими штуками? – кивнув, спросил Алексей, показывая ему гранату.
– Да, знать, – уверенно кивнул Суно.
– Тогда раздай каждому, кто будет участвовать в засаде, по одной штуке и объясни, что делать. А самое главное, чтобы они использовали их только в том случае, когда врагов будет больше трех. Гранат слишком мало, чтобы тратить их впустую. Сможешь?
– Да, я смог, – ответил доктор, забирая у него гранаты.
Алексей вернулся в отведенную ему хижину и, устало опустившись на циновку, заменявшую ему постель, задумался. Парню предстояло выманить всю свору, что оставалась в монастыре, в погоню за собой, презрев осторожность и опасности.
Сделать это можно только одним способом. Убив кого-то, кто очень многое значит для них. Кого-то из главарей. Будет даже лучше, если сразу несколько таких человек. А еще лучше будет захватить их живьем. Но додумать свою мысль Алексей не успел. Висевшая на входе циновка зашуршала, и в хижину вошел Суно в сопровождении девушки. Удивленно покосившись на нее, Алексей с интересом посмотрел на поднос в ее руках и, повернувшись к доктору, спросил:
– Я теперь такая важная персона, что мне приносят еду прямо в дом?
– Нет. Я сказать свой людь, что тебе надо много отдохнуть и думать. Это Джина. Она помочь тебе жить.
– В каком смысле? – не понял Алексей.
– Она смотреть твой дом и принести еда. А еще делать твой сон приятный. Ну, как у вас жена, только на время. Старики узнай, что ты стать смелый приманка, и прислать ее, – невозмутимо ответил Суно.
– Похоже, они уверены в моей смерти, – криво усмехнулся Алексей.
– Ты придумать опасный игра. Очень опасный, – пожал плечами доктор. – Я идти, а Джина заботиться о твоя настроение.
Лукаво подмигнув ему, Суно поднялся и, негромко что-то сказав девушке, вышел. В ответ на его слова девчонка звонко рассмеялась и, бросив на Алексея озорной взгляд, смиренно опустила глазки, делая вид, что смущена. В том, что смущение в этих местах имеет отдельный смысл, парень уже успел убедиться. Особенно в том, что касается естественных потребностей организма.
Так, например, в туалет здесь по одному не ходили. Слишком много опасных хищников, которые не прочь полакомиться человечиной. Это же касалось и интимных отношений. Плетеная хижина была рассчитана не на одну семью, а на несколько поколений. Так что бывать в одиночестве, любому из членов семьи, было проблематично.
Понимая, что прогонять девчонку бесполезно, Алексей знаком велел ей поставить принесенное на низенький столик и присаживаться рядом. Ловко расставив принесенную посуду, Джина опустилась на циновку, целомудренно поджав под себя ноги и не поднимая на Алексея глаз. Парень с интересом наблюдал за каждым ее движением. Он так и не смог понять, как эти женщины умудряются сидеть, поджав под себя ноги, чтобы их юбки при этом не сваливались.
Удивление его было не случайным. Булавок, заколок и тому подобных приспособлений здесь и в помине не было. Поэтому женщины просто оборачивали отрез цветастой хлопчатобумажной ткани вокруг талии и завязывали хитрым узлом. Плюнув на местную моду, Алексей с интересом покосился на сидящую рядом девушку и невольно отметил, что она действительно красива.
Огромные, черные глаза, полные, мягкие губы, мягкий овал лица, обрамленный шапкой завитых мелким бесом волос. Не высокая, но очень женственная, она действительно вызывала интерес к себе. Почесав в затылке, решая, с чего начинать знакомство, Алексей ухватил со стола маисовую лепешку и, разломив ее пополам, протянул половину Джине.
Улыбнувшись, девушка взяла угощение и, благодарно кивнув, подвинула ему тарелку с каким-то рагу. С подозрением разглядывая лежащее на тарелке мясо с какими-то овощами, Алексей попытался припомнить, чье именно мясо здесь используют в пищу. По всему выходило, что ничего особо экзотического в тарелке не найдется. Немного успокоившись, он решительно запустил в рагу свою вилку, а попробовав, не удержался от одобрительного мычания.
Внимательно следившая за его реакцией Джина радостно улыбнулась и, кивнув, протарахтела что-то с пулеметной скоростью.
– Прости, подруга, но по-вашему я ни в зуб ногой, – улыбнулся парень.
Ткнув пальцем в рагу, он показал ей большой палец, таким образом выразив свое одобрение. Радостно улыбнувшись в ответ, Джина принялась с явным удовольствием уплетать свою порцию. Вечер закончился так, как и было задумано. Решительно погасив глиняный светильник, Алексей улегся на циновку, и уже через минуту рядом с ним оказалось гибкое, горячее тело красавицы. Плюнув на все условности и сложности жизни, парень решительно прижал ее к себе, решив оставить проблемы до утра.
Суно разбудил парня с первыми лучами солнца. Пора было начинать подготовку к охоте. Достав из рюкзака все патроны к карабину, Алексей сунул за пояс пистолет и, рассовав по карманам обоймы к нему и рожки к автомату, вышел на улицу. Перенастроив одну пару раций на другую волну, он отдал одну рацию Суно. Еще раз обговорил все действия и решительно направился в сторону монастыря.
Несколько подходящих засидок давно уже были оборудованы в ветвях деревьев, стоявших у самого забора. Именно ими Алексей и планировал воспользоваться на первом этапе. Устроившись поудобнее, он приник к прицелу, тщательно осматривая двор. Все те же несколько пар охранников медленно бродили по территории, даже не пытаясь осматривать прилегающий к периметру лес.
Стрелять по простым охранникам Алексей считал пустой тратой боеприпасов. Ему нужен был кто-то, за потерю кого его бросятся искать. Нужно было любым путем вывести из себя охрану и заставить их покинуть охраняемую территорию. Лезть на прорыв туда, где есть арсенал и всегда можно пополнить боезапас, было глупо. Посылать на смерть простых крестьян и пастухов Алексей был не вправе.
Неожиданно дверь здания распахнулась, и во двор высыпал десяток все тех же кожаных девиц. Хищно усмехнувшись, Алексей навел перекрестье прицела на самую здоровенную из них, и уже приготовился нажать на курок, когда из дома вышел все тот же старик со шрамом. Такой удачи парень не ожидал. Он был абсолютно уверен, что старик еще вчера вернулся в свою резиденцию. Вот теперь можно было поиграть.
Когда девицы окружили старика, вытягиваясь перед ним чуть ли не по стойке смирно, парень выцелил уже приговоренную татуированную девицу и, задержав дыхание, плавно нажал курок. Мощный ремингтон рявкнул, выплевывая острую девятимиллиметровую пулю. Судя по отдаче, патроны для этого оружия были сделаны на заказ.
Не отрывая приклад от плеча, Алексей одним плавным движением передернул затвор и снова припал к прицелу. Выстрел, прозвучавший в благостной утренней тишине, заставил всех растерянно замереть на месте, словно зайцев, выхваченных ночью на дороге автомобильными фарами. Стоявших рядом с девицей обдало брызгами крови и мозгов. Удивленно проведя пальцами по щеке, старик с одурелым видом уставился на испачканную кровью руку.
Немая сцена длилась пару секунд, после чего у дверей здания воцарился хаос. Девицы скопом кинулись на старика, сбивая его с ног и торопясь закрыть собственными телами. Охранники периметра, с дубинами в руках, бестолково метались по территории, старательно вертя головами во все стороны. Над всем этим великолепием раздавались пронзительные вопли командиров и яростные вопли ушибленных девиц. Падать на землю с голыми локтями – не самое приятное занятие.
Глядя на эту вакханалию, Алексей презрительно усмехнулся и снял с пояса рацию, настроенную на волну охраны. Несколько раз нажав клавишу и убедившись, что один из командовавших охраной мужиков услышал щелчки, Алексей громко, четко произнося слова, сказал:
– Алло, гараж. Хорош гавкать. Дай матюгальник кому-нибудь, кто человеческий язык понимает.
Говорил он не отрываясь от прицела, и с удовольствием отметил, что его речь произвела эффект не меньший, чем выстрел. Посмотрев на рацию так, словно она заговорила сама собой, мужик в несколько шагов пересек площадку у дверей, где девицы все еще валяли по земле своего подопечного, и, перекрывая их визг, громко что-то произнес.
Из кучи тел высунулась рука и, ухватив рацию, снова скрылась. Послышалась резкая команда, и над двором воцарилась тишина. Рация Алексея ожила, и в динамике послышался хорошо поставленный голос, заговоривший по-английски.
– Кто вы, и что вам нужно?
– Я же сказал, мне нужен кто-то, кто способен говорить по-русски. Ваш собачий лай меня не устраивает, – рыкнул в ответ Алексей, с трудом вспомнив подходящие к случаю слова.
После такого ответа возникла долгая пауза. Затем снова послышалась команда, и девицы, быстро поднявшись на ноги, выстроились в шеренгу, создавая между стариком и джунглями живой щит. Мужик, с рацией которого связался Алексей, рявкнул очередную команду, и к девицам присоединились охранявшие территорию мужчины.
Наблюдая за этими перемещениями, парень увидел поднявшегося старика. В следующую минуту из его рации послышался все тот же голос:
– С чего вы взяли, что здесь есть кто-то, кто может говорить по-русски?
– Я это знаю, – коротко ответил Алексей и, подумав, добавил: – Я хочу говорить с профессором Васильевым. Я знаю, что он у вас.
– Кто ты такой?! – прозвучало в ответ с такой яростью, что Алексей невольно вздрогнул.
– Похоже, по-хорошему вы меня понимать не желаете, – зарычал он в ответ, наводя перекрестье прицела на крайнюю в шеренге девицу.
Ремингтон рявкнул во второй раз, и все стоявшие снова повалились на землю. Один из охранников шагнул было к дверям, но Алексей уже успел дослать патрон. Раздался третий выстрел, и самый торопливый рухнул на землю, окатив мозгами двери здания.
– Всем оставаться на месте. Говорить я буду только с Васильевым, – прорычал Алексей в микрофон рации.
– Но моим людям нужно привести сюда профессора, – попытался возразить старик.
– Не держи меня за дурака. В здании есть люди. Вот пусть и сбегают.
Судя по скисшей физиономии мужика, такой расклад его совершенно не устраивал, но выхода не было. Забрав у одного из охранников рацию, он быстро что-то приказал и, отдав прибор обратно, демонстративно принялся разглядывать зеленку. Заметив его выступление, Алексей чуть усмехнулся и, качнув головой, проворчал:
– Ну-ну. Давай. Только смотри, чтобы гляделки не выскочили.
Отлично зная, как нужно маскироваться среди ветвей, парень расположился так, чтобы все его тело находилось за стволом дерева. На толстой развилке ветвей лежало только цевье карабина, и голова парня лишь чуть выступала над ним. Выбирая место, Алексей специально подобрал такое, чтобы за спиной сидящего не было просветов в кроне.
Понимая, что еще один выстрел под таким тщательным наблюдением его выдаст, Алексей осторожно соскользнул с дерева и, прячась за высокой травой, быстро сменил позицию. Здесь оказалось даже удобнее. Расстояние в сто пятьдесят метров давало отличную перспективу на двор и стоявших там людей.
Устроившись на новом месте, Алексей бросил быстрый взгляд на крышу здания и, не удержавшись, от души выругался. Его прикидки по поводу огневых точек оказались верными. По углам приземистого здания были оборудованы пулеметные гнезда, и теперь на стороне, обращенной к наружной части территории, копошились двое над установлением треноги.
Крупнокалиберный пулемет, с перфорированным кожухом на стволе и широким раструбом, уже старательно ощупывал джунгли. Вот этого ни в коем случае нельзя было допускать. Один пулеметчик на такой позиции мог сильно усложнить жизнь целой роте нападающих. Нужно было не просто убрать оттуда людей, а сделать так, чтобы перестал работать сам пулемет.
Достав из кармана патрон, Алексей задумчиво взвесил его на ладони, поглядывая на стальное чудовище, торчавшее над крышей. Открыв затвор, парень снова зарядил карабин и, дослав патрон, старательно осмотрелся. Чуть потоптавшись на плетеном помосте, Алексей устроился поудобнее и, прижав приклад к плечу, начал прицеливаться.
Пользуясь тем, что угол стрельбы из пулемета был смещен сверху вниз, он навел перекрестье прицела на корпус пулемета, желая всадить пулю прямо в ударно-спусковой механизм. Дождавшись, когда пулеметчик прекратит возиться с лентой и изготовится к стрельбе, Алексей плавно нажал на спуск. Тяжелая пуля ударила по корпусу с такой силой, что пулеметчика выбросило из гнезда. Опрокинув попутно своего напарника, охранник испуганно вскрикнул и замер, больше не пытаясь подняться.
Легкий ветерок моментально унес облачко пороховых газов в сторону. Во все глаза пялившийся на зеленку мужик громко выругался и принялся быстро оглядываться. Не давая ему опомниться, Алексей выхватил из-за пояса рацию и, поднеся ее к губам, зарычал:
– Еще одна такая выходка, и я вас всех перестреляю.
В запарке парень произнес угрозы по-русски, но, судя по реакции осажденных, его вполне поняли. Ответа не последовало, но дверь здания распахнулась, и во двор выпихнули Васильева. Получив сильный толчок в спину, профессор едва удержался на ногах и, просеменив по инерции несколько шагов, подслеповато прищурился, автоматически прикрывая глаза от яркого утреннего солнца. В прицел Алексей успел разглядеть, что старику здорово досталось; но сейчас было не до эмоций.
Одна из девиц тут же ухватила профессора за плечо и, поставив его перед собой, зажала шею старика в локтевом сгибе. Алексей, как опытный рукопашник, моментально узнал захват. Это называлось «стальной зажим». Минута – и человек теряет сознание, полторы – и мозг начинает умирать от перекрытого кровообращения. Скрипнув от злости зубами, Алексей навел прицел на девицу и замер, всматриваясь в лицо старого профессора.
Васильев выглядел осунувшимся, усталым и каким-то потерянным. Синяк на нижней челюсти и окровавленные губы сказали парню больше, чем любые слова. Васильева били. Эти твари осмелились поднять руку на беспомощного старика, не способного даже толком защитить себя. В груди Алексея всколыхнулась волна дикой ярости.
Тем временем из-за живого щита высунулась рука с рацией, и Васильев, скосив глаза, растерянно покосился на протянутый прибор. Потом, чуть кивнув, он осторожно взял рацию в руку и, поднеся к лицу, негромко заговорил:
– Алло, с кем я говорю? Вы меня слышите?
– Слышу, Олег Борисович. Как вы там? – ответил Алексей, подсознательно отмечая глупость заданного вопроса.
– Господи, Лешенька! – ахнул профессор, вцепляясь в рацию обеими руками. – Живой!
– Живой, Олег Борисович. Вы же сами говорили: чтобы убить одного русского солдата, десятка фашистских подонков маловато будет, – улыбнулся Алексей, пытаясь говорить как можно теплее.
– Да как же это? Как ты тут оказался, сынок? – зачастил профессор, не веря собственным ушам.
– Погодите, Олег Борисович, – остановил его Алексей. – Сейчас вы нужны мне как толковый переводчик. Скажите им, что любой, кто посмеет причинить вред вам или любому из захваченной экспедиции, будет убит. И начну я с той, что сейчас держит вас. Скажите ей: не уберет грабли, лишится головы.
– Я все скажу им, Лешенька. Все. Но сначала хочу сказать тебе. Не оглядывайся на меня. Делай что нужно, а за меня не бойся. Даже если в меня стрелять придется. Не думай. Стреляй.
– Олег Борисович…
– Погоди. Дослушай. Они торопят. Я старик, Алексей. Терять мне нечего. Так что делай, что считаешь нужным, и, если уж возникнет необходимость, стреляй в меня. Лучше от руки своего друга погибнуть, чем от их пыток.
Опустив рацию, профессор начал дословно переводить сказанное Алексеем. Слова парня произвели на бандитов эффект красной тряпки. Стоявшие в шеренгу охранники дружно принялись ругаться, судорожно оглядываясь и пытаясь заметить противника. Видя, что выполнять его требование державшая профессора девица не собирается, Алексей убрал рацию и, мысленно перекрестившись, начал прицеливаться.
На этот раз он целился тщательно как никогда в жизни. Сжав зубы, он выбрал точку над правой бровью девицы, чуть сместив прицел к виску. Очевидно, охранница была левшой, потому что держала профессора за горло в локтевом сгибе левой руки. Продолжая целиться, Алексей краем сознания отметил, что девица, основательно побледнев от испуга, продолжает держать профессора не так крепко, как раньше.
«Господи, помоги», – подумал парень, плавно нажимая на крючок.
Грянул выстрел, и Алексей с замиранием сердца увидел, как рухнули оба. Профессор и его конвоир. Но спустя пару секунд Васильев, тяжело перевернувшись на бок, начал вставать на ноги.
– Получилось!
От радости Алексей чуть не завопил во весь голос. Вовремя опомнившись, он навел прицел туда, куда так внимательно смотрел профессор. Судя по его мимике, произносилось там явно что-то неприятное. Поднявшись на колени, Васильев подобрал выпавшую при падении рацию и, поднеся ее к губам, перевел:
– Алексей. Они говорят, что если вы немедленно не сдадитесь, то вся экспедиция будет уничтожена. Вы правильно угадали. В здании есть еще люди, и они получат приказ расстрелять всех, если вы немедленно не сложите оружие. А в доказательство, он прикажет выбрасывать из дверей головы убитых. По одной, каждые пять минут.
– Если доживут до этого. Скажите им, что если хоть один волос упадет с головы любого сотрудника экспедиции, я прикажу разнести в клочья и этот монастырь, и соседнюю резиденцию. Благо гранат у нас хватает. А это для наглядности. Ложитесь, профессор, – приказал Алексей, выхватывая из-за пояса вторую рацию. – Суно, давай.
Сидевший в кустах доктор ловко выдернул из гранаты чеку и, приподнявшись, швырнул ее прямо в сторону стоявших у входа. Грохнувший взрыв разметал шеренгу. Упавший по команде парня Васильев старательно прикрывал голову руками, тогда как все остальные участники этой сцены продолжали стоять. Начиненная шариками для большего поражающего эффекта, граната превратила в решето большую часть охранников.
Крики боли и вой кого-то из раненых заставили Алексея скривиться и сделать глубокий вдох. Убедившись, что профессор не задет, Алексей снова взялся за рацию, но сказать ничего не успел. Случилось то, чего он опасался с самого начала. С крыши здания неожиданно застучал пулемет, и на джунгли обрушился свинцовый шквал.
Отвлекшись на переговоры, Алексей совсем упустил из виду пулеметную точку, за что теперь и расплачивался. Отпрянув за древесный ствол, он мечтал только о том, чтобы никого из его новых друзей не зацепило случайной пулей. Единственное, чего он сейчас хотел больше всего, так это чтобы пулемет на минутку смолк, и тогда он сумеет вывести его из строя, как уже делал это.
Но секунды бежали одна за другой, а проклятая машина все не смолкала. Наконец этот благословенный момент настал. Судя по паузе, в пулемете кончилась лента. Высунувшись из-за дерева, Алексей, уже не таясь, всадил две пули подряд в пулеметный расчет, разом уничтожив его и, быстро переведя прицел на двери, в очередной раз громко выругался. Вся компания, которую ему удавалось так долго удерживать во дворе, успела сбежать.
Но самое паршивое, что бандиты увели с собой и Васильева. Теперь оставалось только ждать. Неожиданно рация профессора ожила, и Алексей услышал задыхающийся голос Васильева:
– Лешенька, они приказывают тебе сдаться, или начнут убивать пленников. Беги, сынок. Нас уже не спасти. Беги.
Послышалась гортанная команда, а затем выстрел. Рация зашипела и отключилась.
– Профессор! Олег Борисович! – выкрикнул Алексей, сжимая в кулаке рацию с такой силой, что пластмасса треснула.
Но рация продолжала молчать. Застонав от бессилия, парень со всего размаху отшвырнул прибор в сторону. Вот теперь он готов был уничтожить все живое в этих поселениях. Заметив в одном из окон какое-то движение, парень моментально вскинул карабин и, едва прицелившись, выстрелил. Даже не озаботившись выяснить результат своей стрельбы, он передернул затвор, и тут дверь здания распахнулась.
Из проема, поливая окрестные кусты автоматными очередями, хлынули охранники. Алексей успел сделать всего два выстрела, когда его засекли, и на дерево обрушился ураганный огонь. Понимая, что в данной ситуации ему нужно срочно оказаться на земле, чтобы не стать легкой добычей бандитов, парень просто спрыгнул с помоста.
Рухнув в густой кустарник, Алексей перекатился через спину, гася силу удара, и, подхватив карабин, метнулся в джунгли. Отбежав на пару десятков метров, он встал за дерево и, прицелившись, убил еще одного охранника, необдуманно сунувшегося к забору. Тут же послышались команды, и бандиты, разделившись на две группы, приступили к выходу за периметр по всем правилам военного искусства.
Одна половина продолжала обстреливать джунгли, прикрывая подельников, а вторая тем временем выбиралась за ворота. Быстро оглядевшись, Алексей уже присматривал направление, куда следовало отступить, когда рядом с ним, словно из-под земли, вырос доктор. Без слов забрав у него карабин, Суно отдал ему автомат и, ткнув пальцем куда-то в кусты, коротко сообщил:
– Мой людь там. Спешить.
И словно растворился в кустах. Удивленно посмотрев ему вслед, Алексей покрутил головой и, пригнувшись, метнулся в указанную сторону. Отбежав на сотню метров, он нырнул за очередное дерево и принялся ждать, старательно вслушиваясь в происходящее. По приближающимся треску и ругани он понял, что теперь бандиты будут искать его до потери сознания.
Как только из-за кустов появился первый охранник, парень срезал его одной короткой очередью и, не дожидаясь выхода остальных, снова метнулся в кусты. Главным теперь было не дать им вернуться обратно.
Эта погоня длилась почти два часа. То и дело останавливаясь, Алексей подпускал к себе преследователей и, пристрелив самого смелого или самого наглого, уходил дальше.
Добравшись до места засады, парень нырнул в очередные заросли и чуть не выстрелил в парнишку, выскочившего непонятно откуда, словно чертик из табакерки. Приложив палец к губам, паренек жестом велел ему пригнуться и бесшумно повел Алексея куда-то в сторону. Сообразив, что парень выполняет команду Суно, он покорно последовал за проводником, пытаясь угадать, куда тот его тащит.

* * *

В своей жизни Лиза повидала всякое, но видеть хозяина в такой ярости ей еще не приходилось. Получив известие, что отправленная в деревню группа тоже бесследно пропала, старик впал в настоящую истерику. Наорав на начальника охраны, хозяин отвесил увесистую затрещину своей главной охраннице и, приказав не беспокоить его без вызова, хлопнул дверью так, что посыпалась штукатурка.
Растерянно потирая щеку, Грета удивленно покосилась на захлопнувшуюся дверь и, повернувшись к Карлу, с угрозой буркнула:
– Только попробуй кому-нибудь рассказать.
– Отвяжись. У меня своих проблем хватает, – отмахнулся начальник охраны.
Пришедшая к старику с докладом Лиза, растерянно оглянувшись на Карла, неопределенно пожала плечами и, развернувшись, отправилась к себе. Лезть к хозяину, когда он в таком настроении, означало искать приключений на собственную пятую точку. Но уйти ей удалось не далеко. Дверь хозяйского кабинета распахнулась, и старик громовым голосом вернул ее обратно.
Сочувственно посмотрев на нее, Карл бесшумно исчез за поворотом коридора. Войдя в кабинет, Лиза быстро и по существу доложила о ходе работ. Выслушав ее, хозяин молча кивнул и, вздохнув, медленно прошелся по кабинету.
– Хорошо. Сейчас я не могу правильно оценить достигнутые вами результаты. Слишком много странных и необъяснимых событий произошло в последнее время. Так что возвращайтесь к работе. Как только наша доблестная охрана разберется с возникшими проблемами, мы вернемся к этому разговору.
Кивнув, Лиза развернулась и, выйдя из кабинета, с облегчением перевела дух. На этот раз ей повезло, буря пронеслась мимо. Вернувшись в лабораторию, она снова занялась своими исследованиями, как всегда, не замечая ничего вокруг. Было уже за полночь, когда Лиза, отключив компьютер, вернулась в свою комнату.
Избавившись от постоянного надзора со стороны настоятельницы, она зажила в своем собственном ритме, не привязанном к распорядку монастыря. Приняв душ, девушка улеглась в постель и моментально уснула, едва коснувшись головой подушки. Будильник был установлен на восемь утра, и Лиза рассчитывала выспаться, но судьба распорядилась по-своему.
Из сладких объятий сна ее вырвали выстрел и истошные крики во дворе. Выскочив из кровати, она, как была, в майке и трусиках, подскочила к окну и растерянно выглянула наружу. Картина, открывшаяся ее глазам, заставила Лизу вздрогнуть и испуганно сжаться в комок. Одна из девиц-телохранителей лежала на земле, а вокруг ее головы быстро расползалась огромная лужа крови.
Дальше события начали развиваться с неимоверной скоростью. Стоя у окна, Лиза испуганно наблюдала, как упала еще одна охранница, также получив пулю в голову. Как вывели из здания старого русского профессора и, вручив ему рацию, что-то приказали. Как девица, державшая его шею в локтевом сгибе, погибла, упав вместе с тем, кого держала.
Не понимая, что происходит, Лиза пыталась определить, откуда ведется стрельба, но так ничего и не разглядев, бросилась к дверям. Но вспомнив, что не одета, побежала обратно. Одним движением натянув футболку, она на ходу запрыгнула в джинсы и, сунув ноги в легкие теннисные туфли, побежала вниз. Уже оказавшись в холле, Лиза вдруг поняла, что совершенно не представляет, что ей делать дальше.
Вбежавшие следом охранники просто смели ее с места и, даже не попытавшись извиниться, моментально блокировали двери, беря их на прицел автоматов. Во дворе грохнул взрыв, и вбежавшие дружно присели, испуганно втягивая головы в плечи. Наблюдая за их реакцией, Лиза вдруг поняла, что несмотря на все усилия, создать настоящих солдат, не боящихся смерти и способных решить любую боевую задачу, им так и не удалось.
Больше того, при всей своей обычной невыразительности, лица охранников сейчас излучали самую обычную растерянность. Несмотря на выучку и силу, они не понимали, что происходит, и что им дальше делать. Как оказалось, размышление – не их конек. Эти ребята были способны только выполнять полученные приказы.
Неожиданно где-то на крыше гулко застучал пулемет, и в пинком распахнутые двери ввалились все, кто находился на улице. Девицы почти внесли хозяина в дом, согнув его в три погибели и цепко удерживая за локти. Следом за ними ввалились бойцы охраны. Последним шел Карл, таща за собой старого профессора.
Сильным толчком швырнув его на пол, начальник охраны принялся отдавать команды, ударом кулака убрав с дороги мешавшую ему девицу. Похоже, Карл от злости находился в состоянии, близком к помешательству, потому что осмелился рявкнуть даже на хозяина, резко приказав тому вернуться в кабинет и не вмешиваться не в свое дело.
Оставив в здании только десять человек, он приказал остальным вооружиться и, привычным жестом передернув затвор автомата, сказал:
– Тому, кто сумеет пристрелить эту сволочь, премия лично от меня. Взявший его живым станет моим заместителем.
– Стойте, – резко осадил его хозяин.
Нагнувшись над русским, он сунул ему в руку рацию и, встряхивая за шиворот, приказал:
– Скажите ему, что если он не сдастся, я прикажу расстрелять всех пленных.
Поднеся рацию к губам, старик начал что-то говорить. Внимательно прислушиваясь к его словам, Лиза разобрала слово, которое не должно было звучать в указанном тексте. Интернет-общение сильно увеличило ее познания в самых разных языках, и слова, произнесенного профессором, в ультиматуме не должно было быть.
– Он говорит не то, что ему приказали, – быстро сказала она, шагнув к хозяину.
Даже не спросив, откуда ей это известно, хозяин пинком ноги выбил у профессора рацию и, выхватив у ближайшего охранника из кобуры пистолет, не целясь выстрелил. Но русскому повезло. Очевидно, руки хозяина слишком сильно тряслись от злости. Выпущенная им пуля оцарапала плечо старика и, ударившись в мрамор пола, ушла рикошетом в стену.
Не дожидаясь, пока хозяин натворит еще больших бед, Карл ловко выхватил у него пистолет и со словами:
– Нам его еще допросить надо, – перебросил оружие своему бойцу.
Сообразив, что начальник охраны прав, хозяин решительно ухватил Карла за плечо и, рывком повернув лицом к себе, приказал:
– Назначьте старшего и займитесь охраной объекта. Нельзя допустить, чтобы они ворвались сюда. Слышите, Карл? Этого ни в коем случае нельзя допустить!
Сжав зубы, начальник охраны кивнул и, найдя взглядом самого толкового из собравшихся охранников, ткнул в него пальцем:
– Ты! Поведешь людей. Найти его живым или мертвым. Связь каждые пятнадцать минут на той же волне. Докладывать о любых изменениях обстановки. Вопросы?
– Нет, герр штурмфюрер, – вытянувшись во фрунт, ответил новоявленный командир.
– Тогда трехсекундный отсчет. Огонь по прилегающим джунглям. Патронов не жалеть. Три, два, один – пошел! – рявкнул он так, что стоявшего первым охранника вынесло на улицу вместе с дверьми.
Холл огласился грохотом выстрелов, и Лиза с непривычки зажала уши руками. Как только группа вырвалась из здания, Карл ухватил русского профессора за шиворот и, одним рывком вздернув на ноги, потащил куда-то в подвал. Не сдержав любопытства, Лиза последовала за ними.
Затащив старика в одиночную камеру, Карл с размаху ударил его кулаком в живот и, швырнув спиной о стену, спросил, наступая на руку тяжелым ботинком:
– Кто на нас напал? Кто он такой?
– Мой помощник. Алексей. Недавно вернулся из армии, где участвовал в Кавказской войне. Так что убить его будет не так просто, – задыхаясь, усмехнулся в ответ профессор.
Слушая его ответ, Лиза не могла не восхититься силой духа этого человека. Избитый, понимающий, что вот-вот будет убит, он продолжал смеяться в лицо своим противникам. Тем временем допрос продолжался.
– Кто такой этот ваш Алексей, и откуда он тут взялся? – спросил Карл.
– Я уже сказал: он мой помощник, а что касается того, откуда он здесь, так это надо вас спросить. Я думал, что он погиб. Там, в Непале.
– Что-о? – растерянно протянул хозяин.
– Что «что»? – не понял профессор.
– Это тот самый подонок, который убил два десятка моих людей?
– Конечно. Другого помощника у меня не было. Да теперь, наверное, и не будет, – грустно улыбнулся профессор и, посмотрев в глаза хозяину, добавил: – Что, Штольц, страшно стало? Понял, наконец, что такое воевать с русскими солдатами? Те два десятка оловянных дуболомов обречены. Можете их даже не ждать. Они не вернутся.
Не выдержав издевательской усмешки, игравшей на разбитых губах пленника, хозяин взревел и, ворвавшись в камеру, принялся избивать его ногами. Не выдержав этой картины, Лиза выскочила из подвала и, пробежав длинным коридором, выскочила в холл. Не останавливаясь, она метнулась к лестнице, торопясь вернуться в свою комнату. О работе сегодня не могло быть и речи.
Слишком много всего свалилось на нее за такое короткое время. Вбежав в свою комнату, она растерянно остановилась и, автоматически отметив про себя продолжающуюся во дворе стрельбу, растерялась. Только теперь до нее дошло, что два десятка выскочивших из холла охранников продолжают топтаться во дворе, поливая все окрестные джунгли свинцовым шквалом.
Не удержавшись, она подошла к окну и осторожно выглянула во двор, чтобы оценить обстановку. Но в следующую секунду что-то резко ударило ее в горло, и Лиза Анхинг, тридцатипятилетний профессор генетики, рухнула на пол. Тяжелая пуля из охотничьего карабина «Ремингтон», пройдя через мягкие ткани шеи, разбила трахею и, перебив шейные позвонки, убила ее на месте.

* * *

Оказавшись в клетке, Берта долго бродила из угла в угол, пытаясь понять, что с ними будет дальше. С момента посещения их тюрьмы высокой белобрысой девицей о пленниках словно забыли. Один раз в сутки их кормили едва подогретой овсяной кашей и дважды приносили воду. Только однажды в тюрьму спустились двое охранников и, вытащив из клетки профессора Васильева, увели его куда-то.
Внимательно наблюдавший за ними профессор Спенс тут же принялся шипеть и плеваться ядом. У Берты создалось впечатление, что этот англичанин с лошадиной физиономией смертельно завидует старику. Непонятно только, чему именно он завидовал. Решив не обращать на него внимания, девушка занялась поддержанием морального духа сокамерников.
То и дело вспоминая забавные случаи из своих студенческих похождений, она пыталась рассмешить находившихся рядом с ней женщин. Слушавшие ее рассказы соседи часто от души смеялись, несмотря на постоянное чувство голода и неопределенность. Но вскоре разразился скандал. Услышав очередной взрыв смеха, профессор Спенс не удержался и, в привычной для себя желчной манере, громко произнес, как бы не обращаясь ни к кому конкретно:
– Глядя на них, можно подумать, что некоторым доставляет удовольствие сидеть в грязной камере и слушать голодное урчание собственного желудка.
– Даже голодное урчание желудка еще не повод впадать в уныние, – решительно ответила Берта.
– Похоже, вы заразились от русского профессора вирусом оптимизма.
– А что плохого в оптимизме и нежелании кланяться подонкам? – иронично спросила Берта.
– А что в нем хорошего? До чего довел вашего друга его оптимизм? Куда делся ваш профессор? Не удивлюсь, если вдруг выяснится, что его уже пристрелили, словно бешеную собаку.
– Ах ты тварь! – зашипела Берта, подскочив к решетке. – Твое счастье, английский сноб, что между нами эта решетка. Но запомни, ты еще ответишь мне за эти слова.
– Я уже испугался, – презрительно фыркнул Спенс.
Их спор прервала стрельба. Толстые стены подвала почти не пропускали уличных звуков, но треск автоматов и глухой взрыв услышали все. Не понимая, что происходит, пленники принялись вытягивать шеи, пытаясь выглянуть в крошечные окошки, расположенные под самым потолком.
Дверь подвала неожиданно распахнулась, и на пороге появились охранники. На этот раз из клетки вытащили Ирвина и, не объясняя ни слова, увели. Дружно замолчавшие пленники проводили его настороженными взглядами. После того, как лязгнул заперевшийся засов, пленники принялись переглядываться и вполголоса выдвигать версии.
Пользуясь возникшим напряжением, англичанин снова принялся нагнетать обстановку. Встав у решетки в свою любимую позу, он принялся громко вещать:
– Обратите внимание, господа. Из всех пленных схватившие нас люди увели только двоих. Русского и своего соотечественника. Ну, с русским все понятно. Он был знаком с тем пожилым джентльменом еще до появления многих из нас на свет. Но что они собираются делать с одним из своих?
– Что значит «из своих»? – насторожилась Берта. – Что вы хотите этим сказать?
– Я хочу сказать, что на нашу экспедицию наткнулись не случайно. Ваши так называемые соотечественники знали, где искать нашу стоянку. А теперь ответьте мне, мисс Берта. Зачем вы это устроили?
– Вы в своем уме, профессор?! – растерянно ахнула девушка. – Раскройте глаза. Мы сидим с вами в соседних клетках. О каком сговоре в таком случае можно вообще говорить?
Настороженно слушавшие Спенса пленники дружно повернулись к профессору, ожидая его ответа. С высокомерным видом усмехнувшись, англичанин пожал плечами и, недолго думая, ответил:
– Это говорит только о том, что вы еще не все выяснили.
– А что именно мы должны были выяснить? – язвительно поинтересовалась Берта. – Каким страшным секретом вы владеете, что ради него нужно подвергать опасности столько людей сразу?
– Вы отлично знаете, что наше открытие имеет огромную ценность для всей мировой науки, – высокопарно произнес Спенс.
– Чушь собачья. Все нами найденное давно уже захвачено бандитами. Так какой смысл держать здесь кучу народу?
– Что вы хотите этим сказать? – не понял Спенс.
– То, что исходя из вашей логики, гораздо выгоднее освободить своих шпионов и поручить им другое дело. Но, судя по всему, для вас это слишком сложно. Вы пришли к выводу, и доводы разума вас больше не интересуют.
– Это оскорбление, – возмутился Спенс.
– Вы удивительно догадливы, профессор, – пропела девушка, и в ее голосе было столько яда, что, будь он материальным, хватило бы на население целой страны.

* * *

Глядя на экран монитора, Штольц задумчиво барабанил пальцами по столешнице, не зная, злиться ему и веселиться. Заставший его в таком состоянии Карл настороженно покосился на компьютер и, набравшись смелости, спросил:
– Что-то не так, хозяин?
– Все не так, друг мой, – задумчиво протянул хозяин. – Такое впечатление, что вокруг меня собираются все призраки прошлого.
– В каком смысле? – не понял начальник охраны.
– В прямом. Вот, взгляните сами, – ответил хозяин, решительным жестом разворачивая к нему монитор. – Этот молодой человек является прямым потомком офицера, чье место, по долгу службы, я вынужден был занять. Майор Отто фон Ривендорф занимался вопросами обеспечения и охраны этого проекта с первого дня его создания. Но я получил приказ эвакуировать всех участников проекта, а самого майора отправить в отставку. Раз и навсегда. Сами понимаете, приказы не обсуждаются, а уж тем более в военное время. И вот теперь – здесь, сегодня – я сталкиваюсь с его внуком. Ирвин Ривендорф. Странное совпадение, вам не кажется?
– Да уж, поневоле в провидение поверишь, – удивленно выдохнул Карл.
– Вот и я так думаю. Но вы пришли что-то сообщить мне. Я слушаю, – вернулся к делам хозяин.
– Только что на связь выходила отправленная в джунгли группа. Они преследуют нападавших, но противник уходит все дальше в дебри. Боюсь, преследование может затянуться.
– Плевать. Гнать до конца. Я хочу видеть этого человека живым или мертвым. Вы поняли меня, герр штурмфюрер?
– Так точно.
– Хорошо. А теперь прикажите привести сюда этого молодого человека. Я хочу поговорить с ним. Вполне возможно, что он сможет оказаться полезным для нашего дела. И выясните, где находится и что делает фройляйн Лиза. Ее я тоже хочу видеть.
Щелкнув каблуками, Карл стремительно вышел из кабинета. Ухватив ближайшего охранника за плечо, приказал следовать в подвал, чтобы конвоировать пленника. Быстро найдя указанного парня, Карл передал его охранникам и отправился в лабораторию. Передать вызов хозяина Лизе он предпочел сам. Лично.
Но, к его вящему удивлению, в лаборатории никого не оказалось. Сообразив, что развернувшиеся с раннего утра события могли напугать девушку, он решил проверить ее комнату. В то, что Лиза могла покинуть здание, он не верил. Охрана у дверей получила вполне определенный приказ, и любому сотруднику для выхода во двор необходимо был получить его личное разрешение.
Поднявшись на третий этаж, Карл прошел по коридору до знакомой двери и, вежливо постучав, негромко окликнул девушку:
– Фройляйн Лиза! Вас хочет видеть хозяин!
Не получив ответа, он постучался чуть громче, но так и не услышав ответа, решительно повернул ручку. Дверь оказалась не заперта. Но, едва перешагнув порог, Карл замер в растерянности. Тело Лизы Анхинг плавало в луже крови. Осторожно пройдя по комнате, Карл присел над телом и, осмотрев рану, повернулся к окну.
Отверстие от пули в стекле находилось как раз на уровне горла стоящей девушки. Несколько мелких осколков на подоконнике ясно указывали: выстрел был произведен снаружи. Версия суицида отпадала. Убедившись в правильности своих выводов, Карл тяжело вздохнул и, аккуратно переступив через тело, вышел в коридор.
Теперь ему предстояла еще одна сложная задача. Сообщить хозяину о гибели главного специалиста проекта, ради которого и было создано все это. Этот монастырь, резиденция и все остальное. Сообразив, что с гибелью Лизы все может измениться, Карл остановился прямо посредине лестницы, пытаясь понять, как быть дальше.
Решив не спешить с плохими новостями, он спустился к кабинету хозяина и, подойдя к дверям, прислушался. Приведшие парня охранники неплотно прикрыли двери, и теперь Карл слышал каждое слово, произнесенное в кабинете.
Но хозяин ждал его возвращения. Заметив мелькнувшую в просвете фигуру, он громко позвал:
– Входите, герр штурмфюрер. Ваше присутствие поможет нам быстрее найти общий язык.
Скривившись, Карл одернул форму и решительно вошел в кабинет. Жестом отпустив охранников, он встал так, чтобы контролировать каждое движение пленника, и замер, словно превратившись в соляной столб. Тем временем хозяин, не обращая внимания на все эти перемещения, продолжал разговор:
– Признаюсь, я был очень удивлен, что внук такого отличного офицера, героя войны, беззаветно преданного великой идее, вдруг стал ученым. Ваша стезя, предначертанная вам судьбой, – военная служба.
– Я никогда не испытывал тяги к войне, – глухо ответил парень.
– Жаль. Достойный сын великой нации просто не может оказаться таким бесхребетным червем. Не могу поверить в это.
– Но это правда. Я всегда предпочитал науку пошлой стрельбе.
– Что ж. Может, это и так. Но, несмотря на свое армейское прошлое, я все-таки считаю, что гены в вашем случае должны сыграть свою роль. Уверен, когда вы побольше узнаете о нашей великой цели, то решите присоединиться к нам.
– Вы хотите, чтобы я начал работать на вас? – растерялся парень.
– Конечно. Кому же еще работать ради великой нации, как не одному из ее представителей! Я тут позволил себе пробежаться по вашей родословной. Превосходно! Начиная с деда, все ваши предки проживали на территории Западной Германии и никогда не смешивали свою кровь с низшими расами. Вы истинный потомок своего деда, а он был отличным солдатом.
– Но я историк и ничего не понимаю в войне, – растерянно пролепетал парень.
– Наш орден интересуется самыми разными науками. Но сейчас меня интересует другое. Что вы знаете о своих сослуживцах?
– Немного. Мне знакомы только те, с кем я отправился в эту экспедицию. Со всеми остальными я познакомился уже во время работы.
– Это я знаю. Сейчас меня интересует только один человек. Тот, кого зовут Алексеем. Что вы о нем знаете?
– С этим дикарем я почти не общался. Знаю только, что он был правой рукой русского профессора, – ответил парень, и внимательно наблюдавший за ним Карл заметил, как сверкнули ненавистью его серые глаза.
От хозяина также не укрылась реакция парня. Чуть усмехнувшись, он удовлетворенно кивнул и, достав из ящика сигару, спросил:
– Похоже, между вами и этим дикарем возникли кое-какие трения. Уж больно резко вы реагируете на его имя. Чем он вам так помешал? Расскажите. Думаю, в этом случае мы можем быть полезны друг другу.
– Что вы имеете в виду?
– Этот человек доставил мне много неприятностей. Так что мое желание увидеть его труп не менее сильно, чем ваше.
– Лучше всех его знал профессор. И одна девушка из нашей группы – Берта.
– Берта, – с улыбкой повторил хозяин. – Я почему-то так и думал. В любой проблеме нужно, прежде всего, искать женщину. Карл, приведите ее.
Выйдя в коридор, начальник охраны отдал нужное распоряжение и тут же вернулся. Хозяин продолжал обрабатывать парня, склоняя его на свою сторону.
– Скажите, Ирвин, сколько вы получаете в своем институте? Я понимаю, что это невежливый вопрос, но задан он не из праздного любопытства. Так сколько?
– Семьдесят тысяч евро в год, – вздохнул парень, не понимая, к чему тот клонит.
– Я дам вам в два раза больше. Вам даже не придется переезжать сюда. Просто, вместо пустой траты времени в вашем институте, вы будете выполнять работу для меня по вашему профилю.
– И что я должен буду делать?
– Находить исторические ценности и передавать их мне.
– Черный рынок, – разом помрачнев, кивнул парень.
– Нет. Я давно уже организовал собственный музей, где каждый артефакт является подлинником и стоит огромных денег. Придет время, и мы с вами организуем настоящую выставку, которая повергнет в шок все мировые научные круги.
– А как вы объясните появление этих раритетов?
– С этим проблем не будет, – отмахнулся хозяин. – Я обнародую некоторые факты из своего прошлого. Заявим, что все раритеты были сохранены мною с тех пор, и выставим все найденное в музее.
– Вы хорошо разбираетесь в нашем бизнесе, – одобрительно усмехнулся Ирвин.
Их беседа была прервана самым вульгарным образом. Дверь резко распахнулась, и двое охранников сильным толчком забросили в кабинет Берту. Упав на колени, девушка одним гибким движением вскочила на ноги и, сжав кулачки, приготовилась к драке.
– Берта, стой, – кинувшись к ней, воскликнул Ирвин.
– Что здесь происходит? – возмущенно спросила девушка.
– Ничего особенного, фройляйн. Я попрошу вас ответить на несколько моих вопросов, но помните, что от ваших ответов будет зависеть мое отношение к вам и вашим друзьям, – вместо него ответил хозяин.
– Что вам нужно? – воинственно вскинув подбородок, спросила девушка.
– Расскажите мне все, что знаете о человеке по имени Алексей. Он был помощником русского профессора.
– Зачем он вам? – насторожилась Берта.
– Берта, пожалуйста. Расскажи ему все, что знаешь, – хватая ее за руку, попросил Ирвин.
– Не понимаю, зачем вам знать что-то о том, кого убили?
– В том-то и дело, фройляйн, что он жив. И доставляет мне неудобства, – скривился хозяин.
– Этого не может быть! Я сама видела, как он упал в пропасть вместе с куском скалы, – ахнула девушка.
– К сожалению, может. Так вы расскажете мне о нем?
– Что вы хотите знать? – тихо спросила девушка, сдаваясь.

* * *

Следуя за своим проводником, Алексей продолжал вслушиваться в звуки погони и громкую перекличку преследователей. Мальчишка привел его к исходной точке всего за какие-то пятнадцать минут. Только теперь Алексей понял, насколько хорошо эти ребята знают джунгли: ведь сам он, уходя от погони, пятился почти два часа.
Суно и его ударная группа давно уже были готовы к последнему этапу задуманной операции. С сомнением покосившись на сжимавших в руках автоматы крестьян, парень вздохнул и, понимая, что менять что-либо уже глупо, решительно спросил:
– Готовы?
– Да. Мы убить их, – решительно кивнул Суно.
Забрав у него гранаты и запасные рожки к автомату, Алексей передернул затвор и, оглядевшись, скомандовал:
– Пошли.
Ударная группа, бесшумно скользя по джунглям, подобралась к самым воротам периметра и, засев в кустах, приготовилась к бою. Алексей успел краем сознания отметить, что, несмотря на отсутствие высланной за ним группы, территория все еще хорошо охраняется. Две пары боевиков, в сопровождении собак, продолжали патрулировать двор. При этом все они были вооружены огнестрельным оружием.
У бойцов Суно на двадцать пять человек было всего восемь автоматов. Все остальные сжимали в руках луки и копья. Понимая, что многим из этих ребят не суждено вернуться, Алексей скривился и, повернувшись к Суно, тихо спросил:
– Твои парни готовы умереть?
– Все эти людь потерял свой дети. Они готовы умирай, но отомсти, – решительно ответил доктор.
– Хорошо. Тогда начинаем, – кивнул Алексей.
Ворота, сломанные им во время бегства, давно уже были восстановлены, а рядом в будке сидели еще два охранника. По молчаливой команде Суно, двое бойцов плавно натянули луки, и оба привратника рухнули на землю, получив по стреле в горло. Под прикрытием луков и автоматов, бойцы подобрались к воротам, и Алексей, пользуясь старыми пассатижами, принялся перекусывать проволоку.
Пользуясь тем, что одна пара охранников зашла за угол здания, а вторая находится спиной к воротам, бойцы проскользнули на территорию монастыря и, развернувшись цепью, медленно двинулись к зданию. Помня, что на крыше стоит пулемет, Алексей заранее велел бойцам передвигаться короткими перебежками и держаться в кустах.
Уже у самых дверей здания бойцы чуть не засыпались. Вывернувшие из-за угла охранники нос к носу столкнулись с нападавшими. Но готовые к драке крестьяне оказались быстрее. Несколько быстрых ударов копьями, и весь патруль, включая собак, был практически бесшумно уничтожен. Привязав куском бечевки гранату к ручке двери, Алексей закрепил на кольце леску и, дав бойцам знак скрыться, отбежал за ближайшее дерево.
Взрыв вынес двери, уничтожив заодно и охрану холла. Ворвавшись в здание, Алексей принялся отдавать команды, жестами направляя бойцов в разные стороны. Сам он решительно двинулся в подвал. На первом же пролете лестницы парень короткой очередью срезал очередного охранника и, на ходу подхватывая выпавший автомат, подумал: «Да когда же вы кончитесь, сволочи!»
Дальше ему стало не до раздумий. Услышавшие взрыв и стрельбу охранники встретили его появление шквальным огнем. Едва успев отпрянуть обратно на лестницу, Алексей в голос выругался и, сорвав с пояса гранату, выдернул кольцо. Такие действия в закрытом помещении чреваты баротравмой, но другого выхода не было. Терять время на перестрелку Алексей не собирался. Ему давно уже осточертела вся эта история.
Открытый рот и зажатые ладонями уши спасли его от контузии, но в ушах все равно звенело. Осторожно спустившись к тяжелой железной двери, парень быстро подобрал все огнестрельное оружие и, отбросив тяжелый засов, приготовился к очередной перестрелке. Но, вместо выстрелов, из подвала послышались испуганные вскрики.
Войдя в огромное помещение, разделенное решетками на отдельные камеры, Алексей увидел всех участников экспедиции и решительно направился к ближайшей двери. Дружный возглас удивления послужил ему достаточным доказательством того, что его узнали. Быстро сорвав легкий замок с двери, парень ухватил ближайшего пленника за плечо и глухо спросил:
– Где Васильев?
– Его увели сразу, как нас сунули в эту дыру. А сегодня еще увели и Берту с Ирвином.
Кивнув, Алексей отдал ему один из автоматов:
– Освободи остальных, и осторожно поднимайтесь в холл. Там вас встретят местные ребята. Их не бойтесь. Всех остальных отстреливайте не задумываясь. Если, конечно, жить хотите.
Развернувшись, он вышел обратно на лестницу и, осмотревшись, заметил еще одну дверь. За ней оказался очередной подвал, разделенный на крошечные клетушки глухими стенами. Быстро проверяя камеру за камерой, Алексей нашел того, кого хотел спасти больше всех. В камере, на брошенном на пол соломенном матрасе, свернувшись калачиком, лежал Васильев.
– Олег Борисович! – окликнул профессора Алексей, вбегая в камеру.
Услышав его голос, старик вздрогнул и, приподнявшись на локте, растерянно оглянулся.
– Лешенька?
В голосе профессора звучали радость и испуг. Он боялся поверить собственным глазам. Быстро присев на корточки, парень осторожно приподнял старика и, заглядывая в глаза, спросил:
– Как вы тут без меня, Олег Борисович?
– Без тебя было плохо, Лешенька, – криво усмехнулся профессор и невольно застонал от боли в ребрах.
Поставив его на ноги, парень медленно вывел профессора в холл, под присмотр чернокожих бойцов и уже начавших выходить из своей тюрьмы пленников. Передавая Васильева на руки соотечественникам, Алексей оглянулся в поисках Суно. Вспомнив, что чернокожий предводитель местных – доктор, он хотел попросить его осмотреть раны профессора, но того нигде не было.
Неожиданно кто-то дернул Алексея за рукав, и парень, оглянувшись, увидел перед собой одного из членов немецкой экспедиции. Вспомнив, что уже общался с этим парнем, Алексей сдержался и, отодвинув на несколько минут текущие проблемы, спросил:
– Чего тебе?
– А где Берта?
– Еще не знаю. За профессором присмотри. Я скоро вернусь, – приказал Алексей, рукой указывая на Васильева.
Но едва он успел дойти до лестницы, ведущей наверх, как на пролете вспыхнула яростная перестрелка и послышалась ругань сразу на двух языках. Моментально сообразив, что его бойцы нарвались на охрану, Алексей вскинул автомат и, прыгая через три ступени, ринулся вверх. Катящееся по ступеням тело чернокожего бойца чуть не сбило его с ног. Перепрыгнув через труп, парень броском выкатился на площадку, одновременно изворачиваясь на спине и наводя ствол в коридор.
Группа охранников, в основном состоявшая из уже знакомых Алексею девиц, уводила в дальний конец коридора старика, командовавшего всей местной братией. Даже не пытаясь остановить движение, парень нажал на курок, срезая одной длинной очередью сразу трех баб. Ударившись плечом о стену, Алексей не вставая, при помощи ног, развернулся в обратную сторону, резко оттолкнулся ногами от стены.
В ответ на его стрельбу раздался яростный шквал огня. Понимая, что долго ему так кататься не дадут, Алексей вскочил на ноги и, выставив из-за угла автомат, выпустил третью очередь, выстреливая боезапас до последнего патрона. Сменив рожок, Алексей присел на одно колено и, быстро выглянув в коридор, сразу отпрянул назад. Корчить из себя мишень парень не собирался, но то, что он успел рассмотреть, вселило в него надежду.
Из полудюжины охранников на ногах остались только трое. Здоровенный мужик, явно командир, и две мускулистые девицы. При этом оружие было только у мужика. Быстро проделав какие-то манипуляции с замком, мужик отступил в сторону, пропуская вперед баб и прикрывая старика. Сообразив, что вот-вот упустит главного виновника всех бед, Алексей выскочил в коридор и, не таясь, ринулся на беглецов.
Тяжелые шаги прозвучали в гулком коридоре, словно топот разъяренного носорога. Держа автомат перед собой, Алексей приготовился одной длинной очередью положить всех. Услышавший его топот старик инстинктивно оглянулся и, налетев плечом на тяжелую дверь, покачнулся, теряя равновесие. Мужик с автоматом, круто развернувшись, нажал на курок, но боек только тихо щелкнул. Магазин был пуст.
Не останавливаясь, Алексей вскинул автомат, пытаясь выцелить старика. Понимая, что на таком расстоянии парень не промахнется, мужик сделал то, чего Алексей никак не ожидал. Бросив автомат, он одним толчком забросил старика в проход и, толкнув дверь, закрыл проем собственным телом. Уже нажавший на курок Алексей удивился такой преданности, но раздумывать ему было некогда.
Длинная очередь почти перерезала охранника пополам. Подбежав к двери, Алексей с силой дернул ручку на себя, но было поздно. Электронный замок закрылся. Услышав за спиной шаги, парень оглянулся и увидел Суно с пятеркой бойцов. Алексей указал им на дверь:
– Главный этим ходом ушел. Нужно как-то дверь вскрыть.
Молча кивнувший Суно аккуратно отодвинул парня в сторону и, коснувшись пальцами замка, тихо произнес:
– Я все равно его найти. Из наша земля он не уйти.
От ненависти, прозвучавшей в голосе доктора, вздрогнули даже стоявшие рядом с ним охотники. Задумчиво осматривая замок, Алексей собрался было спросить у доктора, не найдется ли у него в хозяйстве отвертки, когда один из охотников, взревев что-то нечленораздельное, с силой всадил копье в клавиатуру замка.
Послышался треск, шипение, и обиженная электроника выбросила в сторону своего убийцы сноп искр. Потом над замком взвилась струйка черного дыма, и в наступившей тишине что-то тихо щелкнуло. Не веря собственным ушам, Алексей осторожно потянул дверь на себя.
– А еще говорят, что сила не везде помогает, – проворчал он, с трудом распахивая бронированную плиту.
Но едва дверь приоткрылась, как в нее ударила пулеметная очередь. Уперевшись в дверь, Алексей пытался удержать ее в одном положении. Если эта плита откроется нараспашку, то все стоящие у входа будут мертвы. Удары тяжелых пулеметных пуль болезненно отдавались в руках, но он продолжал держать. Сообразив, что он делает, рядом с ним на дверь навалился Суно.
Они не считали, сколько времени прошло, прежде чем пулемет умолк и бойцы смогли настороженно перевести дух. Сделав бойцам знак прижаться к стене, Алексей осторожно начал открывать дверь.
– Похоже, патроны кончились, – сказал он Суно, сам не понимая, почему вдруг начал шептать.
Повернувшись к бойцам, доктор быстро объяснил им задачу, и четверо охотников, сжимая в руках автоматы, нырнули в потайной ход. Удивленно покосившись на Суно, Алексей спросил:
– Ты не пойдешь с ними?
– Потом. Они найти выход наверх и звать нас. Этот земля мы знать лучше них, – улыбнулся доктор.
– А если они попытаются пробраться в аэропорт? – не унимался Алексей.
– Здесь нет аэропорт. Там, в джунгли, есть место, где они садить свой самолеты, но мой людь уже закрыть его.
– Тогда пошли искать двоих наших, – улыбнулся в ответ Алексей.
Суно отдал команду, и бойцы принялись распахивать все двери подряд. Запертые тут же сносили с петель. Бойцы явно не собирались беречь это имущество. Решив не вмешиваться в их дела, Алексей осматривал комнату за комнатой, надеясь, что девушка жива и здорова. Наконец, в одном из роскошных кабинетов он наткнулся на прикованных к вмурованным в стену кольцам Берту и Ирвина.
С облегчением улыбнувшись, Алексей шагнул к девушке и, доставая из кармана кусок проволоки, сказал:
– Вечно тебе на месте не сидится.
– А ты снова меня спасаешь, – улыбнулась в ответ Берта.
Заметив, как полыхнули радостью глаза девушки, Ирвин скривился, но от высказываний в адрес Алексея удержался. Ловко вскрыв наручник, которым была прикована девушка, парень расстегнул браслет на руке Ирвина и, устало вздохнув, сказал:
– Все наши собираются внизу. Так что не нужно здесь задерживаться.
– Алексей! Поверить не могу, что ты жив, – выдохнула девушка, порывисто обняв его за шею.
Не ожидавший от нее такого жеста, парень невольно сжал руки на ее талии, с удовольствием отмечая, как удачно она укладывается у него на груди. Негромкий скрежет и щелчок заставил его насторожиться и вскинуть голову. Подобрав не замеченный Алексеем пистолет, лежавший под столом, Ирвин старательно целился ему в голову, сжимая рукоять двумя руками.
Единственное, что успел сделать Алексей в таком положении, так это резко развернуться, прикрывая девушку своим телом. Не понимая, что происходит, Берта тихо вскрикнула от неожиданности, и в ту же секунду в кабинете прозвучал выстрел. Услышав звук падения тела за спиной, Алексей быстро высвободился из объятий Берты и развернулся, хватаясь за автомат. Но стрелять уже было не в кого.
– Совсем плохой людь. Никакой лицо нету. Хотел своя стрелять, – пробурчал Суно, медленно входя в кабинет и пинком отбрасывая выпавший из рук Ирвина пистолет.
Увидев оружие, Берта сдавленно охнула и, закрыв ладонями лицо, разрыдалась. Обняв ее за плечи, Алексей прошептал, пытаясь успокоить ее:
– Ну, перестань. Что делать, если у дурака от ревности крыша съехала?
– Он хотел убить нас, – рыдала Берта. – Убить нас.
– Ну, не убил же, – усмехнулся Алексей. – И вообще, запомни. Меня так просто не убьешь. Я как тот таракан: никаким дустом не выведешь.
– То же самое сказал старик, который здесь всем командовал, – растерянно всхлипнула девушка.
– Уж ему-то это знать сам бог велел, – тихо рассмеялся парень. – Пошли, нам еще из этих мест выбраться надо. Так что наши приключения еще не закончились.
Кивнув, Берта покорно последовала за ним. Спустившись в холл, они застали очередное демократическое собрание. Говорили все разом, но при этом никто никого не слушал. Удрученно покосившись на этот бедлам, Алексей, недолго думая, вскинул автомат и, сделав один выстрел, разом заставил всех замолчать. Обведя испуганных болтунов долгим взглядом, он спустился еще на пару ступеней и, вздохнув, принялся объяснять сложившуюся ситуацию.
– В двух словах, дело обстоит следующим образом. После захвата в Непале нас перевезли в Африку. Эта страна называется Намибия, и где здесь располагаются посольства любого из наших государств, я и понятия не имею. Не до того было. Так что теперь перед нами встала еще одна проблема: как отсюда выбраться. Какие есть предложения?
Ответом ему послужило гробовое молчание. Известие о том, что они оказались на территории страны, где уже много лет идет война, повергло всех в шок. Сообразив, что ему в очередной раз придется выкручиваться самому, Алексей опять вздохнул и, помолчав, продолжил:
– У этих фашистов здесь неподалеку свой аэродром. У меня есть одна идея, но что из этого получится, я пока не знаю. В общем, как только что-то придумаю, поговорим. А пока следуйте вот за этими ребятами. Они отведут вас в ближайшую деревню. Старайтесь держаться вместе и не спорить, если вам скажут чего-то не делать.
– Хотите сказать, что мы должны будем исполнять приказы каких-то дикарей? – тут же влез в разговор все тот же несносный Спенс.
– Вы будете делать все, что вам скажут, профессор Пенс. Буквально! – с угрозой в голосе ответил Алексей. – И не забывайте, что эти люди предлагают вам свое гостеприимство. Не устраивает – можете валить на все четыре стороны. Вас никто не держит. Но если решите остаться, будьте добры выполнять то, что вам прикажут.
– Меня зовут Спенс, а не Пенс, – возмутился англичанин, пытаясь оставить за собой последнее слово.
– Нет – Пенс. Ровно столько стоит ваша жизнь в этих местах, – жестко ответил Алексей, глядя ему прямо в глаза.
Не ожидавший такого ответа профессор замер, растерянно шлепая губами. Пройдя мимо него, Алексей присел перед Васильевым, устроившимся прямо на полу, и, осторожно тронув его за плечо, спросил:
– Как вы, Олег Борисович?
– Почти нормально, Лешенька. Эти выродки даже бить и то разучились, – усмехнулся несгибаемый старик.
– Потерпите, Олег Борисович. Скоро отдохнете, и доктор вас посмотрит.
– Чего там смотреть, – отмахнулся Васильев. – Синяки да пара ушибов. Высплюсь, отдохну – и буду как новенький. Если уж где-то и помирать, то только на родине. Дома. А до дома нам еще далеко.
– Это верно, – грустно вздохнул Алексей.
– Берта, а где ваш поклонник? – услышал он голос англичанина и, скривившись, пробурчал так, чтобы слышал только Васильев:
– Надоел хуже прыща на заднице.
– Потерпите, Лешенька. Не убивать же дурака, – усмехнулся в ответ Васильев.
– А так хочется, – честно признался парень.
– Вы не ответили, мисс, – тем временем продолжал требовать Спенс.
– Ирвин погиб в перестрелке от случайной пули, – резко выпрямившись, громко ответил Алексей, решительно направляясь к англичанину. – А теперь запомните: здесь вы не первый среди равных, а один из многих. И отвечать на ваши вопросы никто не обязан. Ведите себя скромнее, если не хотите нажить неприятности.
Опасливо отодвинувшись от грозно нависшего над ним парня, Спенс возмущенно фыркнул, но высказываться вслух воздержался. На всякий случай. Уж больно решительный был у этого дикаря вид. Достав рацию, Алексей связался с Суно и, выяснив, что здание полностью вычищено от бандитов, первым вышел на улицу. Увидев двух бойцов, охранявших двери здания, он передал им рацию. Суно быстро объяснил, что им надлежит делать, и вскоре длинная вереница бывших пленников скрылась в джунглях.
Усевшись на ступени крыльца, Алексей вытер ладонью лицо и, оперевшись спиной о стену, принялся ждать появления доктора. Минут через десять Суно стремительно выскочил из дверей, едва не споткнувшись о парня, и, узнав его, радостно улыбнулся:
– Они выходить на земля. Мы сейчас ловить их.
– Где они? – быстро спросил Алексей, моментально вскакивая на ноги.
– Выход там, где бросать наш дети. Мы быстро идти, – ответил Суно, рысью устремляясь в джунгли.

* * *

Слушая рассказ Берты, хозяин только кивал и зло кусал губы. Убедившись, что оказавший ему такое яростное сопротивление человек не так прост, он покосился на Ирвина и, несколько раз щелкнув кнопкой компьютерной мыши, сказал:
– Ирвин, вы все еще настаиваете на общении с этой женщиной?
– К чему этот вопрос? – не понял парень.
– К тому, что она полукровка. Всего лишь полукровка. Не стоит портить такую прекрасную кровь, как ваша, смешивая ее с порченой. Я помогу вам подобрать девушку, чья кровь так же чиста, как ваша. Такая прекрасная линия не должна прерваться.
– А как же чувства? Разве чистота крови важнее отношений людей друг к другу? – растерянно спросил Ирвин.
– Ничто не может быть важнее чистоты крови. Это отлично понимал ваш дед, и мне жаль, что вы так испорчены продажной жидовской моралью, – резко ответил хозяин. – Но если вам так хочется, я позволю вам оставить эту полукровку в качестве развлечения. Так вы согласны работать на меня?
– Я еще не решил, – растерянно покачал головой Ирвин.
– Что ж. Я помогу вам принять правильное решение. Карл, вы передали фройляйн Лизе мое приглашение?
– Прошу прощения, хозяин, но она не сможет прийти, – ответил Карл, словно ступая по тонкому льду.
– Что значит «не сможет»? Она что, больна?
– Нет. Она убита.
– Что-о-о? – взревел хозяин, вскакивая на ноги. – Как? Каким образом?
– Не вовремя подошла к окну. Случайная пуля во время перестрелки. Я тщательно все осмотрел, сомнений нет. Это глупая случайность, – ответил Карл, внутренне готовясь к самому плохому.
– Случайная пуля, – растерянно повторил хозяин, медленно опускаясь в кресло. – Боже всемогущий! Неужели все напрасно?!
– Что напрасно? – не сдержала своего любопытства Берта.
– Все, – глухо ответил хозяин, глядя на монитор невидящим взглядом.
Не понимая, о чем он говорит, девушка оглянулась на Ирвина. Вздрогнув, хозяин очнулся и, с ненавистью посмотрев на нее, приказал:
– Карл! Всех находящихся в подвале расстрелять. Немедленно.
Развернувшись, начальник охраны успел сделать к двери два шага, когда в холле раздался взрыв. Следом за ним послышались выстрелы и крики: в здании явно завязался бой. Выскочив в коридор, Карл прислушался к перестрелке и, развернувшись, бросился обратно.
– В чем дело? Что происходит? – обеспокоенно спросил хозяин.
– Вам лучше вернуться в резиденцию, хозяин. Я не хочу, чтобы и вы пострадали от шальной пули, – ответил начальник охраны, выхватывая у ближайшего подчиненного наручники.
Ухватив девушку за руку, он привычным движением приковал ее к кольцу в стене и, развернувшись к Ирвину, спросил:
– Сам руку дашь, или тебе врезать?
Растерянный, не понимающий что происходит, парень покорно подошел к указанному ему месту и подставил запястье. Разобравшись с пленниками, Карл подхватил хозяина под локоть и, выведя в коридор, быстро повел в обратную от лестницы сторону. Там располагался потайной ход, ведущий прямо за периметр.
По пути забрав у одного из охранников автомат, он приказал перекрывать лестницу с помощью пистолета и, пнув дверь соседней комнаты, зарычал на сидевших в ней телохранительниц:
– Хватит штаны просиживать, курицы. Уводите хозяина.
Три охранницы во главе с Гретой выскочили из комнаты и, окружив хозяина, быстро повели его к потайному ходу. Сам Карл шел последним, прикрывая процессию с тыла. Неожиданно у лестницы раздались выстрелы, и Карл, оглянувшись, понял, что потерял еще одного бойца. Увидев мелькнувшую на площадке фигуру, он не целясь нажал на курок, пытаясь выиграть время для бегства.
Но противник оказался не так прост. В ответ раздалась длинная очередь, и три охранницы рухнули на пол. Ответив противнику длинной очередью, Карл подбежал к двери и, набрав на замке код, с силой потянул дверь на себя. В открывшийся проем девицы нырнули первыми, чтобы проверить, все ли в порядке в проходе. Несколько раз случалось, что охранники натыкались там на ядовитых змей.
Уже собираясь войти в проем следом за хозяином, Карл обернулся и увидел несущегося на них парня с автоматом в руках. Вскинув оружие, Карл нажал на курок, но боек только тихо щелкнул. Магазин был пуст. Понимая, что ничего больше сделать не успевает, начальник охраны одним толчком забросил хозяина в проем и с силой захлопнул дверь. В эту секунду Карл не думал о том, что делает. Он просто делал свою работу.
Автоматная очередь прошлась по его груди, выбивая дыхание и сжимая горло нестерпимой болью. Последняя мысль, мелькнувшая в угасающем сознании, была: «Все-таки здорово их готовят, этих русских».
Быстро шагая по темному коридору, Штольц лихорадочно искал выход из создавшейся ситуации. Теперь, когда главный специалист проекта погиб, ему оставалось только распустить орден и направить все силы на подготовку последнего акта. То, что когда-то мечтал сделать сам фюрер. Оружие возмездия, которое так хотел создать руководитель Третьего рейха, давно уже существовало, и несколько таких бомб хранилось в разных точках земного шара, дожидаясь своего часа.
Добытые хозяином деньги шли не только на обеспечение проекта и удовлетворение его маленьких прихотей. Десяток самых разных террористических организаций, мечтающих о мировом господстве, регулярно получали взносы от созданных им фондов, и теперь настало время использовать этих тупых фанатиков по назначению. Они мечтают победить любой ценой, даже отдав собственные жизни, – они это получат.
Все данные о местах хранения оружия и коды активации были известны только ему. Никому не доверяя, Штольц, путем долгих манипуляций и хитростей, распределил бомбы так, чтобы после их активации в хаос были повергнуты все ведущие страны мира. От Америки до Китая. Все исполнители этого этапа давно уже были уничтожены, причем смерть каждого была обставлена как несчастный случай.
Найдя очередную цель, Штольц встряхнулся и решительно прибавил шагу. Пройдя несколько километров подземным переходом, они поднялись по крутой узкой лестнице. Грета, сделав знак сохранять тишину, осторожно подобралась к двери, включила крошечную камеру наружного наблюдения и внимательно посмотрела на маленький монитор, закрепленный на стене.
Убедившись, что все в порядке, девица откинула засов и, сжимая в руке пистолет, решительно толкнула дверь.
Для стороннего наблюдателя это выглядело бы странным. Большой кусок огромного старого баобаба вдруг отошел в сторону, открывая за собой узкий проем. Выведя хозяина наружу, Грета внимательно осмотрелась и, повернувшись к напарнице, обратила внимание на ее настороженный взгляд:
– Что-то не так?
– За нами шли. Я шаги слышала, – нехотя ответила та, поглядывая на хозяина.
Чуть усмехнувшись, Грета кивнула, отлично понимая, о чем та думает. По-хорошему, ей положено было остаться у выхода и любыми средствами задержать преследователей. Так бы и было, не погибни их напарница в коридоре. Сейчас распылять силы было просто глупо. Если они наткнутся на засаду, то одним стволом просто не отбиться.
Сориентировавшись на местности, Грета выбрала направление и решительно зашагала в сторону дороги. Сейчас для нее главным было вывести хозяина к резиденции, откуда он сможет вызвать вертолет или выехать на бронированном джипе. Да и оружия там было столько, что можно вооружить небольшую армию.
Но прошли они не много. Минут через сорок из-за высоких кустов перед ними вышло около десятка чернокожих мужчин, среди которых замешался один белый. Судя по их сосредоточенным лицам, они знали, куда шли. Грета навскидку сделала два выстрела в сторону противника, не столько стараясь убить, сколько желая удержать на месте. Свободной рукой пригнув хозяина к земле, она крикнула напарнице:
– Уводи его, быстро. Я их задержу.
Не рассуждая, девица ухватила старика за локоть и почти силой поволокла в сторону. Прижавшись к стволу дерева, Грета принялась всаживать пулю туда, где возникало хоть какое-то шевеление. В ответ ей прозвучала короткая очередь, и девице пришлось нырнуть за дерево. Очевидно, нападавшие быстро поняли ее план, потому что теперь не давали ей высунуться.
Несколько раз она пыталась отвечать, но каждый раз едва успевала нырнуть обратно за ствол. Вскоре выяснилось, что на месте ее удерживают только двое, но вся беда заключалась в том, что боеприпасов у противника было больше. Понимая, что бесконечно это длиться не может, Грета осторожно опустилась на землю и медленно поползла в сторону дороги, пытаясь зайти противникам за спину.
Тем временем Штольц, поминутно спотыкаясь и дыша как загнанная лошадь, пытался держать заданный охранницей темп. Но преследователи неуклонно приближались, то и дело мелькая с одной или с другой стороны. Штольца не покидала мысль, что их целенаправленно куда-то загоняют, но куда именно, понять не мог. Бежавшая рядом девица даже не пыталась отстреливаться, волоча его за собой, как мешок с костями.
Наконец, они выскочили на какую-то поляну, и девица, резко остановившись, сделала ему знак молчать. Задержав дыхание, Штольц с удивлением уловил какой-то странный гул. Вдруг из тех же кустов, откуда они только что выскочили, раздался одиночный выстрел, и старательно прислушивавшаяся к странному гулу девица рухнула на траву с простреленной головой.
Тихо вскрикнув, Штольц метнулся в сторону, и тут же, буквально рядом с его ногами, землю вспорола автоматная очередь. Вот теперь ему стало по-настоящему страшно. Один, без оружия, посреди диких джунглей, преследуемый по пятам врагами, он кинулся бежать, не разбирая дороги. Внезапно заросли, через которые он ломился, расступились, и земля ушла у него из-под ног. Не удержавшись на краю, Штольц с криком рухнул в странную, вонючую жижу.
Больно ударившись о какую-то корягу, он снова вскрикнул и, утерев лицо рукавом, испуганно осмотрелся. Прямо на него смотрел издевательски оскалившийся череп. Вздрогнув, Штольц встал на колени и только теперь понял, что его загнали в овраг, который охранники, по его же приказу, использовали для складирования отходов эксперимента.
Потревоженные его падением мухи с противным гулом вились над сотнями тел, сплошным ковром покрывавших дно оврага. Неожиданно из-за груды тел высунулась хищная морда с круглыми ушами, и над оврагом раздался визгливый хохот гиен. Похолодев от страха, Штольц с ужасом смотрел, как два десятка отвратительных тварей неторопливо направляются в его сторону.
Вскинув голову, он принялся судорожно искать место для подъема из оврага, но каждый раз его взгляд натыкался на отвесные стены, изредка украшенные чахлыми растениями. Кусты на краю оврага зашевелились, и Штольцу явился десяток черных лиц, взиравших на него с бесстрастностью деревянных масок. Сам не зная, чего хочет добиться, он громко взмолился, протягивая к ним руки:
– Помогите мне! Умоляю! Расстреляйте меня сами, только не дайте им сожрать меня живьем!
Но в ответ не прозвучало ни слова. Оглянувшись, Штольц увидел, что осмелевшие гиены подобрались почти вплотную, и, схватив первое, что попалось ему под руку, с криком бросился на них. Отбежав в сторону, гиены разразились очередной порцией хохота и снова принялись окружать его. Эту игру они могли вести часами. Понимая, что спастись он может только одним способом – выбравшись из оврага, – Штольц швырнул в ближайшую гиену подобранный предмет и снова кинулся к стене.
Но добежать он не успел. Стоило только ему повернуться к гиенам спиной, как самая большая самка, коротко разбежавшись, бросилась в атаку. Тяжелое, мускулистое тело твари ударило Штольца в спину, а огромные клыки вонзились в шею. Тут же к ней присоединились остальные, и вскоре вой падающего старика превратился в едва слышный хрип. Но и тот вскоре сменился треском разрываемой плоти.

* * *

Они неслись по джунглям, торопясь скорее добраться до места, где вылез из подземелья главный убийца. Повидав то, что творилось в овраге-могильнике, Алексей даже не пытался отговорить Суно оставить старого фашиста в покое: ведь они и так победили. Парень отлично понимал, что эти молчаливые охотники не успокоятся, пока не уничтожат всех обитателей этих поселений до последнего человека.
До выхода из подземелья им оставалось всего несколько километров, когда бежавший первым подал остальным какой-то знак, и охотники, моментально рассредоточившись, замерли. Алексей едва успел нырнуть в ближайшие кусты, когда на прогалину выскочили три человека. С ходу узнав старика, Алексей автоматически вскинул оружие к плечу.
В ту же минуту на его локоть упала тяжелая рука, и сидевший рядом охотник отрицательно покачал головой, давая понять, что в этом спектакле Алексей только статист. Сообразив, что лучше не вмешиваться, парень опустил автомат и принялся высматривать Суно. Беглецы что-то заметили, насторожились, и одна девица, выхватив пистолет, вдруг выстрелила в сторону соседних кустов.
В ответ застучали выстрелы, и Алексей увидел, что стреляют охотники так, чтобы не зацепить своего главного врага. Не понимая, что происходит, парень поддержал друзей несколькими короткими очередями. Сидевший рядом с ним абориген одобрительно показал большой палец и, сделав знак двигаться, двинулся в обход прогалины. Только теперь, отвлекшись от цели, Алексей понял, что беглецы разделились.
Одна девица, поволокла старика дальше, а вторая попыталась прижать преследователей пистолетным огнем. Прислушавшись к перестрелке, Алексей понял, что ею занялись сразу два охотника, и послушно пошел за своим проводником. Двигаясь по джунглям за чернокожим охотником, он с интересом наблюдал, как бойцы ловко загоняют свою добычу.
То и дело один из них начинал шуметь и выкрикивать какие-то фразы, заставляя беглецов сворачивать в нужную ему сторону. В очередной раз осмотревшись, Алексей вдруг понял, куда именно загоняют фашиста. Овраг. Братская могила сотен маленьких мучеников, ставших жертвой диких экспериментов.
Вскоре выгнав беглецов на поляну, где начинался овраг, бойцы остановились. Старик и оставшаяся с ним охранница, отбежав от кромки джунглей на несколько десятков метров, остановились и принялись озираться, пытаясь сообразить, где оказались. Бесшумно подошедший к Алексею Суно указал пальцем на девицу и тихо спросил:
– Ты можешь убить женщина с один выстрел?
– Запросто, – усмехнулся парень и, вскинув автомат, прицелился.
– Только женщина. У старик будет другой смерть, – прошептал стоявший рядом с ним Суно, и парень невольно поежился от ненависти, прозвучавшей в его голосе.
Сосредоточившись, он плавно нажал на курок, и девица беззвучно рухнула в высокую траву. Сам Алексей, опустив оружие, с удивлением понял, что не испытывает ни малейших угрызений совести. Только что он убил не женщину, не живое существо, а бешеную тварь, без колебаний уничтожавшую детей по первому приказу своего хозяина.
Словно во сне, он наблюдал, как перепуганный фашист сломя голову несется в сторону оврага. Короткая очередь одного из бойцов подправила его направление, и вскоре, глухо вскрикнув, старик рухнул в могильник. По команде Суно бойцы бесшумно выбрались из-за деревьев и решительно направились к нему.
Чуть раздвинув ветви кустарника, густо росшего по краям оврага, бойцы внимательно наблюдали, как свалившийся в овраг старик, сообразив, что ему грозит, пытался спастись. Безмолвные зрители не шелохнулись, когда он принялся молить о спасении. Только когда стая гиен стала рвать еще живое тело на части, они дружно отодвинулись от края и все так же молча направились обратно в джунгли.
Алексей на ходу раздумывал, что делать дальше. Наконец решившись, он догнал Суно и, тронув его за плечо, тихо спросил:
– Твои люди пойдут на захват аэродрома?
– Да. Мы хотеть убить всех, – решительно кивнул Суно.
– А большой самолет все еще там? – осторожно спросил Алексей.
– Да. Я знаю, что ты хотеть это делать. Я уже сказать мой людь, чтобы они поймать всех пилот.
– Думаешь, у меня получится заставить их отвезти нас домой?
– Да. Они смотреть, как мы убить остальных, и сделать то, что ты хотеть.
– Логично, – усмехнулся Алексей, поглядывая на доктора с заметным уважением.
Такой прыти от человека самой мирной профессии он никак не ожидал. До деревни, куда увели всех участников экспедиции, было часа два ходу. Вспомнив, что Васильеву требуется профессиональная помощь медика, Алексей попросил Суно сразу по приходу в деревню осмотреть профессора. Кивнув, доктор чуть улыбнулся и, вздохнув, с улыбкой произнес:
– Давно я не лечить простой ушиб или перелом. Все время только рана от пуля или от когти зверь.
– Надеюсь, переломов у него нет, – вздохнул Алексей.
– Будем посмотреть, – философски протянул доктор.
Шагая следом за ним, Алексей мечтал о ставших уже привычными маисовых лепешках и заслуженном ночном отдыхе. Но, едва войдя в деревню, парень понял, что до отдыха тут далеко. Посреди селения, окруженный кучей женщин и подростков, стоял профессор Спенс. Заметив в руках жителей деревни камни, палки и тому подобные орудия, Алексей понял, что несносный сноб уже умудрился и здесь нажить себе массу доброжелателей.
При виде вернувшихся охотников женщины сразу дружно заголосили, чего-то требуя от подошедших мужчин. Заметив, как резко помрачнели обычно такие невозмутимые лица, Алексей понял, что дело плохо. Впрочем, не понимая ни слова из всего сказанного, он даже не пытался вмешиваться. Встав в сторонке, он сложил руки на груди и наблюдал за происходящим.
Здесь его и нашла Берта, безуспешно пытавшаяся поговорить хоть с кем-то из присутствующих. Подбежав к парню, она с ходу ухватила его за плечи и, пытаясь встряхнуть, заголосила:
– Ты должен немедленно вмешаться! Иначе они убьют его!
– А что случилось-то? – невозмутимо поинтересовался Алексей.
– Спенсу не понравилась еда, которую нам дали, и он попросту выплюнул кусок на землю, – смущенно пояснила девушка.
– Тупой подонок, – возмущенно выругался Алексей. – Эти люди делятся с нами последним. Вместо того чтобы благодарить, он оскорбляет их.
– Знаю. Но ты должен вмешаться, – продолжала настаивать Берта.
– Зачем? Ради чего я буду ссориться с людьми, которые мне помогают? Ради его тупого снобизма? И не подумаю, – решительно ответил парень.
– Но они убьют его!
– И правильно сделают. Эта сволочь давно у меня в печенках сидит.
Осторожно отодвинув от себя Берту, Алексей решительно зашагал к отведенной ему хижине. Войдя, он, к собственному удивлению, увидел лежащего на циновке Васильева, над которым уже хлопотал Суно. Повесив автомат над тем местом, где собирался отдыхать, парень присел рядом с профессором и, осторожно пожав протянутую ладонь, спросил:
– Как вы тут, Олег Борисович?
– Нормально, Лешенька. Жив и уже почти здоров. Доктор Суно отлично знает свое дело. Ты не поверишь, но у нас даже нашлись общие знакомые, – радостно сообщил ему Васильев.
– Я всегда говорил, что наш шарик слишком мал для такого количества людей, – усмехнулся в ответ парень, но, заметив сосредоточенное лицо доктора, насторожился.
Пока Суно заканчивал перевязывать ушибленное пулей плечо, Алексей, достав сигарету, вышел из хижины. Дождавшись на улице Суно, он ухватил доктора за локоть и решительно потребовал отчета:
– Что с ним?
– Сильный рана нету. Только царапина. Но у него очень плохой сердце. Малосильный. Ему нельзя много бежать, нести тяжело и много двигайся, – уверенно заявил Суно.
– Это точно? – растерялся Алексей.
– Я быть лучший диагностика на свой курса. Я знать, что сказать, – гордо выпрямившись, ответил доктор.
– Прости, – быстро извинился Алексей. – Просто я привык, что такой диагноз ставят после долгого обследования, а тут вот так, сразу.
Понимающе кивнув, Суно ответил:
– Я не обижаться. Но ты должен запоминать, что я много лет работать вот так, без прибор, без анализ и даже без лекарства. Я много узнать про организм разный человек. Можешь мне верить, я сказать тебе правда. Его сердце совсем малосильный. Он мало остаться жить.
– И ничего нельзя сделать? – растерянно спросил Алексей.
– Только быть с ним очень осторожный. Его надо сильно береги, – вздохнул Суно.
– Значит, мне любым способом нужно захватить самолет и уговорить пилотов отвезти нас домой. Долгой дороги он не выдержит, – решительно ответил Алексей.
– Да. Мы помогать тебе. Твой людь хороший. Только два несколько плохой. Все остальной хороший.
– Там одного хорошего бить собирались. Присмотри, чтобы твои охотники не перестарались, – усмехнулся Алексей, вспомнив просьбу Берты.
– Ничего. Ему на хорошо пойдет. Плохой характер крепкий кулак быстро исправлять, – усмехнулся в ответ доктор.
– Ну, тебе виднее. Ты у нас доктор, – махнул рукой Алексей, прислушиваясь к вновь вспыхнувшей перепалке женщин.
Подбежавший к ним мальчишка что-то звонко прокричал, и Суно, чуть улыбнувшись, бросил, легко сбегая с крыльца:
– Отдыхать, друг. Завтра у нас долгий сутки.
Вздохнув, парень погасил докуренную сигарету и, развернувшись, шагнул обратно в хижину. Сытый, перевязанный и умытый Васильев, лежащий на циновке, встретил его появление вопросом:
– Алексей, как вы умудрились выжить?
– Откровенно говоря, с трудом, – усмехнулся в ответ парень.
Он давно уже привык к тому, что старый профессор обращался к нему то на ты, то на вы, таким образом подчеркивая важность того или иного вопроса. По официальности обращения на сей раз Алексей понял, что от подробного рассказа о своих приключениях ему не отвертеться. Присев рядом с профессором, он помолчал, собираясь с мыслями, и принялся пересказывать все, что случилось за это время.
Услышав, к какому концу приговорили жители деревни главного виновника всех своих бед, Васильев только кивнул и, помолчав, проворчал:
– Хотелось бы сказать: собаке собачья смерть, да не хочется благородных животных обижать. Ладно. Сдох – туда ему и дорога. У нас с вами своих забот хватает.
– Это точно.
– Как вы собираетесь переправить нас на родину? Насколько я помню, здесь, в Намибии, у нашего государства посольства нет. Придется пробираться туда, где мы сможем найти нашего посла.
– Я уже думал об этом, – вздохнул Алексей. – Долгая это история получится. К тому же мы нелегалы. И пересекать границу такой толпой совсем не безопасно. Мы не можем так рисковать.
– И что тогда делать? – растерялся Васильев.
– Есть одна мысль. Не уверен, что получится, но с каждой минутой все больше склоняюсь именно к ней, – протянул Алексей, задумчиво почесывая в затылке.
– Давайте отдыхать, Лешенька. Трудный у вас выдался денек, – тепло улыбнулся профессор.
– Это верно, – вздохнул Алексей, устраиваясь на соседней циновке.
Но отдохнуть ему было не суждено. Закрывавшая вход циновка отлетела в сторону, отброшенная стремительно ворвавшейся Бертой. Влетев в хижину, девушка едва не наступила на лежащего профессора и, с трудом удержавшись на ногах, громко заявила, размахивая от возмущения руками:
– Алексей, вы должны немедленно остановить ваших солдат! Они привязали профессора Спенса к столбу и теперь швыряют в него объедками!
– И что? С чего я должен вскакивать и куда-то бежать? – невозмутимо спросил Алексей, закидывая руки за голову.
– Они унижают его! Вы должны прекратить это, – потребовала девушка, топнув от избытка чувств ногой.
– Во-первых, это не мои солдаты, а местные жители, и мне они никоим образом не подчиняются. Во-вторых, эти люди разделили с ним еду, несмотря на то что сами регулярно недоедают. Здесь даже дети полуголодные ходят. А в-третьих, этот дурак сам напросился. Не нужно было плевать в чужом доме. Уважать надо чужие обычаи. Как историк и этнограф, он просто обязан знать такие вещи. Так что на подобное обращение он сам нарвался. И последнее, но, пожалуй, самое главное. Я слишком устал, чтобы решать за взрослого, можно сказать, умного профессора его проблемы. Этот сноб меня за человека не считает. С чего мне ему помогать?
Слушая его, Берта все больше теряла свой боевой запал, ведь во всем сказанном не было ни слова лжи. Помолчав, она решила пустить в ход последний аргумент:
– Вы дружите с их вождем. Попросите его остановить их.
– И потерять его расположение? Ну уж нет. Жизнь десятков людей стоит намного дороже самомнения одного сноба.
– Что вы хотите этим сказать? – не поняла Берта.
– Все просто. Если эти люди откажутся нам помогать, то мы застрянем здесь надолго. Помните, в этой стране мы все нелегалы, а значит, не должны привлекать к себе внимание властей. Денег у нас нет, продать нечего. Вот и выходит, что мы полностью зависим от того, как отнесутся к нам местные жители. И терять их расположение ради одного дурака, осмелившегося оскорбить их, я не собираюсь. Поймите, Берта, еще ничего не кончилось. Мы избавились от фашистов, но не вернулись домой. Так что нам надо быть очень осторожными.
– Вы правы. Простите меня, Алексей. Я не должна была набрасываться на вас с такими обвинениями. В конце концов, он действительно заслужил свое наказание, – повинилась Берта, испуская тяжелый вздох.
– Я понимаю. Эмоции цивилизованной женщины не могут принять такого варварского обращения с одним из самых известных ученых, но даже такое звание не дает ему права вести себя подобным образом, – улыбнулся в ответ Алексей. – А теперь, раз уж мы все выяснили, вам лучше вернуться к себе. Я устал и очень хочу спать.
– В это я могу поверить, – кивнула Берта и, развернувшись, вышла на улицу.
Покосившись на лежащего неподалеку профессора, Алексей с удивлением понял, что старик улыбается. Не понимая, над чем он смеется, парень приподнялся на локте и с интересом спросил:
– Олег Борисович, вы чего улыбаетесь?
– Наконец-то этот сноб нарвался на тех, кому глубоко наплевать на все его регалии. Знаете, в какой-то момент я даже подумал, что вы броситесь спасать его.
– Делать мне больше нечего, – фыркнул парень. – И вообще, я действительно спать хочу. Сегодняшнее приключение мне, откровенно говоря, седых волос стоило.
– Конечно. Отдыхайте, Лешенька. У меня и у самого глаза слипаются, – ответил Васильев и, словно в подтверждение своих слов, смачно зевнул.
На улице уже стемнело, поэтому Алексей не стал гасить крошечный светильник. Устроившись поудобнее, он закрыл глаза и моментально уснул. Но выспаться ему опять не удалось. Вопли и пронзительные женские крики разбудили парня. Моментально вскочив на ноги, парень схватил автомат и, высунувшись на улицу, кинулся будить профессора.
Не понимая, что происходит, Васильев принялся шарить вокруг руками в поисках очков, при этом растерянно спрашивая:
– Алексей, что происходит?
– Бросьте свои очки, Олег Борисович. Мы потом их вам найдем. Нужно срочно уходить, – быстро ответил Алексей, хватая вещи.
– Да что случилось? – не унимался Васильев.
– Горим, – коротко ответил парень, подходя к его постели.
Отлично зная, что сам профессор будет собираться еще часа два, он просто подхватил его на руки и широкими шагами вынес из хижины. На площади он осторожно усадил старика под большую пальму и, закинув на плечо автомат, отправился выяснять, с чего вдруг загорелась одна из хижин. Пожар в африканской деревне вещь опасная, и поэтому местное население старается держать любой источник открытого огня подальше от легковоспламеняющихся предметов.

* * *

Щелкнувший впустую боек заставил ее опустить оружие и быстро осмотреться в поисках направления. Она сделала все, что могла, удерживая противника на месте. Пора было подумать и о себе. Стараясь не шуметь, она медленно отступила в кусты и, развернувшись, побежала. Куда? На этот вопрос у нее ответа не было.
Сейчас главным для нее было уйти от преследователей и оказаться как можно дальше от хозяина. В том, что охота шла именно за ним, Грета не сомневалась. Отойдя на несколько километров, она остановилась и, убедившись, что ее никто не преследует, осмотрелась и, сообразив, где именно находится дорога, решительно зашагала по джунглям.
Ей нужно было срочно добраться до резиденции и поднять по тревоге своих подчиненных. Вспомнив, что произошло в монастыре, Грета презрительно усмехнулась. Мужчины! Даже собственный дом не смогли защитить. Хотя, нужно отдать должное этим черномазым, они сумели грамотно организовать нападение и выманить большую часть охранников за периметр.
Если быть до конца честной, она сама вряд ли придумала бы что-то хитрее. Неизвестный снайпер сумел поставить их в сложное положение, заставив выполнять свои требования. Вспомнив, как погиб Карл, она мрачно качнула головой и неожиданно подумала, что не уверена, что решилась бы на такое.
Встать между хозяином и автоматным стволом – это сильно. Нужно признать, мужик умер на своем посту, до конца исполнив долг. Теперь этот долг полностью ложился на ее плечи. Нужно было срочно поднимать своих девиц и выводить их в джунгли: искать хозяина. Приняв решение, Грета перешла с шага на легкий бег, спеша добраться до резиденции.
Спустя четыре часа, двигаясь вдоль дороги, она добралась до границы родных владений и, бросив один-единственный взгляд на резиденцию, растерянно замерла. Тела ее подчиненных, разбросанные по двору словно сломанные куклы, выбитые стекла, из которых валил черный дым, угнанная техника… Все было сломано и уничтожено. Резиденции больше не существовало.
Убедившись, что нападавшие ушли, Грета осторожно выбралась из кустов и, войдя на территорию, принялась медленно обходить постройки и осматривать тела. Она и сама не знала, на что надеется, но когда пересчитала все тела, то неожиданно поняла, что осталась одна. Совсем. Все ее подчиненные оказались мертвы. Дикари убили даже кухонную прислугу, несмотря на то что сопротивления оказать они не могли.
Но самое неприятное, что далеко не все были убиты огнестрельным оружием. Еще раз осмотрев тела, Грета с удивлением поняла, что многие раны нанесены каким-то метательным оружием. Скорее всего, это были стрелы и копья. Не понимая, как такое может быть, женщина еще раз осмотрела раны и, убедившись в правильности своих выводов, растерянно замерла, бессильно уронив руки.
Вот теперь она испугалась. До дрожи, до заикания. Грета вдруг осознала, что осталась совсем одна. На то, что хозяин и отправленная с ним девица выживут, она уже не надеялась. Нападавшие знали, кого преследуют и чего хотят, а если вспомнить, что все они – местные жители и знают окрестные джунгли как собственные деревни, то надежды не оставалось вообще.
Все, что ей оставалось, – собрать вещи, какие еще не были уничтожены огнем, и попытаться выбраться из страны. Но куда? Только теперь она задумалась, что идти ей некуда. Там, в прошлой жизни, когда она болталась по городу голодная, неприкаянная, без гроша в кармане и без единой надежды на будущее, ей и в голову не приходило, что старик сможет так круто изменить ее жизнь.
Подобрав ее на улице, он сделал из юной уличной проститутки настоящего бойца. Дал кров и новую жизнь, и вот теперь она снова окажется там, откуда так мечтала вырваться. На улице и без гроша в кармане. Очнувшись от грустных размышлений, Грета вошла в здание и, пробравшись сквозь завалы мебели в свою комнату, принялась собирать то немногое, что ей оставили.
Вспомнив, что пистолет в ее кобуре не больше чем средство для колки орехов, женщина спустилась в подвал и, добравшись до дверей арсенала, растерянно вздохнула. Бетонный мешок, в котором хранилось все оружие, был вычищен под метелку. Нападавшие унесли все, до последнего патрона. Но Грета припомнила, что в кабинете хозяина была коллекция самого разного оружия: она быстро поднялась на третий этаж и, добравшись до некогда роскошных апартаментов, в очередной раз выругалась.
Отсюда тоже все унесли. Задумчиво побродив по изгаженному ковру, она заметила что-то блестящее под завернувшимся углом ковра и, нагнувшись, подняла оброненный нож. Это был бадик – индонезийский нож с причудливо искривленной рукоятью. Попробовав остроту клинка на ногте, Грета одобрительно кивнула и, сунув находку за пояс, отправилась в свою комнату.
Собрав то немногое, что осталось и могло представлять хоть какую-то ценность, она закинула сумку на плечо и, выбравшись на улицу, принялась обдумывать свои дальнейшие действия. Оставаться в этих развалинах было опасно. Грета вполне допускала, что здесь в любую минуту могли объявиться жители соседних деревень в поисках возможной поживы.
Возвращаться в монастырь не имело смысла. Там было то же самое, что и здесь. Оставалось только идти к аэродрому, который орден построил для собственных нужд, и пытаться уговорить пилотов вывезти ее из страны. В душе Греты еще теплилась крошечная надежда, что туда эти бешеные черномазые звери добраться не успели. Но и забывать про такую возможность тоже было нельзя.
Решив идти к аэродрому, женщина вышла со двора резиденции и решительно зашагала по ночной дороге. Но чем дальше она отходила от обжитых мест, тем сильнее понимала, что ее затея оказалась не самой мудрой. Бродить ночью по джунглям, без оружия, занятие не самое умное. Несмотря на большое количество деревень, хищников в джунглях меньше не становилось. К тому же сами жители этих деревень не очень хорошо относились к обитателям резиденции и монастыря.
Вспомнив, что на пути к аэродрому есть деревня, Грета решила переночевать рядом с ней, на дереве. Хищники избегают человеческого жилья, и там она сможет украсть какую-нибудь еду. Как ни крути, а есть ей хотелось уже давно. К деревне она подошла, когда совсем уже стемнело. Забравшись на дерево, она долго высматривала, сколько здесь осталось мужчин, и куда женщины убирали приготовленные на утро лепешки.
Неожиданно заметив несколько белокожих мужчин и женщин, Грета насторожилась. Кроме членов ордена, других белых в этих местах не бывало. Значит, в деревне остановились те, кого так старался освободить снайпер. Вся злость и вся ненависть к этому человеку моментально всколыхнулись в душе Греты. Он хотел спасти своих соплеменников, значит, она имеет отличную возможность отомстить.
Заметив, как толпа охотников привязала белого мужчину к столбу, она злорадно усмехнулась, наблюдая за тем, как женщины и детвора принялась швырять в него объедками. Вспомнив, что из оружия у нее только нож, Грета досадливо поморщилась. Устройство массового побоища отменялось. Бродить по всей деревне, методично вырезая ее обитателей одного за другим, было слишком хлопотно.
С трудом, отбросив эмоции, она взяла себя в руки и принялась обдумывать дальнейшие действия. Все, что ей оставалось, это поджечь деревню и в суматохе прирезать столько беглецов, сколько успеет, пока ее не заметят. Когда обитатели деревни угомонились, Грета спустилась с дерева и, прокравшись к ближайшей хижине, прильнула ухом к плетеной стене.
Тихий разговор внутри ясно показал, что жители еще не спят. Подумав, женщина отправилась на поиски пищи. Голодное урчание желудка заставило ее на время отложить мысли о мести. Найдя несколько маисовых лепешек и горшок с тушеным бататом, она выбралась на деревенскую площадь. Привязанный к столбу мужчина, увидев ее, встрепенулся и, недолго думая, выкрикнул:
– Мисс, прошу вас отвязать меня.
– Не так громко, – зашипела на него Грета. – Если местные увидят это, меня привяжут рядом с вами. Стойте молча.
Сообразив, что она права, мужчина замолчал, при этом не оставляя попыток вырваться из своих пут. Быстро подойдя к столбу, Грета всмотрелась в лицо наказанного и, узнав его, хищно усмехнулась. Этого ублюдка с лошадиной мордой она приметила еще в подвале монастыря. Тем временем пленник продолжал дергаться, шепотом подгоняя ее:
– Ну что вы медлите? Развяжите веревки. Эти дикари осмелились привязать меня здесь только потому, что я отказался есть их помои. Варвары, дикари, черномазые ублюдки!
– Вы не очень-то их любите, – усмехнулась Грета.
– Люблю?! Да я их ненавижу! – выкрикнул привязанный.
Грета моментально зажала ему рот рукой, настороженно оглядываясь на ближайшие хижины. В этот момент лунный свет упал на лицо женщины, и пленник, настороженно всмотревшись в нее, удивленно выдохнул:
– Вы не из экспедиции…
– Угадал, – усмехнулась Грета, разворачиваясь к нему всем телом.
– Вы одна из тех, кто жил в том поселении! Но что вы здесь делаете?
– Ты же умный, догадайся, – продолжала издеваться женщина.
– Отвяжите меня. Я не могу думать в таком положении, – высокомерно фыркнул пленник.
– Тем хуже для тебя, – ответила Грета, одним движением перерезая ему горло.
Захрипев, мужчина забился в своих путах, булькая горлом и пуская пузыри крови. Полюбовавшись делом своих рук, Грета быстро пробежала к почти затухшему костру и, сунув в него подобранную тут же ветку, раздула огонь. Оббежав ближайшую хижину, она забросила свой факел на крышу и, убедившись, что огонь занялся, встала так, чтобы видеть все происходящее, одновременно оставаясь в тени.
Очень скоро над деревней раздался пронзительный женский визг и гомон разбуженных обитателей. Из хижин начали выскакивать люди, в панике хватая детей и свой скромный скарб. Пользуясь тем, что перепуганные люди ничего не замечали, Грета начала орудовать ножом. Отточенная сталь уносила жизни мужчин и женщин до тех пор, пока рядом с горевшей хижиной не появилось новое действующее лицо.
Увидев белого парня с автоматом в руках, Грета поняла, что это и есть главный виновник всех ее бед. Оставив местных жителей в покое, она принялась подбираться к нему, надеясь убить раньше, чем кто-то поймет, что ее здесь вообще не должно быть.

* * *

Выскочив на площадь, Алексей бросился к горящей хижине. Там уже собрались почти все местные обитатели и пытались хоть как-то локализовать пожар. Отлично зная, что воды в деревне мало, Алексей ухватил первую попавшуюся жердь и уперевшись торцом в верхний край стены, попытался уронить ее внутрь.
Стоявшие рядом мужчины, сообразив, что именно он делает, дружно бросились помогать, и вскоре на месте хижины полыхал обычный костер. Сухой тростник горел ярко и жарко. Найдя Суно, Алексей велел ему объяснить всем, что нужно следить за искрами. В противном случае могут заняться соседние дома. Кивнув, доктор громовым голосом принялся отдавать команды, когда Алексей, выбравшись из толпы, вдруг почувствовал странное беспокойство.
С чем оно связано, парень разбираться не стал. За последние недели он уже несколько раз убеждался в работоспособности собственных инстинктов. Быстро оглядев собравшуюся толпу, парень убедился, что никого из членов экспедиции на площади нет, и на всякий случай решил проверить профессора Спенса, странно скрючившегося у своего позорного столба. Было что-то в его позе такое, что заставило Алексея насторожиться и передвинуть автомат под локоть.
Когда до столба оставалось всего четыре шага, в ноздри Алексею ударил резкий запах крови и фекалий. Не понимая, откуда взялся этот запах, парень замер, но, так и не сообразив, откуда он исходит, принялся медленно обходить столб по кругу. Уже на пятом шагу он наткнулся взглядом на маслянисто блеснувшую лужу под профессором. Сняв автомат с предохранителя, Алексей медленно присел на корточки над краем лужи и, окунув в нее палец, выпрямился.
Рассмотрев свой палец в неровном свете догорающей хижины, он понял, что это такое. Выпустив воздух сквозь сжатые зубы, Алексей вскинул голову и, недолго думая, заорал на всю площадь:
– Суно, свет сюда, быстро!
Его рев перекрыл гомон десятков голосов и пронзительный плач женщин. Подхватив какую-то ветку, доктор поджег ее от догорающего пожара и рысью устремился в сторону столба. Но добежать он не успел. Заметив мелькнувшее в толпе белое лицо, Алексей вскинул автомат, и с криком:
– Ложись! – кинулся навстречу доктору.
Подчиняясь команде, Суно упал ничком на землю, одновременно перекатываясь на спину. Человек, которого Алексей безуспешно пытался взять на прицел, заметался, пытаясь скрыться в толпе, но среди кучи чернокожих белому было сложно скрыться. Метнувшись из стороны в сторону, человек схватил одного из сновавших под ногами мальчишек и, прижав к его шее широкое лезвие ножа, громко закричал:
– Стоять всем, или я прирежу его!
Услышав голос, Алексей растерянно замер. Судя по тембру, кричала явно женщина, но фигура больше смахивала на мужскую. Медленно опустив автомат, парень вдруг вспомнил, где видел женщину с такой фигурой. Одна из телохранительниц старого фашиста, умудрившаяся как-то выжить. Жители деревни окружили женщину сплошным кольцом, решительно сжимая в руках палки, копья и обычные камни.
Понимая, что эта стерва, не задумываясь, выполнит обещанное, Алексей снял с шеи автоматный ремень и, перебросив оружие вставшему доктору, громко спросил:
– Зачем ты это делаешь? Неужели ты не понимаешь, что все кончено?
– Еще ничего не кончено. Только дернись, и я перережу глотку этому щенку, – зарычала в ответ девица.
– Дура. От смерти тебя отделяет только его жизнь. Убьешь ребенка – и тебя разорвут на клочки прямо здесь, – разом взяв себя в руки, ответил Алексей. – Чего ты добиваешься? Хочешь умереть героем?
– Я хочу убить тебя. Это ты виноват в том, что наша жизнь разрушена, и ты ответишь мне за это.
– Хочешь убить, так убей, – презрительно усмехнулся Алексей.
– Что ты хочешь сказать? – растерялась девица. Такого ответа она не ожидала.
– Это только между нами. Ребенок здесь ни при чем. Отпусти его, и можешь попытаться убить меня. Выбирай оружие, и схватимся один на один.
– Врешь. Как только я отпущу его, твои черномазые прихлебатели бросятся на меня.
– Нет. Я и сам хочу разобраться с тобой один на один. Мне надоела вся эта история с тупыми фашистами, старыми садистами и тому подобными извращенцами. Отпусти мальчишку и давай драться.
– Ты готов сойтись со мной один на один? – все еще не веря ему, переспросила девица.
– Говорю же, не тяни резину. Отпусти мальчишку и давай драться, – зарычал в ответ Алексей, действительно начиная терять терпение.
Затравленно оглянувшись, девица поняла, что другого выхода у нее действительно нет, и, медленно убрав нож от горла ребенка, одним толчком отшвырнула того в сторону. Поигрывая ножом, она не спеша двинулась по кругу, пригнувшись и не сводя с парня настороженного взгляда. Достав из кобуры пистолет, Алексей перебросил его Суно и, медленно вытянув из ножен свой старый охотничий нож, с усмешкой спросил:
– Предлагаешь порезать друг друга на ленточки?
– А что предлагаешь ты? – моментально вскинулась девица.
– Я люблю простую драку. Без затей. Кулак на кулак. Скажу честно, мне с самого начала хотелось забить тебя насмерть голыми руками. Рискнешь, или так и будешь держаться за эту штуку? Только учти, от этого мужиком ты все равно не станешь. Это не мужской орган, это нож.
Парень сознательно провоцировал ее, стараясь вывести из себя и заставить бросить оружие. Орудовать ножом профессионально он так и не научился, поэтому действительно предпочитал обычную драку. В крайнем случае пистолет. Но девица оказалась не так глупа. Вспомнив, что он сделал с двумя ее подчиненными, она злобно оскалилась и, ловко перехватив нож, ответила:
– Ну уж нет. Для начала я тебя кастрирую, а потом прирежу как барана.
– Так я и думал, – презрительно усмехнулся Алексей и без долгих объяснений отбросил свой нож в сторону.
Такого финта девица явно не ожидала. Теперь он стоял перед ней совершенно безоружным, но при этом вся его фигура говорила о полной уверенности в собственных силах. Растерянно тряхнув головой, девица снова перебросила нож из руки в руку и медленно двинулась на противника. Отлично понимая, что бой этот будет не на жизнь, а на смерть, Алексей привычно сжал кулаки и так же медленно двинулся по кругу, отдавая ей инициативу первого удара.
Ему нужно было увидеть, как она движется, чтобы правильно оценить противника и распределить силы. Впрочем, он всегда предпочитал действовать по обстоятельствам. Планировать бой и вести свою игру даже на соревнованиях ему не очень удавалось. Наверное, именно поэтому он так и не достиг больших титулов.
Но это не значило, что парень был на плохом счету. Наоборот, очень часто складывалось так, что тренер брал его в команду запасным бойцом, а в итоге он выходил победителем из случайного боя. Понимая, что парень просто не рвется к славе и великим свершениям, тренер махнул на него рукой, продолжая обучать всему, что знал сам. И Алексей был бесконечно благодарен ему.
Ведь в конечном итоге его спортивная карьера сложилась именно так, как хотел он сам. На него не возлагали больших надежд, от него не требовали результатов, но он всегда мог показать себя, выйдя на татами на замену кого-то из бойцов. И такие выходы обычно заканчивались его победой. Зная такое его свойство, тренер никогда не лез к нему с советами во время боя. И именно его железное спокойствие выбивало противников из колеи.
Так было и теперь. Медленно, словно лениво, двигаясь по кругу, он внимательно следил за каждым движением своего противника. Но его спокойствие было обманчивым. Каждая клеточка его организма бурлила в предвкушении боя. Чувство опасности заставляло надпочечники выбрасывать в кровь такую дозу адреналина, что начала ныть спина, но Алексей продолжал ждать.
К этой боли он давно уже привык. Наконец, случилось то, чего он добивался. Оружие в руке заставило девицу уверовать в свое превосходство. В очередной раз перебросив нож, она прыгнула вперед, нанося противнику широкий, режущий удар по животу. Моментально провалившись назад, Алексей пропустил ее удар и, пользуясь тем, что инерция бросила девицу ему навстречу, нанес ответный удар.
Открытая ладонь парня впечаталась ей в лоб с такой силой, что девицу подбросило в воздух. Удар Алексей наносил по всем правилам, с доворотом бедер, вкладывая в него вес собственного тела. Не ожидавшая такого девица, потеряв почву под ногами, отлетела на пару метров назад и, со всего размаху грохнувшись на пятую точку, сдавленно охнула.
Быстро подобрав нож, она вскочила на ноги и, не обращая внимания на тянущую боль в пояснице, снова ринулась в атаку. На этот раз удар она наносила снизу вверх, пытаясь пробить брюшину и всадить нож в сердце противнику. Чуть сдвинувшись в сторону, Алексей одним хлестким ударом пальцев, напряженных в последний момент, выбил нож из ее руки и, пользуясь тем, что его корпус был развернут, тут же ударил другой рукой.
На этот раз удар сложенной в лодочку ладони пришелся по уху. Упав на колени, девица ошарашенно затрясла головой, пытаясь унять звон в ушах и разогнать вставший перед глазами туман. Выбитый ударом по тыльной стороне ладони нож улетел куда-то в темноту, и искать его было бесполезно. Только теперь, оставшись безоружной, она поняла, с кем ей пришлось столкнуться.
И она почувствовала страх. Еще ни разу в жизни ей не попадались мужчины, способные вот так запросто, голыми руками противостоять ей вооруженной. Пусть даже простым ножом. Но теперь, лишившись и его, она почувствовала себя словно голой. Этот парень был ей не по зубам.
Но дело еще не закончилось. Ей придется драться за свою жизнь, и она будет драться, как делала это когда-то, много лет тому назад, когда сражалась за место на улице, за кусок хлеба, за брошенный окурок сигареты. Резким толчком вскочив с колен, девица тут же взвилась в высоком прыжке, пытаясь дотянуться ногой до головы парня.
Это был неожиданный фокус, и немногие, даже тренированные, бойцы могли его исполнить, но Алексей давно уже был готов к какому-нибудь финту с ее стороны. Пригнувшись, парень пропустил удар над головой и ударил в ответ кулаком в основание бедра поднятой ноги. Такой удар вызывал спазм напряженных сухожилий, заставляя поджиматься ушибленную ногу. Хорошее знание человеческой анатомии было одним из составляющих обучения рукопашному бою.
В очередной раз невольно вскрикнув, девица поспешно запрыгала назад, стараясь не опираться на больную ногу. Но Алексей решил закончить эту историю. Шагнув вперед, он сделал обманное движение рукой и нанес удар в подбородок. Звучно лязгнули зубы, и девица тяжело рухнула на песок, разом потеряв сознание.
Задумчиво посмотрев на нее, Алексей удрученно вздохнул и, повернувшись к Суно, негромко сказал:
– Теперь она ваша. Только постарайся сделать все быстро. Не нужно становиться такими, как они. Пытки – для слабых людей.
– Пытка не будет, – решительно ответил доктор. – Утром она попасть туда, где подыхать ее хозяин.
Развернувшись к соплеменникам, Суно что-то приказал, и двое охотников, ловко связав девицу по рукам и ногам, быстро уволокли ее куда-то в темноту. Забрав у доктора свое оружие, Алексей мрачно посмотрел на догорающее пожарище; и хотел было вернуться к себе, когда один из вездесущих мальчишек, дернув его за рукав, протянул на ладони выбитый у девицы нож.
Растерянно поблагодарив его кивком, Алексей задумчиво повертел оружие в руке и, сунув его за пояс, медленно двинулся к своей хижине. Но по дороге его перехватила все та же неугомонная Берта. Остановив его посреди улицы, она решительно потребовала отчета. Выглядело это довольно комично: миниатюрная девушка встала перед здоровым парнем и, уперев кулачки в бедра, заявила:
– Может, ты объяснишь нам, что там происходит?
– Уже ничего, – вздохнул парень, мечтая поскорее оказаться в своей хижине.
– Тогда скажи, что там было? – не унималась Берта.
– Да успокойся ты. Все уже закончилось.
– Но что было?
– Одна из фашистских девиц умудрилась выжить и прирезала нашего сноба. За это ее завтра скормят гиенам. Это все, – ответил Алексей и, решительно отодвинув девушку, отправился в свою хижину.
Больше всего он сейчас хотел, так это лечь на свою циновку и отключиться, забыв обо всех проблемах хотя бы на несколько часов. Долгий день вымотал его не хуже многочасового кросса по горам. Ко всему прочему, у него перед глазами так и стояла картина гибели старого фашиста. Полностью соглашаясь с тем, что таким людям не место на земле, он считал такую смерть неприменимой к человеку.

* * *

Смяв жестянку из-под колы, Отто вышвырнул ее в открытое окно и повернулся к своему старому приятелю и напарнику Марку. Покосившись на погасший экран телевизора, Отто проворчал:
– Опять что-то с антенной случилось. Как же мне все это надоело!
– Что именно, старина? – усмехнулся в ответ Марк, выключая телевизор и падая обратно в кресло.
– Все. Перелеты непонятно когда и непонятно куда, сидение в этой проклятой Африке. Единственное, что меня со всем этим мирит, так это жалованье, которое нам платят.
– Да уж, за такие бабки я, пожалуй, соглашусь нелегально слетать даже на Северный полюс.
– Вечно тебя на криминал тянет, – проворчал в ответ Джек, входя в комнату.
Самый здоровый из всех троих, бортинженер их экипажа стоял в дверях по пояс обнаженный, играя великолепными бицепсами, словно культурист на подиуме. Левое плечо этого великолепного образчика мужской внешности было украшено татуировкой RAF, сделанной в память о военной службе.
– А вообще, если честно, то мне все это тоже давно уже обрыдло, – продолжил он, неспешно входя в комнату. – Полеты, суета, вечные секреты. Кстати, Отто, ты не в курсе, сколько нам тут еще сидеть?
– Собираешься в самоволку? – усмехнулся в ответ командир экипажа.
– Куда? В джунгли? Здесь даже баб приличных не найти. Того и гляди подцепишь чего-нибудь похабное.
– Да уж, с сервисом тут полный швах, – усмехнулся Марк, вытягивая ноги и устраиваясь поудобнее. – Жратвы приличной и то нет, а ты про баб говоришь.
– Хватит ныть, парни. Скажу откровенно: после возвращения в Европу я подаю рапорт об уходе. За прошедшие пять лет я кое-что скопил, так что стану свободным человеком.
– Эй, а как же мы? – возмутился Марк.
– А что вы? – не понял Отто.
– Что нам тогда делать?
– Это уж вам думать. Не дети малые. Не могу же я все время решать ваши проблемы. Хотите – оставайтесь, а хотите – отправимся вместе.
– Куда?
– Я всегда мечтал поселиться где-нибудь на островах и катать туристов за почасовую оплату. Куплю легкомоторный самолет и буду развлекать толстосумов или выбрасывать любителей острых ощущений.
– А что? Это мысль. Если сложить все наши сбережения, то вполне можно приобрести частный аэродром, – тут же загорелся Марк.
– Боюсь, я в этом участвовать не смогу, – грустно усмехнулся Джек. – Вы же знаете, я все деньги отправлял родителям.
– Кстати, как отец? – тут же спросил Отто, вспомнив, что у бортинженера отец болен лейкемией.
– Стабильно плохо, – вздохнул Джек. – Никто не знает, сколько он еще протянет. Так что предприятие вам придется организовывать без меня. Хотя, если уж пошел такой разговор, то мне и самому все это осточертело. И будь у меня деньги, я пошел бы с вами не задумываясь.
– А кто тебе сказал, что ты не можешь работать с нами? – пожал плечами Отто. – Не партнером, но по найму – вполне. Кто знает, может, со временем, у тебя получится стать третьим совладельцем компании. Во всяком случае и мы, и ты будем знать, что делать и к чему стремиться.
– Ну, если вы оба так считаете, то есть смысл подумать, – задумчиво протянул Джек.
В этот момент лампочка, освещавшая комнату желтоватым, чуть дрожащим светом, погасла, и вся троица оказалась в кромешной темноте.
– Черт, только этого не хватало, – выругался Марк, ощупью пробираясь к телефону внутренней связи, чтобы узнать, что происходит.
Но от своего кресла он успел дойти только до середины комнаты, когда на улице послышался треск автоматных очередей и истошные вопли охраны. Не понимая, в чем дело и кто атаковал аэродром, пилоты на всякий случай дружно повалились на пол, не желая попасть под шальную пулю.
– Только этого нам для полноты счастья и не хватало, – проворчал Отто, вжимаясь в доски пола. – Не поднимайте головы, парни. Там палят так, словно Третья мировая началась. Пусть эти местные вояки сами разбираются со своими проблемами. Нам за это не платят.
– Вот тут я вынужден с тобой согласиться, – бледно усмехнулся Марк, повернув голову набок и пытаясь взглядом найти командира. – Боюсь только, что наше доблестное лежание нам не поможет. Убивать будут не за то, что мы сделали или не сделали, а за то, что мы белые.
– С чего ты взял, что нас атаковали местные? – растерялся Отто.
– Ну, то, что это не Королевская гвардия Великобритании, я вам гарантирую, – влез в разговор Джек, по-пластунски подобравшись к друзьям.
– Кто бы это ни был, лежим и не шевелимся, пока этот сраный вестерн не кончится. В любом случае оружия у нас нет. Начнут задавать вопросы – мы просто пилоты и ничего толком не знаем. Летим куда прикажут и ждем сколько велено. Тем более что это все правда. О делах наших нанимателей мы действительно ничего не знаем.
– Ага, попробуй объяснить это тем, кто сейчас делает рагу из нашей охраны, – фыркнул Марк, прислушиваясь к звукам перестрелки.
Грохнул взрыв, и открытое окно рассыпалось градом осколков. Стрельба начала стихать, и вскоре по коридору общежития, где экипаж дожидался команды на вылет, зашлепали быстрые шаги. Дверь распахнулась, и лежащие на полу пилоты дружно охнули, увидев ворвавшихся. Самодельные факелы освещали десяток фигур, наряженных в разнообразные обноски, но с автоматическим оружием в руках. Понимая, что любое резкое движение может оказаться последним в их жизни, пилоты дружно вытянули перед собой открытые руки.
– Вы все идти с нами, – послышалась гортанная команда, и экипаж, в полном составе, был моментально скручен и связан так, что Марк, не выдержав, проворчал:
– Такое впечатление, что нас к ужину готовят. Связали как фаршированных уток.
– Марк, ради бога, заткнись, – выдохнул Отто, даже не делая попыток освободиться.
Нападавшие выволокли пилотов из здания и, подтащив к диспетчерской будке, поставили на колени. Снова послышалась гортанная команда, и над площадкой вспыхнул свет. Очевидно, нападавшие не стали уничтожать генератор, а просто отключили рубильник, предварительно сняв караульных.
Щурясь от бьющего в глаза света, Отто с удивлением разглядел среди кучи чернокожих бойцов высокого белого парня. И судя по его уверенным движениям, атакой командовал именно он. Шагнув к пленникам, парень внимательно оглядел каждого.
– Жить хотите?
– С тобой, что ли? – не удержался Марк, за что тут же получил удар ногой в живот от одного из бойцов.
– Вы не ответили на вопрос, – снова произнес парень, мрачно покосившись на стонущего пилота.
– Что вам нужно? – осторожно спросил Отто.
– Дело, – коротко ответил парень, знаком приказывая развязать его.

* * *

Утром, едва продрав глаза и выбравшись на улицу, Алексей с ходу попал в переплет. Точнее, это была толпа галдящих сотрудников экспедиции, хором пытавшихся что-то выяснить друг у друга. Едва заметив парня, все спорившие дружно развернулись и ринулись к нему:
– Почему убит профессор, и когда все это кончится?
Глядя на взволнованных людей, Алексей задумался, как вышло, что все они надеются на него, и что ему с этим делать. В долгом ожидании ответа сгрудившийся вокруг народ, выпустив пары, начал замолкать. Когда наступила тишина, Алексей нашел взглядом Берту и, вздохнув, спросил:
– Может, кто-то один скажет мне, что это за митинг? А то я ничего не понял.
– Алексей, мы хотим знать, как вы собираетесь попасть домой, – ответила девушка.
– Пока не знаю.
– А что случилось с профессором Спенсом? – тут же влез в разговор сотрудник английской экспедиции.
– Убили. Одна из телохранителей главного фашиста выжила и, пробравшись в деревню, зарезала его. Она же устроила пожар.
– И где она теперь?
– Насколько я могу судить, ее уже скормили гиенам, – усмехнулся парень, бросив взгляд в сторону восходящего солнца.
– Значит, это больше не повторится? – не унимался любопытствующий.
– Гарантировать этого я не могу. Сами понимаете, я один, а их вон сколько, – пожал плечами Алексей.
– Что значит «не можете гарантировать»? – тут же заволновались остальные.
– А я вам не контора Ллойда, чтобы давать такие гарантии, – фыркнул парень. – Я и так стараюсь делать все, что могу.
– Значит, плохо стараетесь, – фыркнула в ответ одна англичанка.
– А я вообще не должен беспокоиться о вас. Вы все для меня не больше чем обуза, – зарычал в ответ Алексей, возмущенный такими словами до глубины души. – Не нравится – выбирайтесь сами.
– Подождите, вы меня не так поняли, – испуганно залепетала дурная баба, сообразив, что он действительно не обязан вытаскивать их всех, но парня уже понесло.
Алексей, глядя прямо в глаза дурище, продолжил:
– За все это время ни один из вас даже не пытался помочь мне. Только и можете, что спорить да критиковать. Раз так, выбирайтесь отсюда сами. А я буду вытаскивать только своих.
Оттолкнув ее, Алексей развернулся и стремительно зашагал в сторону хижины доктора. Ему нужно было посоветоваться по поводу нападения на аэродром. Но у самого крыльца его догнала Берта, ухватила за плечо и быстро произнесла:
– Алексей, пожалуйста, не принимайте плохих решений.
– Что значит «плохих»? – не понял Алексей.
– Вы не можете бросить нас сейчас. Я не верю, что вы сделаете это.
– Верить или нет – это ваше дело, а вот бросить вас мне действительно очень хочется. Надоели хуже болячки.
– Надоели? И я тоже? – растерянно спросила Берта.
– Я говорю про все это стадо, а не про тебя, – ответил парень, заметно сбавив тон.
– Значит, я еще не успела тебе надоесть? – снова переспросила Берта.
– Тебя заклинило на этом слове? – возмутился Алексей. – Пойми меня правильно. Я действительно делаю все, что могу. Но это не значит, что они могут сесть мне на шею и требовать исполнения всех их желаний.
– Но люди напуганы.
– Значит, пусть возьмут оружие и начнут защищать себя сами. А то только блеют, как бараны, и от собственной тени шарахаются.
– Не будь таким злым, тебе это не идет, – неожиданно улыбнулась девушка, погладив его по щеке.
– Я не злой. Я просто устал, – честно признался парень, неожиданно для себя прижимаясь щекой к ее ладони.
Ему действительно нравилось чувствовать ее ладошку на своем лице и слышать запах ее кожи. Медленно, словно нехотя, Берта отняла руку от его лица и, улыбнувшись, спросила:
– Алексей, а мы еще увидимся?
– Конечно, вот решу нужные вопросы, и обязательно увидимся, – кивнул парень.
– Нет, я говорю про время, когда мы вернемся домой. Ведь мы вернемся? – тихо, с потаенной надеждой спросила девушка.
– Обязательно.
– Что обязательно?
– Мы обязательно вернемся домой и обязательно встретимся. Ты оставишь мне свой адрес, и я приеду к тебе в гости. Покажешь мне Германию, а то я ничего кроме востока не видел. Думаю, пора уже и запад посмотреть, – улыбнулся в ответ Алексей.
– Договорились. Я обязательно все тебе покажу, – решительно кивнула Берта и, развернувшись, поспешила обратно к толпе.
Проводив ее взглядом, парень растерянно почесал в затылке и, вздохнув, решительно поднялся на крыльцо хижины. Но доктора на месте не оказалось. Выйдя на улицу, Алексей недоуменно покрутил головой, высматривая хоть одно знакомое лицо, но убедившись, что в деревне остались только женщины и дети, решил вернуться обратно к себе. В данной ситуации оставалось лишь ждать возвращения доктора.
Суно вернулся часа через полтора. Войдя в хижину гостей, он уселся прямо на пороге, скрестив ноги, и, тяжело вздохнув, сказал:
– Мы закончить старый дело.
– Я уже понял, – кивнул Алексей.
– Почему ты вчера бросить нож, когда драться с тот женщина?
– Я лучше умею орудовать кулаками, чем ножом. Часового снять еще знаю как, а вот драться… Меня этому не учили.
– Я понять тебя. Ты правильно сделать, что не убить ее сразу. Мой людь очень уважать тебя. Что мы теперь начать делать?
– Твои ребята все еще блокируют аэропорт?
– Да. С это место нам самый легко. Они никуда не ездить. Только сидеть на аэродром и пить пиво. А пилот даже пиво не пить. Только кола или кофе.
– Откуда ты знаешь? – насторожился Алексей.
– Мой тройной брат работать на там. Большой самолет еще стоит. Но мой людь убить их связь, и теперь они сильно искать причина.
– Как это вы умудрились их связь уничтожить?
– Костяной наконечник от стрела в микросхема, и все, – сверкнул белозубой улыбкой доктор.
– Думаю, они уже нашли поломку, – протянул Алексей с заметным разочарованием.
– Не найти. Там стоять отдельно рация и отдельно транслятор, – по складам произнес Суно сложное слово. – Вот туда они и засунуть стрела. А эти дурак искать причина в рация.
– И как вы это сделали? – с интересом спросил Алексей.
– Там будка сделан из дырчатый железо, – коротко пояснил Суно. – Мой брат взять стрела и просто ударить один внутрь. Вот и все.
– Весело, – покачал головой парень. – Ладно. Это все лирика. А нам нужно решить, как захватить аэродром и чтобы при этом твои охотники сдуру не перестреляли пилотов. Без них вся наша затея потеряет смысл.
– Пилот никто не тронет. Я уже сказать свой людь, что мы захватить аэродром и помочь вам улетать домой.
– И они согласились?
– Конечно. Ведь все, что мы найти в их дом, стать наш. Вам нужен только самолет и пилот. А пилот не трогать наш дети. Мы убить охрана, а пилот нам не нужен.
– Отлично. Тогда нужно придумать, как захватить аэродром и не сжечь при этом самолет и горючее, и не убить пилотов. Короче, все должно быть сделано быстро, без долгой перестрелки.
– Я знать, как делать, – уверенно кивнул Суно. – Я быть рядом с аэропорт и знать тот место.
– И что ты предлагаешь? – с интересом спросил Алексей.
– Мы обойти их сбоку и начать много шуметь. Они прибежать, чтобы прогнать нас, а в это время другой мой людь пройти в аэродром и ударить их в спина. Так мы собрать сразу весь охрана в один место и убить сразу всех.
– Толково, но как они попадут на территорию аэропорта?
– Там есть один место, через который мой людь войти туда. В ограда есть маленький дырка, про который знает только мой людь.
– Значит, на том и порешим, – кивнул Алексей. – Ночью?
– Ночью, – коротко кивнул доктор и, поднявшись, вышел.
Внимательно слушавший их разговор Васильев приподнялся на локте и, настороженно глядя на своего помощника, тихо спросил:
– Леша, что ты задумал?
– Самолет, на котором нас всех перевезли сюда, все еще стоит на аэродроме. Я хочу захватить его. Вместе с пилотами, конечно. Сам я такую дуру водить не умею. Это самый простой и быстрый способ вернуть нас всех на родину.
– Но при пересечении границы от нас потребуют всякие коды и тому подобные штуки. В противном случае нас просто собьют. Не забывай, что все воздушное пространство страны контролируется системой ПВО.
– Это я хорошо знаю. Придется при первом же запросе на открытой волне требовать связи с ФСБ или тому подобной конторой и рассказывать, что произошло, – вздохнул Алексей. – Кстати, вот здесь ваше имя нам очень пригодится.
– Я готов сделать все, что вы скажете, Алексей, – решительно ответил профессор.
– Вот и хорошо. А пока отдыхайте, Олег Борисович. Силы вам еще потребуются.
– Алексей, а вы уверены, что у вас получится? – с расстановкой спросил Васильев.
– Нет, – откровенно признался парень после минутного молчания. – Я ни в чем не уверен. Но выхода другого у нас нет. Тащить такую толпу народу через границы, без проводника, документов и даже без припасов, глупо и слишком опасно. Смертельно.
Вздохнув, он вышел из хижины и, подумав, отправился к женщинам за лепешками. Поесть он так и не успел. Едва перекусив, парень снова вынужден был отвечать на вопросы. На этот раз к нему пристал один из англичан и, решительно ухватив за пуговицу, принялся требовать показать ему тело Спенса. Посмотрев на зануду, как на слабоумного, Алексей сделал глубокий вдох и, призвав на помощь все свое терпение, принялся растолковывать:
– Я не знаю, где похоронили профессора Спенса. Да, я уверен, что он погиб. Я видел его перерезанное горло. Он плавал в луже собственной крови, – и так далее по списку.
Минут через двадцать, когда научный зануда договорился до того, что тело необходимо взять с собой для передачи родственникам, Алексей понял, что еще немного, и свернет ему шею голыми руками. В очередной раз загнав злость поглубже, он удрученно покачал головой и медленно, словно говоря с маленьким ребенком или слабоумным, ответил:
– Вы представляете, что будет с трупом на такой жаре и при такой влажности? Через два часа он начнет вонять, а через четыре покроется сплошным ковром личинок, которые будут поедать его прямо у вас на глазах.
Вспомнив, что ему довелось увидеть в овраге, Алексей принялся старательно описывать все метаморфозы, происходящие с человеческим телом на такой жаре. В итоге зануда, резко позеленев, ринулся куда-то за хижины, борясь с рвотными позывами. Иронично посмотрев ему вслед, парень отправился к себе в хижину, лелея в душе надежду, что после этого разговора его наконец оставят в покое.
Наблюдавший за его перемещениями с порога своего дома Суно понимающе усмехнулся и, окликнув парня, посоветовал:
– Тебе надо идти отдыхай. Ночью у нас быть долгий дорога и много работа. Твой голова должен быть чистый.
– Знаю, но ты же видишь: не получается, – развел руками Алексей.
– Если ты не отдохнуть, то ночью плохо сражаться и слабо думать. Ты отдыхать, – решительно потребовал доктор.
– Приказ доктора должен быть выполнен, – рассмеялся Алексей и, развернувшись, вернулся в свою хижину.
Устроившись на циновке, он прикрыл глаза, но, вспомнив, что так и не удосужился задать профессору давно мучивший его вопрос, тут же поднялся.
– Олег Борисович, все время забываю спросить. Вам вернуть ваш тубус?
– Ни в коем случае, Лешенька. Вы должны доставить его домой. Откроете только там, – решительно возразил Васильев. – И вообще, запомните как «Отче наш»: каждый пункт написанного там должен быть исполнен обязательно.
– Я не совсем вас понимаю, Олег Борисович. Вы говорите так, словно помирать собрались.
– А что тут удивительного? Думаете, я не знаю, что сказал вам ваш темнокожий доктор? Знаю. Сердце изношено и в любой момент может остановиться. Эх, Лешенька. Я давно уже старик, и отлично знаю все свои болячки. Так что ничего нового он не сказал. Хотя, должен признать, врач он отличный. Поставить диагноз только при помощи стетоскопа и внешнего осмотра – это уметь надо.
– Олег Борисович, вы это мне бросьте. Сами говорили, помирать на своей земле надо, – решительно возразил Алексей.
– А я разве спорю? – иронично усмехнулся Васильев. – Вы, чем спорить со мной, лучше сделайте, как прошу. Я хоть и старик, но еще в своем уме, и то, что там написано, возможно, очень вам поможет.
– О чем это вы? – насторожился Алексей.
– Придет время – узнаете, – уклончиво ответил профессор и, откинувшись на рюкзак, прикрыл глаза, давая таким образом понять, что не желает больше развивать эту тему.
Воцарившееся молчание нарушило появление очередного делегата от экспедиции. На этот раз, очевидно для разнообразия, прислали парня из немецкой команды. Потоптавшись на пороге, мужчина смущенно поправил очки в тонкой металлической оправе и, присев на корточки, тихо спросил:
– Алексей, я могу спросить, что вы планируете делать дальше?
– Спросить вы, конечно, можете, но вся беда в том, что я и сам еще толком ничего не знаю, – криво усмехнулся парень, тяжело садясь на своей циновке.
– Как это понять? – насторожился пришедший.
– Все просто. В том, что я задумал, слишком много неизвестных составляющих. По большому счету это не больше чем авантюра. Поэтому я не могу вам ничего рассказать. Рассказывать нечего. Плана как такового нет. Есть только общие наметки и размышления. Все станет ясно на месте.
– Тогда что делать нам?
– Сидеть и ждать, – решительно ответил Васильев вместо парня. – Можете так и передать всем остальным. Сидеть и ждать. Впрочем, если кого-то это не устраивает, он может отправляться на все четыре стороны. Насильно здесь никого не держат. Так что если чувствуете себя в силах дойти до столицы пешком, милости просим.
– Могу я хотя бы узнать, где мы вообще находимся? – растерянно проблеял очкарик.
– Я же говорил, это Намибия. И если вы уверены, что у немецких властей здесь есть представительство, можете отправляться в дорогу. Только учтите: в страну нас всех привезли нелегально. Так что у местной полиции есть все основания арестовать нас всех. Скопом. А уж какие здесь тюрьмы, можете и сами догадаться, – с усмешкой ответил ему Алексей.
– Вы специально меня запугиваете? – спросил очкарик дрожащим голосом.
– Запугиваю? Да бог с вами, старина, – отмахнулся Алексей. – Я говорю вам чистую правду. Да вы и сами это отлично знаете, просто не задумывались.
– Кажется, вы правы, – поразмыслив, кивнул очкарик.
– Дружище, я говорю вам то, что есть на самом деле. Без фантазий и глупого оптимизма. В нашем положении розовые очки опасны.
– Значит, я могу передать, что каждый может решать вопрос своего перемещения самостоятельно?
– Конечно. Я свое дело сделал, из тюрьмы вас вытащил. А уж дальше каждый может решать свою судьбу как захочет.
– Но ваши люди собираются остаться с вами и уходить не собираются, – настороженно ответил мужчина.
– Неудивительно. Их начальник здесь и поручил это дело мне.
– После смерти профессора Спенса экспедиция англичан развалилась на два лагеря. Одни хотят остаться с вами, другие – уйти самостоятельно.
– Это их право, – пожал плечами Алексей. – Я слышал, что некоторые винят меня в его смерти. Но это глупость. Я не нанимался охранять всех вас круглосуточно. Я мог бы даже из тюрьмы всех не вытаскивать, но я это сделал. А теперь расплачиваюсь за собственную доброту. Так что, если кто-то решит уйти самостоятельно, я держать не стану. Выставлю только одно условие. Тот, кто доберется до родных мест первым, сообщает своим властям о второй группе. Это все.
– Вы странный человек, Алексей, – задумчиво сказал очкарик. – Вы легко берете на себя ответственность за других, при этом совершенно не интересуясь властью, которую вам дает эта ответственность. Это странно.
– Ничего странного. Для человека, имеющего совесть, власть и ответственность неразделимы. Вернувшись из армии, я зарекся командовать, – со вздохом ответил парень.
Очкарик кивнул и пошел к выходу. Проводив его взглядом, Алексей в очередной раз вздохнул и покачал головой:
– Вот только развала группы нам и не хватало.
– Не будет никакого развала, – усмехнулся Васильев. – Все эти говорильщики никогда не рискнут идти по неизвестной стране без поддержки властей, связи и тому подобных костылей. Как говорится: выпивки на грош, а шуму на рубль. Все останется на уровне разговоров. Особенно после того как до них дойдет, что они действительно оказались нелегалами в чужой стране.
– Будем надеяться, – вздохнул Алексей, снова укладываясь на циновку.
На этот раз ему все-таки удалось уснуть. Разбудил его Суно, осторожно тряхнув за плечо. Разом проснувшись, парень сел и, чуть улыбнувшись, спросил:
– Пора?
– Да, – коротко кивнул Суно. – Ты ужинать, и мы идти.
Алексей с удовольствием оценил принесенный ужин: на принесенной доктором тарелке красовались все те же маисовые лепешки и куски жареной козлятины. То, что вечно недоедающие жители деревни зарезали козленка, чтобы как следует накормить уходящих охотников, говорило само за себя.
Кивком головы поблагодарив доктора, парень быстро уничтожил половину принесенной порции и, оставив тарелку рядом со спящим профессором, поднялся. Забрав оружие, он все так же молча проверил боеприпасы и, бесшумно двигаясь, вышел из хижины. Внимательно наблюдавший за ним Суно чуть улыбнулся, когда увидел, что парень разделил со стариком свою порцию.
На улице доктор чуть тронул парня за рукав и, кивнув в сторону хижины, спросил:
– Он твой родный?
– В смысле родственник? – переспросил Алексей. – Нет. Скорее, учитель, друг, если хочешь. Но если честно, я хотел бы иметь такого отца или деда.
– Я понимать, – кивнул Суно.
Алексей улыбнулся, но улыбка эта вышла кривоватой. Только что он неожиданно признался самому себе, что ему очень не хватает рядом нормального мудрого, взрослого мужчины, к которому можно было бы обратиться за советом или просто прийти поговорить. Тяжело вздохнув, он привычным жестом сдвинул автомат под локоть и решительно зашагал к стоявшей на деревенской площади группе мужчин.
На этот раз они решили использовать транспорт. Забрав со стоянки в джунглях один из захваченных грузовиков, бойцы быстро погрузились в него, и сидевший за рулем Алексей, следуя указаниям Суно, уверенно погнал машину к аэродрому. Не доезжая до места пары километров, они оставили машину и дальше отправились пешком.
Для самого Алексея так и осталось загадкой, как его проводники умудрялись находить нужные тропы в кромешной темноте и сплошном переплетении корней и лиан. Без них он ломился бы по этим джунглям словно мамонт по кукурузе. С шумом и треском. Несмотря на выучку, хождение по кавказским лесам и по этим джунглям – разные вещи.
Лишь едва не уперевшись носом в колючую проволоку, Алексей понял, что уже у цели. С этой минуты начиналась работа. Два десятка охотников, подчиняясь молчаливой команде Суно, бесшумно растворилась в кустарнике. Остальные, рассредоточившись, приготовились по команде поднять шум. Внимательно осматривая аэродром, Алексей отметил, что посты охраны расставлены очень грамотно: сразу становилось понятно, что к этому объекту отношение особое.
В первую очередь охранялся склад ГСМ, генераторная станция и диспетчерский пункт. Следом за ними – самолеты и длинное одноэтажное здание общежития. Судя по всему, пилоты и обслуживающий персонал проживали здесь же. Его догадку подтвердил Суно, еще раз предупредивший своих людей, что деревянный барак ни в коем случае не должен пострадать.
По давнишней договоренности, доктор переводил ему каждую команду, которую собирался отдать своим бойцам, признавая его военную выучку. Ожидая дальнейших событий, Алексей пристроил автомат на ветку дерева и, от нечего делать, принялся выбирать самую сложную цель. Но из задумчивости его вывел странный поступок Суно.
Один из бойцов, по молчаливой команде доктора осторожно подобравшись к Алексею, дернул его за рукав, бесшумно протянул трофейный ремингтон и так же тихо исчез. Проводив его растерянным взглядом, Алексей с удовольствием взвесил в руках оружие, повернулся к доктору и удивленно спросил:
– А чего раньше не отдали?
– Чтобы ты не устать. Ты главный, кто точно стреляй из этот винтовка. Будешь убить тех, кто сильно стрелять.
– Где его хранили?
– Мой дом. А что?
– Нужно проверить настройку прицела, – вздохнул Алексей. – Потому и нужно было раньше отдать.
– Извини. Я не знать, – вздохнул Суно.
– Ничего. Начнется пальба – настрою, – соврал парень, чтобы не расстраивать доктора.
Хорошо пристрелять такое оружие на ходу было невозможно. Единственное, на что Алексей действительно рассчитывал, так это на свойственную доктору аккуратность. Неожиданно в ночной тишине прозвучал пронзительный крик какой-то экзотической птицы, и Суно повернулся к Алексею:
– Убей один охранник.
Кивнув, парень старательно прицелился в самого дальнего караульного и плавно нажал на курок. Выстрел прозвучал словно гром. Увидев в оптику, как обреченный охранник рухнул с простреленной головой, Алексей мимоходом отметил, что настройка не сбилась, и, быстро передернув затвор, навел на второго перекрестье прицела.
Следующий выстрел влился в треск десятка стволов, разом заговоривших после падения убитого охранника. Одновременно со стрельбой, на всей территории аэродрома вдруг погас свет. Ориентируясь по вспышкам выстрелов, Алексей принялся выбивать охранников одного за другим. Выждав, когда вся охрана подтянется к ограде, Суно резко взмахнул рукой – и в охранников полетела граната.
Взрыв разметал охрану, и бойцы Суно стремительно метнулись вперед. Не ожидавший такой атаки Алексей замешкался, и пока он добирался до проделанной взрывом дыры в заборе, для охранников все было кончено. Понимая, что на данном этапе вмешиваться в действия охотников глупо, парень встал в сторонке, предоставив бойцам удовлетворять свое чувство мести.
Бойцы быстро прочесали всю территорию и, окружив здание общежития, блокировали все выходы. Суно, оставив Алексея у входа, вошел внутрь с пятеркой ребят, и вскоре они выволокли оттуда трех связанных мужчин. Выбрав самого старшего, Алексей подошел ближе и коротко спросил:
– Жить хочешь?
– С тобой, что ли? – тут же влез другой, но получив удар ногой в живот, сложился пополам.
Удивленно покосившись на ударившего пилота доктора, Алексей повернулся к выбранному мужчине и продолжил разговор:
– Вы не ответили на вопрос.
– Что нужно делать? – настороженно спросил мужчина, косясь на своего болтливого напарника.
– Дело, – ответил Алексей и жестом попросил бойцов поставить того на ноги. – Ваш грузовой самолет может дотянуть до Москвы?
– Конечно. Садиться на почти сухих баках будем, а так запросто, – удивленно ответил тот.
– Отлично. В таком случае у меня есть к вам предложение. Вы и ваши люди довозите нас до России, после чего я отпускаю вас живыми.
– А как мы оттуда выберемся?
– Думаю, власти и сами будут рады выбросить вас обратно, вместе с вашим бортом. Впрочем, если вы отказываетесь, то у меня нет ни одной причины сохранять вам жизни. А жаль. Я думал, вы умнее и мы договоримся.
С этими словами Алексей развернулся и сделал несколько шагов в сторону. Пилотов тут же схватили, и начался второй акт пьесы под названием «Заставь пленных сотрудничать». К этому моменту бойцы Суно уже собрали всех оставшихся в живых охранников и поставили их в ряд на колени. Подтащив пилотов к остальным, их точно так же поставили на колени, и один из бойцов, взяв охотничье копье, решительно подошел к крайнему охраннику.
Дальше начался кровавый кошмар. Сначала жертве наносился удар копьем в живот, после чего ему вспарывали грудную клетку и вырывали еще живое сердце. И только после этого жертву добивали, перерезав глотку как барану. Даже многое повидавшему Алексею стало не по себе после первого же, принесенного таким образом в жертву его планам.
Что стало с пилотами, говорить даже не приходилось. Все трое дружно пытались выплюнуть желудки вместе с кишками. Замерший словно статуя Алексей не сводил с них долгого, мрачного взгляда. Кое-как успокоившись и сплюнув вязкую, кислую слюну, мужчина, с которым Алексей вел переговоры, громко выкрикнул:
– Эй, вы там! Давайте поговорим!
– О чем? – спросил Алексей, делая безразличный вид.
– О вашем предложении.
– Я уже все сказал. Вы переправляете меня и моих людей в нужную мне точку – и отправляетесь на все четыре стороны. Нет – подыхаете здесь и прямо сейчас.
– Черт! Отто! И ты еще думаешь? – завопил получивший пинок пилот.
– Я согласен. Мы все согласны, если вы гарантируете нам жизнь, – быстро ответил мужчина.
– Я гарантирую, что если вы выполните все условия сделки, из самолета я выпущу вас живыми. Но учтите. Один глупый финт, и я сделаю так, что на тот свет отправятся все. И мы, и вы.
– Кто это – вы? – тут же спросил пилот.
– Вам этого знать не нужно. Судя по имени, вы немец. Это так?
– Да.
– В таком случае утешьтесь тем, что на вас ложится миссия по спасению кучи своих соотечественников.
– В каком смысле? – не понял пилот.
– В прямом. Это долгая история, но в двух словах, в тех грузовиках, что вы перевезли сюда из Непала, были члены этнографической экспедиции из Германии, Англии и России. Выходит, вернуть их обратно в целости и сохранности вы теперь просто обязаны.
– Хотите сказать, что нас заставили участвовать в чем-то незаконном? – моментально вскинулся пилот.
– Только не говорите мне, что не знали этого. Думаю, это не первая контрабанда, которую вы переправляли в эту страну, – усмехнулся Алексей.
– Мы и понятия не имели, что загружали в нашу малышку. Самолет принадлежит одному фонду, и тот же фонд нанял нас. Поэтому лишних вопросов мы не задавали. Приезжали в аэропорт, когда машина уже была загружена, получали полетное задание и точку прибытия. Это все, что нам нужно было знать. Все вопросы о характере груза решали другие люди. Нам даже документы на груз не доверяли.
– Может, и так, но меня это не волнует. Сейчас меня беспокоит только один вопрос: быстро и без проблем вывезти захваченных людей. Вернуть их обратно домой живыми, пока кто-нибудь еще не погиб.
– Разве кого-то убили? – осторожно спросил пилот.
– Да. Из-за нескольких подонков, являющихся одновременно и вашими нанимателями, погибло несколько очень хороших людей.
– Жаль это слышать, – пробормотал пилот, лихорадочно что-то соображая.
– Так вы готовы принять мое предложение? – спросил Алексей, не поворачиваясь к пилоту.
– А вы… – но договорить пилот не успел.
Сдавленный хрип и треск ломаемых ребер заставили его в очередной раз содрогнуться и, судорожно сглотнув, громко ответить, стараясь заглушить предсмертный хрип жертвы собственным голосом:
– Да! Да, черт возьми! Мы согласны.
– Хорошо. И помните, господа, одна ошибка – и вы покойники, – ровным, почти безжизненным голосом ответил Алексей, делая бойцам знак поднять остальных пилотов.

* * *

Подождав, пока Алексей и его новый приятель осторожно выйдут из хижины, Васильев приподнялся на локте и, посмотрев на еще колыхавшуюся циновку, неловко перекрестил ее чуть подрагивающей рукой. Стоявшее рядом с его изголовьем блюдо с мясом сказало ему больше, чем все разговоры, вместе взятые.
Историю рано овдовевшей женщины знали все сотрудники института, но в советские времена даже ее невеликой зарплаты младшего научного сотрудника хватало, чтобы сводить концы с концами. Но после развала государства и наступления дикого рынка, в упадок пришла не только наука, но и доходы сразу всех служащих.
Именно поэтому, плюнув на все сложности, условности и табели о рангах, Васильев принял парня на работу, на какую-то почти вымышленную должность. И вот теперь, глядя на честно разделенную пополам порцию мяса, он чувствовал, как на глазах закипают слезы. Долгая жизнь, в конце которой у старого профессора не осталось никого, кто мог бы позаботиться хотя бы о его похоронах, подходила к концу. И теперь Васильев особенно остро почувствовал собственное одиночество.
Только теперь, вдруг полностью оказавшись зависимым от этого парня, Васильев понял, чего лишился в фашистском лагере. Как мужчина он был полноценен, но при этом стерилен. Забивая одиночество работой, долгими научными командировками и тому подобной ерундой, он пытался отгородиться от возникшей проблемы. Но, как видно, судьба еще не до конца испытала его. Даже сейчас, уже предвидя окончание долгого пути, он знал, что все случившееся – это очередное испытание, выпавшее на его долю.
Столкнувшись с этим странным парнем, Васильев, сам того не ожидая, вдруг привязался к нему всем сердцем и искренне горевал, когда думал, что Алексей погиб в Непале, не представляя, как расскажет о беде его матери. Как посмотрит ей в глаза. Теперь же, увидев его живым и здоровым, он словно почувствовал прилив свежих сил. Так он не радовался даже когда получил профессорское звание.
Размышления Васильева были прерваны появлением очередной делегации. На этот раз пришли сразу четверо. Рассевшись вокруг лежащего профессора, делегаты смущенно переглянулись и, дружно покосившись на тарелку, где красноречиво валялись обглоданные кости, переглянулись. Не понимая, что могут означать все эти гляделки, Васильев уселся поудобнее и, вздохнув, спросил:
– Чем могу помочь, господа?
– Что задумал ваш помощник, профессор? – решительно спросил сотрудник английской экспедиции.
Васильев с самого начала отметил, что среди пришедшей четверки не было ни одного его подчиненного.
– Вы всерьез считаете, что мне это известно? – иронично усмехнулся Васильев.
– Мы видели, как ваш помощник и тот темнокожий доктор вместе вышли отсюда. Но перед этим они долго что-то обсуждали. Вы просто не могли не слышать их планов, – возразил англичанин.
– Должен вас разочаровать, друг мой, но я спал; и проснулся буквально двадцать минут назад. Говорили они очень тихо, так что ничем не могу вам помочь. А теперь позвольте и мне спросить. С чего вдруг вы так заволновались? До сих пор его действия не вызывали у вас особых претензий.
– Мы долго обсуждали, что нам делать дальше, но так и не пришли к единому мнению. И все только потому, что не знаем его планов.
– Думаю, вам стоит просто подождать и посмотреть, что будет дальше, – пожал плечами Васильев. – Как говорит мой помощник, спешка для нас злейший враг.
– Мы не можем просто так сидеть и тупо ждать неизвестно чего, – возмутился англичанин. – В конце концов, такое отношение к остальным участникам экспедиции просто неприемлемо. Кем он себя вообразил, этот ваш помощник? Как говорил профессор Спенс, полуграмотный дикарь, не умеющий толком читать, считает, что может помыкать несколькими десятками цивилизованных людей!
Возмущенный англичанин и сам не заметил, как начал повышать голос. Глядя на него с непонятным выражением лица, Васильев покачал головой и, чуть улыбнувшись, ответил:
– Дикарь? Нет, друг мой. Боюсь, это вы дикари. Снобы и наглые дикари, не видящие дальше своего носа. Я приведу один пример, и в следующий раз, прежде чем швыряться подобными обвинениями, вспомните мои слова.
Это было в Бирме. В 1857 году король Бирмы Миндон приказал построить дворец, целиком из древесины тикового дерева. Якобы на склоне той самой горы Меру, что занимает центральное место в брамино-буддийской космологии. Легенда гласит, что именно сюда некогда совершил путешествие сам Гаутама Будда, чтобы объявить, что ровно через 2400 лет после его смерти, у подножия Мандалайского холма возникнет крупнейший в мире центр буддизма.
Однако, придя в Бирму, британцы презрительно отмахнулись от этой легенды как от азиатского суеверия. Овладев городом в 1885 году, они переименовали дворец в Форт Даффери и превратили его священные залы в казарму. Сразу после захвата дворца английский генерал Прендергаст ввел в тронный зал, известный также как Львиный зал, своего коня, после того как король Тибо вынужден был покинуть страну, отправившись в изгнание зимой 1885 года.
Навоз скакуна благородных кровей изгадил ковры, которым было несколько сотен лет, привезенные из древней столицы Бирмы – Амартуры. Генерал приказал сжечь все тканые изображения святых Теравады, поскольку они раздражали его. А в 1945 году, когда дворец защищала горстка японских и бирманских солдат, все те же английские артиллеристы, взявшие его в осаду, просто стерли город с лица земли.
От крепости остались только ров да кольцо внешних стен. Так был потерян один из самых знаменитых на востоке Золотых Городов. Так что не вам говорить о дикарях, и не вам считать себя венцом творения. Скорее уж, потомками тупых тварей, – жестко закончил профессор.
Не ожидавший такого отпора англичанин смущенно потупился, пытаясь найти достойный ответ. Обведя сидящих долгим, усталым взглядом, Васильев в очередной раз вздохнул и, пожевав сухими, потрескавшимися губами, добавил:
– В общем, решайте сами, что делать дальше. Можете как я: сидеть и ждать неизвестно чего, а можете собраться и идти. Куда? Я не знаю. Именно поэтому я предпочитаю ждать. Знаете, что самое смешное в нашей с вами ситуации? – неожиданно спросил он.
– И что же? – скривился ушибленный профессором англичанин.
– Что я, имея очень удобную возможность требовать от своего помощника подробного отчета о его планах, не делаю этого, предпочитая полюбоваться на результат. А вы, прячась по углам, регулярно ходите к нему и требуете какого-то отчета. Но, господа, с чего вы взяли, что он должен перед вами отчитываться?
– Но мы не его подчиненные и не должны покорно следовать за ним.
– А он вас и не зовет, – пожал плечами Васильев.
– Что это значит?
– А это значит, что вы в любой момент можете вернуться обратно в свою клетку и сидеть там до скончания века. Это будет ваш выбор, и отговаривать вас никто не станет. Но если уж вы решили выйти оттуда, то решайте и дальше сами, куда вам идти. Но вы упрямо цепляетесь за парня, требуете его помощи, при этом почему-то думая, что он обязан считаться с вашим мнением.
Вынужден в очередной раз огорчить вас, господа. Здесь и сейчас нет никакой демократии. Как нет никакой цивилизации. Есть только человек, способный вытащить нас из этой передряги, и все, что от всех нас требуется, это сидеть молча и не мешать ему делать свое дело. Вся ваша демократия заключена только в одном. Вы можете искать выход сами, а можете продолжать цепляться за него. Позволю себе дать вам один совет. Не путайтесь под ногами. Это все, что я хотел вам сказать.
– Значит, отвечать на наш вопрос вы не собираетесь? – с непостижимым упрямством переспросил все тот же англичанин.
– Я уже сказал вам все, что знал, – усмехнулся Васильев.
– Не знаю почему, но мне кажется, что вы упорно что-то скрываете от нас, – подумав, ответил англичанин.
– Вы глупец, молодой человек, – презрительно фыркнул Васильев. – Какой смысл мне скрывать от вас что-то? Мы не на раскопках и не на пороге великого открытия. Мы все, и я в том числе, находимся на чужой, враждебной нам территории, и выбираться отсюда нам нужно всем вместе. И чем скорее, тем лучше. Так что все ваши подозрения не имеют под собой почвы.
– Тогда я спрошу вас о другом. Когда он вернется?
– Этого я тоже не знаю. Как я уже сказал, он ушел, когда я еще спал. Могу предложить вместе со мной сесть и просто подождать.
– Поражаюсь вашей выдержке, профессор. Неужели вас не снедает любопытство? – не выдержал один из участников немецкой группы.
– Откровенно говоря, оно меня уже проело насквозь, – улыбнулся Васильев. – Но я отлично понимаю, что в данной ситуации он не может строить каких-то конкретных планов. Слишком много неизвестных факторов, поэтому парень вынужден действовать по обстановке. Но согласитесь, до сих пор у него все получалось.
– Это верно, – кивнул англичанин явно нехотя.
– Вот давайте и дальше положимся на его умение импровизировать, – решительно подвел итог разговору Васильев.
– Но многие из нашей группы собираются уйти.
– Предложите им дождаться возвращения Алексея. Тогда, по крайней мере, будет хоть какая-то ясность. Поверьте, удерживать их не будет никто.
Понимая, что большего они от старика не добьются, делегаты поднялись и один за другим покинули хижину. Откинувшись на свой рюкзак, Васильев задумчиво посмотрел на вещи Алексея и, осторожно поднявшись, медленно направился к выходу. Сидеть в хижине одному ему стало невыносимо. Захотелось выйти и посмотреть на звезды: увидеть небо, простор и просто вздохнуть полной грудью.
На улице уже заметно стемнело, когда профессор, сидя на пороге, услышал яростный спор сразу нескольких голосов. Оторвавшись от созерцания вечернего небосвода, Васильев повернулся в сторону спорящих. По улице, продолжая переругиваться, быстро двигались человек десять.
Прислушавшись, Васильев понял, что часть экспедиций решила уходить немедленно, а другие доказывают им, что уходить ночью просто глупо. Удрученно покачав головой, профессор даже не сделал попытки подняться. Уговаривать дураков он всегда считал глупым занятием. Продолжая спорить, группа добралась до ограды, когда вдруг, словно из-под земли, рядом со спорщиками вырос местный охотник с автоматом в руках.
Никто в экспедиции не понимал африканских языков, но решительный вид и энергичные жесты аборигена говорили сами за себя. Ткнув под нос самому буйному автоматный ствол, охотник пальцем указал в сторону, откуда они пришли, несколько раз повторив одно и то же слово. Даже для таких снобов все было ясно.
Возмущенно фыркая и бросая на охотника возмущенные взгляды, спорщики повернули обратно. Заметив сидящего на крыльце профессора, вся компания дружно направилась к нему. Васильев мрачно скривился, но взяв себя в руки, остался на месте.
– Вы видели это, профессор? – завопил один из стремившихся уйти. – Они смеют удерживать нас здесь под дулами автоматов!
– Ну, насколько я могу судить, автомат там только один. А удерживают вас они совершенно правильно. Ночью в джунглях слишком опасно, а у вас даже ножа нет.
– Значит, вы считаете, что нас удержали только потому, что спускается ночь?
– Конечно.
– А разве это не приказ вашего помощника?
– Чушь собачья. Алексей никогда не отдавал такого приказа. Тем более что командует этой деревней совсем не он.
– Но он управлял бойцами во время атаки.
– Думаю, только потому, что юноша имеет опыт боевых действий.
Они отошли от крыльца, но вскоре спор вспыхнул с новой силой. Махнув на них рукой, Васильев снова уставился бездумным взглядом в небо. Темнота навалилась неожиданно, словно кто-то повернул выключатель, разом погасив свет. Тяжело поднявшись, профессор вернулся в хижину и, чиркнув зажигалкой, затеплил светильник.
Поскучав в хижине, он снова вышел на крыльцо, сам не понимая, что же не дает ему покоя. Наконец, устав от этих метаний, он вернулся в хижину и, устроившись на уже изрядно надоевшей циновке, уснул. Проснулся он от странного звука. Что-то очень знакомое, чего он давно не слышал, разбудило его, заставив подняться и выглянуть наружу. Несколько мужчин, сверкавших свежими повязками, собрались у края деревни, тихо что-то обсуждая.
Из-за поворота выкатился грузовик и, осветив фарами ограду поселка, быстро въехал прямо на деревенскую площадь. Из кабины выбрался приятель Алексея и, перекинувшись парой слов с бойцами, решительно направился прямо к Васильеву. Удивленный профессор смотрел на подходившего доктора со все возрастающим напряжением. Его удивило то, что доктор приехал один, хотя ушли они вместе с Алексеем.
Приблизившись, доктор поздоровался с профессором коротким кивком головы и, не размениваясь на детали, сразу перешел к делу.
– Вы надо собрать ваш людь и ехать с мной.
– Куда? – растерянно спросил Васильев, с трудом разобрав его тарабарщину.
– Аэродром. Вам Алексей ждать вас там. Мы найти самолет, чтобы везти вас домой. Соберите ваш людь.
– Конечно-конечно, сейчас я все организую, – засуетился профессор, хватая сразу два рюкзака: свой и Алексея.
– Я вам помогать, – коротко сказал доктор, забирая у него поклажу.
Закинув вещи на плечо, он вышел из хижины следом за профессором и, закинув рюкзаки в кабину, принялся открывать задний борт грузовика.

* * *

Оглядев панели приборов красными от усталости глазами, Алексей встал за креслами пилотов и не сводил с парней настороженного взгляда. Не имея возможности оценивать правильность их действий, парень следил за предполетной подготовкой самолета, держа палец на курке автомата. С того момента, как пилоты дали свое согласие на перевозку пленников, он старался контролировать каждый их шаг.
Заметив, что парень держит руки поближе к висящей на поясе гранате, пилоты старались не делать лишних движений, чтобы не нарваться на пулю. После расправы, учиненной чернокожими бойцами над охраной аэродрома, даже у вечно неунывающего Марка отпала всякая охота шутить. Бросая на своего конвоира косые взгляды, он не удержался и, подобравшись к командиру, тихо спросил:
– Отто, ты уверен, что попав туда, куда ему надо, он не пустит нас в расход?
– Не уверен, но парень утверждает, что наши шкуры ему просто не нужны. Мы нужны ему только как экипаж. К тому же он рассказывает странную историю. Утверждает, что мы перевезли сюда из Непала кучу белых пленников. Какую-то научную экспедицию. Посмотрим, что будет дальше. Во всяком случае, он отправил куда-то машину. Так что пока все сходится.
– Что именно? – не понял Марк.
– Люди. Большое количество людей проще всего перевезти грузовиком. Давай готовить малышку, а дальше будет видно. В любом случае у этого парня граната на поясе, так что, если рванет, мало никому не будет. Учти, на борту почти восемь тонн топлива, так что если вздумаешь геройствовать, помни, что я не собираюсь становиться бифштексом.
– Еще чего?! Я не какой-то долбаный герой. Пусть будет как будет.
– Ну и правильно. Давай довезем его до места, а там посмотрим. В конце концов, оказавшись в любой цивилизованной стране, мы всегда сможем обратиться к властям или, на худой конец, в наше посольство. В крайнем случае можно попытаться сбежать. Как ни крути, а нас трое против одного, – поддержал его Отто.
– А что говорит Джек?
– Он ничего не говорит. Похоже, никак в себя не может прийти после увиденного.
– Откровенно говоря, я тоже, – вздохнул Отто.
Услышав тихие переговоры, Алексей быстро подошел к пилотам и, настороженно разглядывая обоих, спросил:
– Что замышляете, заговорщики?
– Пытаемся угадать, чем закончится для нас этот перелет, – откровенно признался Отто.
– Если не будете делать глупостей, то ничего плохого с вами не случится, – вздохнул Алексей, повторяя эту фразу уже в десятый раз.
– А куда мы собственно летим? – не удержался Марк.
– В Россию.
– А почему, например, не в Германию? Туда же ближе, – с интересом спросил Марк.
– Возможно, но со мной тяжелобольной человек. Профессор. И я должен побыстрее доставить его на родину. Согласитесь, что в Германии никто не станет лечить случайного человека. К тому же, по иронии судьбы, ваше судно на этот перелет зафрахтовал гражданин России.
– По крайней мере звучит логично, – буркнул Отто после минутного молчания.
Заправив топливо и проверив электронику, Джек, по команде командира, открыл грузовую аппарель, и они принялись ждать приезда пассажиров. Грузовик подкатил прямо к самолету, и удивленные пилоты увидели, как из кузова начали выпрыгивать грязные, исхудавшие люди. Убедившись, что все приехавшие – европейцы, Отто повернулся к своему экипажу и тихо, чтобы не услышал их конвоир, сказал:
– Похоже, он сказал правду. Это белые.
– Значит, еще поживем, – усмехнулся в ответ Марк. – Только какие-то они грязные, замызганные.
– Будешь замызганным, если их уже полтора месяца по всему шарику таскают словно скот, – ответил Алексей, отлично расслышавший их диалог.
Грузовик снова ушел, и парень, окликнув по имени одну девушку, что-то быстро спросил. Выслушав ответ, он с заметным облегчением улыбнулся и, повернувшись к пилотам, произнес:
– Потерпите еще немного, парни. Половину экспедиции уже привезли. Сейчас привезут остальных, и можно будет взлетать.
– Ты бы убрал гранату, друг. Не приведи бог, споткнешься случайно, – осмелев, ответил Марк.
– Я еще не настолько вам доверяю, мужики, – откровенно усмехнулся парень.
– И мы, похоже, это заслужили, – мрачно протянул Отто.
– О чем это ты, командир? – вынырнув откуда-то из недр самолета, спросил Джек.
– О том, что всех этих людей привезли сюда мы, – тихо ответил Отто.
– Так ведь мы же не знали, – развел руками Марк.
– Именно поэтому вы еще живы, – повернулся к нему Алексей. – Я был на том рейсе и знаю, что погрузкой занимались не вы, а механики, так что к вам у меня претензий нет. Пока нет.
Вторым рейсом на аэродром перевезли всех членов экспедиции, и Алексей, убедившись, что на борт погрузились все, спустился на бетон поля: попрощаться с доктором. За прошедшие несколько дней он, к собственному удивлению, сроднился с этим человеком. Протянув Суно трофейный карабин, Алексей выудил из кармана несколько последних патронов и, улыбнувшись, негромко сказал:
– Постарайся сохранить этот ствол. С такой штукой можно серьезных дел наделать. Жаль только, патронов к нему мало.
– Мы найти патрон. Спасибо тебя, Лоша. Ты помогать мой людь спасти свой дети.
– Это вам спасибо. Без вас у меня ничего бы не получилось, – ответил парень, пожимая ему руку.
– Ты солдат. Ты суметь вытащить свой друзья без нас. Я знать это. Но ты честный солдат. У тебе есть честь. Твой сердце – это сердце настоящий воин. Я знать, ты не веришь духи. Но наш старик хотеть делать тебе подарок. Настоящий, нужный подарок.
– Какой еще подарок? – растерялся Алексей.
Ему разом представился живой львенок или детеныш леопарда. Он слышал, что в этих местах принято преподносить такие дары. Но на этот раз все обошлось. Взяв его за руку, Суно подвел парня к высокому, невероятно худому старику, увешанному украшениями из отшлифованных костей мелких животных и перьев, воткнутыми в самые неожиданные места.
На груди старика красовалось ожерелье из огромных когтей и клыков, вперемешку с разными раковинами. С первого взгляда Алексей понял, что перед ним шаман. В руках старика красовался резной посох с навершием из черепа какого-то небольшого хищника. Подозрительно покосившись на шамана, парень повернулся к доктору и тихо спросил:
– И что я должен делать?
– Молчать и слушай. Я переводить тебе все, что он сказать. Главное, не смеяться. Он настоящий шаман. Сильный. Десять год назад он сказать, что однажды к нам прийти белый солдат, который помогать нам убить всех враги. Тогда я тоже не верить ему. Но это случиться. Ты сам знаешь. А теперь стой и слушать.
Понимая, что спорить в подобной ситуации по меньшей мере невежливо, Алексей послушно замер, с интересом наблюдая за действиями старика. Достав из мешочка на поясе какой-то порошок, старик поднес ладонь ко рту и, быстро что-то пробормотав, резко сдул порошок в лицо Алексею. Когда парень прочихался и сморгнул набежавшие слезы, шаман заговорил, начиная водить ладонью вокруг его головы. Вслушиваясь в тихую скороговорку, Алексей понял, почему многие так верят в разные силы.
Было в этом речитативе что-то завораживающее, вгоняющее в транс. Но Алексей, привыкший в любых ситуациях рассчитывать больше на себя, чем на помощь потусторонних сил, наблюдал за шаманом с чисто академическим интересом. Увидеть настоящего шамана за работой выпадало не часто даже тем, кто искал таких встреч специально.
Тем временем Суно начал переводить. Впрочем, назвать то, что он говорил, переводом можно было с большой натяжкой. Скорее, он пояснял, для чего нужен тот или иной жест или заклинание:
– Теперь ты получить удача в любой поход или путешествие. Для твой дух нет опасность. Никто не может хватать твой дух. Твой дух всегда быть свободен. А теперь он сказать, что через три год ты жениться, и твой жена родить тебе два дети. Мальчик и девочка. Но ты всегда должен помни, что в Африка у тебя жить еще один дети.
– Какой дети? Откуда у меня здесь дети?
От удивления Алексей даже заговорил, как доктор.
– Тот девушка, что быть с тобой один ночь, родить хороший, сильный сын. Шаман долго выбирать нужный девушка. Теперь твой кровь сделать наш людь сильным. Но ты не бойся. Этот мальчик никто не обижать. Он стать мой приемный сын. Нам нужен сильный кровь.
– Так ведь я же белый, – пролепетал окончательно растерявшийся парень.
– Это не страшный. Главный, что кровь у нас всех красный. А теперь последний подарок от наш шаман.
В этот момент старик снял с шеи свое дикарское ожерелье и, надев его на шею парню, звучно стукнул посохом о землю. Почтительно склонившись, Суно что-то сказал старику, и тот неспешно развернулся и скрылся в темноте. Коснувшись рукой ожерелья, Алексей чуть улыбнулся и, вздохнув, сказал:
– Ну, вот вроде и все, старина. Давай прощаться.
– Да. Мы с тобой прощаться, но в твой душа теперь всегда будет чуть-чуть Африка. Наш земля очень древний. Такой древний, что никто не может говорить, сколько ему точно лет. И тот, кто однажды быть здесь, никогда не забыть его. Я не говорю про курорт, где все сделано для белый людь. Я сказать про наш земля, который ты видеть.
С этими словами Суно крепко обнял парня. Обняв того в ответ, Алексей вдруг понял, что действительно успел привязаться к этому странному человеку. В докторе удивительном образом сочетались, казалось бы, несочетаемые вещи. Имея высшее медицинское образование и будучи отличным практикующим врачом, он умудрялся оставаться человеком, верящим в духов, шаманов и силу земли.
Медленно освободившись, Алексей поднялся в самолет, и внимательно наблюдавший за ним бортинженер начал закрывать аппарель. Экипаж запустил двигатели и, пользуясь начинавшимся рассветом, принялся выруливать на взлетную полосу. Пропустив вперед бортинженера, Алексей следом за ним вошел в кабину пилотов и, прислонившись к переборке, замер, словно памятник самому себе.
Покосившись на него через плечо, Отто мрачно хмыкнул и, не удержавшись, сказал:
– Посторонним нельзя находиться в кабине.
– Знаю, но в этом рейсе у нас все не по правилам, так что одним нарушением больше, одним меньше – теперь без разницы, – пожал плечами Алексей.
– Да уж, нарушений у нас столько, что запросто можно лет на десять за решетку угодить, – проворчал Джек.
– А кстати, как вы собираетесь объяснять наше появление в чужой стране своим властям? – повернулся Марк к Алексею.
– Скажу, что захватил самолет и заставил вас лететь под дулом автомата. Впрочем, я готов принять любой вариант, – пожал плечами Алексей.
– Угон самолета – серьезное преступление. Лучше скажем, что просто договорились. Мы увидели, что здесь много наших соотечественников, и решили помочь им. Да, так будет лучше, – решительно кивнул Марк.
– Как угодно. Думаю, что после этого приключения мне закроют визу даже для поездки в Антарктиду.
– Почему? – насторожился Отто.
– Среди тех, кто сейчас мается аэрофобией в салоне вашего летающего утюга, найдется десяток тех, кто, недолго думая, обвинит во всех своих бедах меня. Так что мне все равно, что говорить.
– Вы не самого высокого мнения о своих коллегах, – усмехнулся Отто.
– На войне я усвоил одну простую истину. По-настоящему человека можно узнать только в экстремальной ситуации. Так и вышло. Те, кто в обычной жизни казался простым и понятным, вдруг превратился в сноба и зануду, а тот, кого принимаешь за рассеянного недотепу, вдруг оказывается человеком с железным характером, – задумчиво ответил Алексей.
– Вы воевали? – с интересом спросил Марк.
– Да. На Кавказе, – коротко ответил парень.
– Потом поболтаешь: взлетаем, – коротко осадил его Отто, привычно щелкая тумблерами и передвигая рычаги.
– Держись, приятель. Сейчас немного потрясет, – усмехнулся Марк, присоединяясь к напарнику.
Гул двигателей сменился ревом, и самолет заметно задрожал. Встав покрепче, Алексей на всякий случай ухватился за какую-то ручку. Отто увеличил обороты двигателя и, отпустив тормоз, начал разгон. Пробежав по полосе, машина тяжело поднялась в воздух, и тряска пропала, сменившись легкой вибрацией.
– Надеюсь, это корыто при посадке не развалится? – поинтересовался Алексей, продувая уши.
– Не обижай нашу малышку, – усмехнулся в ответ Марк.
– Эта штука крепче, чем кажется, – добавил Отто, выводя машину на нужный курс. – Недаром же его считают летающим грузовиком.
– Ну, дай-то бог, – вздохнул Алексей.
– Слушай, парень, а как ты с этими людоедами подружиться умудрился? – спросил Марк с неподдельным интересом.
– С чего ты взял, что они людоеды? – не понял Алексей.
– С того, что увидел. Нормальные люди на такое не способны, – решительно ответил Отто.
– Думаешь? Напрасно. Неделю назад я видел, что делают с их детьми эти так называемые белые люди. Скажу честно, первый раз в жизни мне стало стыдно, что я белый.
– И чего там такого было? – спросил Марк, разворачиваясь к нему всем телом.
Включив автопилот, Отто тоже развернулся и с интересом уставился на этого странного парня. Джек, убедившись, что все приборы работают нормально, сдвинул наушники на шею и, повернувшись, попросил:
– Расскажи подробнее. Как-никак, это наши бывшие наниматели.
– На вашем месте я бы не стал об этом никому говорить. Ваши наниматели – это осколоки фашистской Германии, основавшиеся сразу в двух местах. Здесь и в Непале. Они разрабатывали какую-то программу по созданию сверхчеловека, а для опытов использовали детей из окрестных деревень.
– Быть того не может, – растерянно ахнул Марк.
– К сожалению, может. Трупы этих детей я видел собственными глазами.
– И много их? – осторожно спросил Отто.
– Много. Очень много, – глухо ответил Алексей. – Я сначала собственным глазам не поверил, когда увидел. Так не бывает. Так просто не может быть. Но я это видел. Сотни разложившихся и еще свежих детских трупов. Знаете, в тот день я вспомнил хронику из лагерей смерти времен Второй мировой войны.
– Gott, verzeihen mir! – выдохнул Отто, осеняя себя крестом.
– После такого зрелища перестаешь верить в его существование, – грустно улыбнулся Алексей, разобрав первое слово.
– И все это были дети ваших людоедов? – глухо спросил Джек.
– Насколько мне известно, большая часть.
– Как же они тогда не вымерли? – не унимался бортинженер.
– В этой стране война длится уже два десятка лет, если не больше. Так что сирот всегда хватало. Они потому и решили организовать именно монастырь, чтобы под этой вывеской проще всего собирать обездоленных детей. Да и сбор благотворительных средств всегда организовать легче. Есть, куда привести спонсоров и проверяющих. Вот монастырь, вот дети, вот школа и пансион.
– По-моему, это слишком цинично. Даже для фашистов, – нерешительно возразил Джек.
– После того как мы высадимся, вы можете вернуться и сходить на это место сами. Того человека, что провожал меня, зовут доктор Суно. Он проводит вас и покажет, что там находится. Среди лежащих там тел есть и его дети. Повторяю, я и сам не поверил собственным глазам, но когда местные показали, как выгружают трупы, пришлось поверить. Но еще раз: вы можете увидеть все своими глазами.
– Ну уж нет. Больше я в эту страну ни ногой, – решительно помотал головой Марк.
– Тогда вам придется поверить мне на слово, – пожал плечами Алексей.
– У нас нет причин не верить. Хотя, должен признать, это непросто, – задумчиво ответил Отто.
– Знаю.
– Но как вам удалось вырваться из плена? – задал следующий вопрос неугомонный Марк.
– Я не был в плену. Экспедицию захватили, когда их боевики считали меня погибшим. А в остальном просто повезло. Я долго думал, почему они так бестолково действовали, и только потом понял. Их не готовили отбивать нападение. Их основная задача состояла в том, чтобы удержать уже схваченных пленных в пределах периметра, контролировать их, а действовать при нападении извне они просто не умели.
– А в чем разница? – не понял Джек.
– В подготовке. Они учились не оборонять объект, а исключать любую попытку побега из него. Согласитесь, это разные вещи. К тому же они очень давно не встречали серьезного сопротивления со стороны местного населения.
Власти страны запретили крестьянам иметь огнестрельное оружие, а с луками и копьями много не навоюешь. Особенно когда против тебя стоит солдат с автоматом. При такой жизни они откровенно расслабились и, когда я и охотники Суно принялись устраивать им партизанские засады, не поняли опасности вовремя. К тому же мы хорошо заметали следы.
Вышедшие за периметр просто пропадали. Так что, когда я устроил перестрелку, чтобы выманить охрану за ограду, они кинулись убивать одного человека, а нарвались на два десятка озлобленных охотников, готовых убивать их своим примитивным оружием. Мне даже пришлось самому обучать охотников пользоваться современным оружием.
– Вы и правда позволили бы этим дикарям убить нас, если бы мы отказались от перелета? – вдруг спросил Джек.
– Да. Мне просто нечем было бы остановить охотников. Скажу вам откровенно, вы спасли себя сами, дав согласие на этот рейс. Они задались целью уничтожить всех белых, живших в трех поселениях, принадлежащих ордену.
– И у них получилось? – настороженно спросил Отто.
– Да. Из всех живших там белых живыми ушли только вы.
– А вам не кажется, что это не цивилизованный способ решения проблемы? – спросил Джек.
– Что вы хотите этим сказать? – не понял Алексей.
– Почему вы не стали обращаться к властям? Почему не арестовали их и не передали в руки полиции? Вы же говорите, что знаете, где находятся бесспорные доказательства.
– Знаю. Но все это цивилизованная глупость. Никому в мире нет до этого никакого дела. Этот орден существует не один день, и даже не один год. Его создали во время войны, и с тех пор он действовал. Все решали деньги.
– Но ведь не вся же полиция продажна?!
– Может быть. Но я в этом не уверен. Во всяком случае в том, что касается этой страны. Кроме того, я сам находился здесь нелегально. Белый, никогда не въезжавший в страну, вдруг заявляется в полицейский участок и утверждает, что знает место, где процветает геноцид. Как думаете, где я окажусь после такого заявления? – иронично улыбнулся Алексей.
– Об этом я не подумал, – удрученно кивнул Джек. – Вы правы, белых здесь не любят.
– Вы сами в этом виноваты, – усмехнулся Алексей.
– Чем это? – не понял бортинженер.
– Своим поведением. Своим снобизмом, ну и так далее по списку. История Великобритании – это несколько сотен лет колониальных войн и рабовладения. Впрочем, как и большей части европейских стран. Франция, Испания, Голландия, Португалия, Германия – вот не полный список стран, пытавшихся колонизовать эти земли. И не только эти.
– Чувствуется, что вы сотрудник исторической экспедиции. Здорово вас подковали, – растерянно усмехнулся Марк.
– Историю у нас и в школах хорошо преподают, – не удержался Алексей от шпильки.
В кабину заглянула Берта и, найдя Алексея, негромко окликнула:
– Леша, вас хочет видеть профессор Васильев.
– Иду, – коротко кивнул парень и, бросив внимательный взгляд на экран монитора, где были высвечены координаты конечной точки полета, быстро вышел из кабины.

* * *

Академик Борисов, президент Российской Академии наук, беспомощно вертел в руках очки. Он не верил собственным ушам. Сидя перед всесильным, по его меркам, директором ФСБ Патроновым, он не мог поверить в то, что эта могущественная контора до сих пор не сумела найти никаких следов пропавшей экспедиции. Сам директор, устало переложив на столе бумаги, откинулся на спинку кресла и, в очередной раз вздохнув, продолжил:
– Мы не боги, Вадим Борисович. Мои люди уже перевернули весь маршрут, по которому ушла экспедиция из Катманду в горы. Нашли их стоянку. Точнее, место, где они долгое время находились. Но куда они ушли дальше, не знает никто.
– Но почему вы решили, что они ушли?
– Забрали все. Даже старые веревки. На найденном месте остался только мусор и кострища. Бандитам не нужны кисточки, совочки и ведерки. Компьютеры, системы связи – все это можно продать на черном рынке; но это не нужно. Да и следы после нападения остаются совсем другие. Не забывайте, Вадим Борисович, вместе с вашими подчиненными пропали еще две экспедиции. Английская и немецкая. Их правительства уже потребовали ответа от правительства Непала, но узнали не больше нашего.
– Значит, вы считаете, что они еще живы? – с надеждой в голосе спросил Борисов.
– Обещать этого не могу, но надежду терять не стоит. Больше всего меня радует тот факт, что на месте стоянки нет трупов, практически нет следов крови и тому подобных признаков вооруженного нападения. Мое мнение, что ваши коллеги увлеклись поисками и забрались куда-то в горы. Причем так далеко, что не могут даже выйти на связь. Кстати, что за средства связи у них были?
– Старенькая армейская рация, – вздохнул Борисов. – Вы не хуже меня знаете, что наука у нас финансируется из рук вон плохо. На необходимое денег нашли, а вот на хорошую экипировку уже не хватило.
– М-да, проблема! – мрачно скривился Патронов. – Ладно. Нам тут несколько новых спутниковых станций выделили. Напишите заявление на мое имя, прикажу передать вам списанные в качестве спонсорской помощи.
– Что, спутниковую связь?! – переспросил Борисов, не веря собственным ушам.
– Спутниковую. Лучше уж сейчас отдать, чем потом опять искать кого-то, – криво усмехнулся Патронов.
Эта история уже доводила его до оскомины. Хотя, несмотря на все несуразности, подумать тут было о чем. Куча научноозабоченного народу вдруг бесследно пропадает. Случись это во времена холодной войны, можно было бы смело, на семьдесят пять процентов, утверждать, что экспедицию под видом бандитского нападения захватили работнички конкурирующей конторы и теперь усиленно проводят работу по подготовке «перебежчиков».
Но те веселые времена давно уже миновали, и подобные цели потеряли актуальность. На первый план выдвинулся Его Величество Бизнес, и залогом успешного существования конторы стал промышленный шпионаж. Тогда зачем кому-то захватывать историков? Требовать за них выкуп? Глупо и слишком опасно. ФСБ не та контора, с которой можно шутки шутить. Пусть в борьбе с терроризмом и существуют сложности и неувязки, но уж с кучкой обычных бандитов эта контора справиться в состоянии. А уж тем более в связке с английской и немецкой разведками.
Оторвавшись от своих мыслей, Патронов вспомнил, что Борисов все еще сидит у него в кабинете, и, улыбнувшись одними губами, сказал:
– Сейчас я прикажу секретарю подготовить документ. Вы его подпишете, и я запущу бумажку по инстанциям. Пока что это единственное, что я могу для вас сделать. Не расстраивайтесь. Давайте просто наберемся терпения и подождем. Рано или поздно какая-нибудь информация появится.
– Поймите меня правильно, – заторопился Борисов, водружая на нос очки и тут же снимая их снова. – Руководитель экспедиции – мой старый друг, профессор Васильев. Он пожилой человек, и у него больное сердце. Наследие военных лет. Он был узником концлагеря, еще ребенком. Я отговаривал его, но Олег всегда был очень упрямым. Все твердил, что это будет его последний выход в поле, и что я могу не беспокоиться. Он, мол, себе подобрал толкового помощника и няньку в одном лице.
– Вот как? И как зовут эту няньку? – с едва заметным интересом спросил Патронов.
– Алексей. Разметелев, кажется, – подумав, ответил Борисов.
Патронов что-то быстро чиркнул на листе бумаги и, отложив ручку, спросил:
– Я так понимаю, вы беспокоитесь о состоянии здоровья вашего друга?
– Ну, не только, – смутился Борисов. – Но поймите меня правильно. Мы со студенческих времен вместе. Его в званиях обходили только потому, что в плену побывал. Можно подумать, что у десятилетнего мальчишки был какой-то выбор. Их эшелон разбомбили, а всех выживших отправили в лагерь.
– Да, глупостей было сделано много, – нехотя кивнул Патронов. – Но в любом случае другого выбора у нас сейчас нет. Помочь вашему другу мы все равно пока не можем, так что будем ждать.
– Конечно, конечно, – суетливо закивал Борисов, вскакивая на ноги и поспешно протягивая Патронову руку.
Проводив его до приемной, директор отдал секретарю указания по оформлению нужного документа и, еще раз попрощавшись с академиком, вернулся в кабинет. Дождавшись, когда секретарь принесет на подпись готовый документ, он протянул тому лист бумаги с парой слов.
– Проверьте все по этому человеку. Это связано с пропавшей экспедицией.
Кивнув, секретарь бесшумно скрылся за дверью. Листая бумаги, Патронов раз за разом возвращался к разговору с академиком. Дело о пропавшей экспедиции все больше казалось ему не таким простым. Вошедший секретарь отвлек его от размышлений и, подойдя к компьютеру, вывел на экран информацию по указанному человеку.
С интересом прочтя сухие строчки биографии, Патронов задумчиво повертел в руках ручку и, повернувшись к секретарю, спросил:
– Его проверяли перед выдачей виз?
– Каждый раз.
– И никого ничто не насторожило?
– Нет.
– Гнать их всех в шею. Работнички! Элементарного увидеть не могут. После увольнения в запас парень не проходил психологическую реабилитацию. Ты хоть понимаешь, что это значит?
– Серьезные проблемы в случае возникновения экстремальной ситуации, – растерянно вздохнул секретарь.
– Вот именно. Парень прошел войну, и хрен его знает, что у него в башке может заклинить, если вдруг местная гопота вздумает наехать на него. Нам только международного скандала не хватает.
– Ну, этого удовольствия и так больше, чем нужно, – криво усмехнулся секретарь. – Думаю, наши чинуши просто обрадовались, что среди книжных червей вдруг появился человек, умеющий орудовать кулаками и пользоваться оружием. Потому и дали разрешение на выезд.
– Черт его знает, о чем они думали, – фыркнул Патронов.
– В любом случае парня этого сам Васильев на работу взял. И очень быстро сделал своим личным помощником. Хотя это и странно. У парня ни образования, ни нужных знаний, а работает всегда рядом со стариком. В институте даже слухи всякие бродить начали.
– Плевать на слухи. У старика ни жены, ни детей, ни родственников. Думаю, он потому и взял себе его в помощники. Хоть одна близкая душа рядом. Судя по данным, с матерью этого парня он много лет вместе проработал.
– Думаете, только проработал? – цинично усмехнулся секретарь.
– Не хами. Конечно, все бывает, но тут, судя по всему, не тот случай, – отмахнулся Патронов. – Сам посмотри. До устройства на работу в институт они нигде не пересекаются. Живут в разных районах. В общем, точек соприкосновения нет. Выходит, приглянулся чем-то наш боец старику.
– Хотелось бы еще знать, чем именно, – протянул секретарь.
– По большому счету это не важно. Главное, что рядом со стариком есть человек, способный быстро и качественно набить морду практически любому агрессору и оказать необходимую первую помощь в случае травмы. У старика сердце больное, а так хоть какая-то надежда. Аптечка есть, хоть укол вовремя сделает.
– Старик с собой свое старое охотничье ружье взял. Оформлено как положено, с разрешением на ввоз и использование. В общем, все по закону.
– Ну да. Бывший десантник с голыми кулаками и дед с берданкой, с которой еще Наполеона под Бородино гоняли. Вояки, мать твою, – фыркнул Патронов, отбрасывая ручку на стол. – В общем, так. Передай группе, работающей по этому делу, чтобы начинали носами землю рыть. Это дело на контроле у самого, – ткнул пальцем в потолок директор.
– Есть, – коротко кивнул секретарь и, повинуясь жесту начальника, исчез из кабинета.
О том, что расследование этого дела контролирует сам президент, Патронов не соврал. Академик Борисов в панике не придумал ничего лучше, чем отправиться прямиком к главе государства и потребовать принять меры к розыску пропавших. Естественно, дело с ходу было передано прямо в руки Патронову. И вот теперь он вынужден был ломать голову над этой странной загадкой.
Разобравшись с текущими делами, Патронов отправился на заседание Совета безопасности; и уже поздно вечером добравшись до дому, вдруг вспомнил, что так и не успел узнать, за что именно был награжден медалью помощник пропавшего профессора. Решив отложить выяснение этого вопроса до утра, всесильный министр принял душ и отправился в постель. Утром, едва войдя в кабинет, директор был озадачен еще одной загадкой.
Дежурная смена системы контроля воздушного пространства доложила, что границу страны пересек странный борт. Самолет шел вне графика, как любой частный борт, но не пытался скрыться и вышел на связь на открытой волне. Пунктом назначения был назван город Москва, но при этом ни фирмы, арендовавшей самолет, ни характера груза названо не были.
Вызвав секретаря, Патронов на ходу принялся задавать вопросы, пытаясь понять, что это за машина, и чего от нее можно ожидать. После взрыва башен-близнецов, появление непонятного самолета не могло не вызвать сильного напряжения среди всех отвечающих за безопасность страны. Понимая, что нужно что-то срочно предпринимать, Патронов связался с командующим системой ПВО и, убедившись, что непонятный борт ведут с должным вниманием, приказал выйти с ним на связь.

* * *

Алексей провел на ногах уже больше двух суток. Несмотря на все предложения пилотов отдохнуть, он продолжал торчать в кабине, молча глядя куда-то вдаль. Спустя восемь часов после взлета бортинженер Джек, услышав что-то в своих наушниках, принялся сыпать английскими терминами и называть координаты. Из всего сказанного Алексей разобрал только одно слово: «Moscow».
По окончании переговоров, когда Джек отключился, Алексей тронул бортинженера за плечо, привлекая его внимание, и решительно сказал:
– В следующий раз, как только от вас потребуют объяснений, дайте микрофон мне.
– Думаете, дежурный на радаре ПВО поверит вашим словам? – иронично усмехнулся Джек.
– Я буду разговаривать не с дежурным, – ответил Алексей, сохраняя каменное выражение лица.
– Слушай, парень, ты когда-нибудь улыбаешься? – неожиданно спросил Марк.
– Бывает, но редко, – все так же невозмутимо ответил Алексей, возвращаясь на свое место.
– Так, парни. Похоже, у нас серьезные проблемы, – оборвал их беседу Джек. – Мы пересекли границу России, и нас выводят на запасной эшелон. Так поступают в том случае, когда готовятся сбить непонятный объект.
– С чего ты взял? – не понял Алексей.
– После атаки на башни-близнецы любой самолет, не выполнивший команду диспетчера, автоматически переводится в разряд опасных. А запасной эшелон был выделен специально для странных гостей.
– Если с вами свяжутся, дайте мне поговорить с ними, – повторил Алексей.
– Не вопрос, нас уже вызывают, – усмехнулся Джек, протягивая ему наушники.
Неловко надев наушники, Алексей сделал глубокий вдох и, четко проговаривая каждое слово, заговорил:
– Прием! Говорит грузовой борт четыре семь четыре. С кем я говорю?
– Это диспетчерская служба ПВО России. Назовите цель вашего полета и владельца судна.
– С этой минуты я буду говорить только с человеком из ФСБ или сотрудником военной разведки. Я сержант запаса российской армии, Алексей Разметелев. Службу проходил в составе Псковской дивизии ВДВ на Кавказе. Вторая парашютно-десантная рота. Первый взвод. Соедините меня с тем, кто может проверить эти данные.
– Будьте на связи.
Последовал ответ, и в наушниках что-то щелкнуло. Сдвинув один наушник в сторону, Алексей выглянул в иллюминатор и, оглядевшись, удовлетворенно кивнул. Заметив его жест, Отто понимающе кивнул и, улыбнувшись, сказал:
– Если еще не появились ракеты, значит, еще поживем.
Ответить Алексей не успел. В наушнике снова раздался щелчок, и глубокий, бархатный баритон произнес:
– Я полковник ФСБ Савельев. С кем я говорю?
– Сержант запаса Псковской дивизии ВДВ Алексей Разметелев.
– Что вы хотели сообщить, сержант?
– Вам известно, что в Непале пропала российская этнографическая экспедиция во главе с профессором Васильевым?
– Допустим.
– В таком случае сообщаю, что экспедиция в полном составе находится на борту этого самолета. Вместе с нами летят сотрудники английской и немецкой экспедиций.
– Это у вас шутки такие, сержант? – прозвучал растерянный вопрос.
– Я очень бы хотел, чтобы это было шуткой. Прошу подобрать для посадки самолета удаленную от пассажирских аэропортов полосу и прислать туда автобусы и машину «скорой помощи». Профессор Васильев нуждается в медицинской помощи. Сердце барахлит.
– Но почему вы летите с другой стороны? – не удержался полковник.
– Это отдельная история, и рассказывать ее на открытой волне – не самое мудрое занятие, – чуть улыбнувшись, ответил Алексей.
– Хорошо. Ждите. Вас проводит наш истребитель. Следуйте за ним.
– Понял, отбой, – кивнул Алексей и, сняв наушники, повернулся к командиру: – Сейчас появится истребитель, держите за ним. Они выведут нас на подходящую полосу. Там нас будут встречать.
– Дай-то бог, – усмехнулся Отто, отключая автопилот.
Минут через десять рядом с тяжелым грузовиком промелькнула стремительная хищная тень, и серебристый истребитель, зависнув рядом, качнул крыльями. Отто осторожно качнул машину в ответ, и пилот истребителя вывел свою машину вперед, указывая нужное направление. В кабину снова заглянула Берта и, ткнув пальчиком в иллюминатор, спросила:
– Алексей, а военный самолет – это правильно?
– Так и должно быть. Скажите всем, что нас поведут на подходящий для такой машины аэродром, где уже все будет приготовлено для встречи. Скоро все кончится, – утомленно улыбнулся Алексей.
Еще минут через сорок истребитель начал снижение, и Отто, следуя за ним как привязанный, опустил машину в сплошную пелену облаков. На военном аэродроме, куда их планировали посадить, царила бешеная суматоха. Такого количестве больших звезд здесь не видели со времен Советского Союза. Разогнав весь обслуживающий персонал по углам, рота спецназа полностью блокировала аэродром.
У диспетчерской вышки стояли три пассажирских автобуса с тонированными стеклами, машина «скорой помощи» и десяток джипов. Как только тяжелый грузовик коснулся колесами бетона, вся эта техника пришла в движение и стремительно понеслась к отведенной для прибывшей машины стоянке. Подчиняясь команде одного из переодетых спецназовцев, самолет вырулил на стоянку и, остановившись, заглушил двигатели.
Машина тут же была окружена со всех сторон бойцами. Грузовая аппарель медленно опустилась, и на мокрый бетон начали выходить люди. Грязные, заросшие, усталые, они выглядели так, словно побывали в безводной пустыне. Настороженные бойцы спецназа опустили оружие. Воевать здесь было не с кем. С первого взгляда было понятно, что прилетевшие сами нуждаются в помощи.
По команде командира, бойцы начали рассаживать приехавших в автобусы. Последними из самолета спустились трое: пожилой мужчина, девушка и парень с оружием. Тяжело опираясь на своих проводников, старик чуть улыбался, а стоявшие ближе к самолету бойцы ясно разглядели слезы на его впалых щеках. Увидев санитаров с носилками, парень жестом подозвал их к себе и, осторожно уложив старика, пожал тому руку.
Санитары ловко загрузили носилки в машину скорой помощи, и один из джипов, включив стробоскопы и сирену, повел неотложку за собой. Задумчиво посмотрев вслед машине, парень повернулся к спецназовцам, словно невзначай оказавшимся рядом, и, вздохнув, спросил:
– Кто тут у вас за главного?
– Ты бы оружие сдал, – негромко ответил один из бойцов.
– Держи, – покорно кивнул парень, отдавая ему автомат и гранату.
– Это все? – настороженно спросил боец.
– Обыщи, если хочешь, – равнодушно пожал плечами парень, разводя руки в стороны.
Задумчиво покосившись на охотничий нож, висевший у парня на поясе, боец быстро охлопал его ладонями и, убедившись, что больше ничего нет, удовлетворенно кивнул:
– Порядок. Руки-то опусти: не арестованный.
– Там еще пилоты в кабине. К остальным их определите. Ребята не при делах.
– Сделаем, – кивнул боец, делая знак своим подчиненным. – Ступай вон к той машине. Там с тобой пообщаться хотят, аж спасу нет. Только поаккуратнее.
– А кто там?
– Патронов. Слышал про такого?
– О попал! – охнул парень, дурашливо хлопая себя по бедрам.
Рассмеявшись в ответ, боец хлопнул его по плечу, подталкивая к указанной машине. Поправив лямку висевшего на плече старого рюкзака, Алексей решительно подошел к указанному джипу и, недолго думая, постучал согнутым указательным пальцем в тонированное заднее стекло. С тихим жужжанием стекло опустилось, и на Алексея пытливо уставились внимательные серые глаза.
Потом дверь распахнулась, и приятный тенор пригласил:
– Садитесь, Алексей Егорович. Разговор у нас с вами долгий будет.
– А отложить это мероприятие на завтра никак нельзя? – вздохнул парень.
– Не хотите разговаривать? – с интересом спросил директор конторы.
– Дело не в этом. Я вторые сутки на ногах. Да и помыться бы не мешает, а то воняю так, что потом машину не проветрите. Домой бы мне. Маму успокоить надо, – пустил в ход Алексей самый весомый аргумент.
– Садитесь. Мы вас отвезем. А пока едем, вы мне все и расскажете. Скажем так, не вдаваясь в особые подробности, – улыбнулся Патронов.
– Ну, я вас предупредил, – усмехнулся Алексей, решительно распахивая переднюю дверцу джипа.
Сидевший там охранник нехотя вылез из машины и, бросив на парня оценивающий взгляд, быстро подошел к машине сопровождения. Усевшись на сиденье, Алексей пристроил в ногах свой рюкзак и, захлопнув дверцу, через плечо покосился на Патронова.
– Не очень быстро, Витя, – негромко скомандовал директор, обращаясь к водителю.
Кивнув, худощавый, жилистый водитель запустил двигатель, и джип не спеша покатился к выезду с аэродрома.
– Чего молчите, Алексей Егорович? – спросил у парня Патронов.
– Думаю, с чего начинать, – улыбнулся Алексей.
– С того, как все началось. До того момента, когда ваша группа вышла на место, нам все известно. А вот потом…
Кивнув, Алексей негромко заговорил:
– Все проблемы начались с того, что однажды ночью я нашел возле лагеря мальчишку со сломанной ногой…
Он говорил всю дорогу. Патронов слушал рассказ, не задавая ни одного вопроса. Только услышав название фашистского ордена, он вздрогнул и удивленно покосился на водителя. Сидевший вполоборота Алексей заметил его реакцию, понимающе улыбнулся и принялся пояснять, откуда стали известны такие подробности.
При ссылке на имя знаменитого профессора, Патронов удивленно покачал головой и, опершись рукой на подлокотник сиденья, спросил:
– Ты уверен, что он сказал именно так?
– Уверен. Впрочем, вы можете у него и сами спросить. Слава богу, я его живым оттуда вытащил.
– Спросим. Продолжай, – решительно приказал Патронов.
Рассказ занял почти все время дороги до дома Алексея. Дослушав до конца, Патронов задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику и, посмотрев на парня, спросил:
– Как считаешь, почему тебе удалось их вытащить?
– Похоже, этот вопрос всех интересует больше, чем судьба самих пленников, – неожиданно усмехнулся Алексей. – Да повезло мне просто. Откровенно, нагло повезло.
– В чем? – тут же задал следующий вопрос Патронов.
– В том, что эти вояки за долгое время бездействия из бойцов превратились в вертухаев. Не было у них подобных столкновений. Воевать не с кем было. Да и нахальства такого с моей стороны они не ожидали.
– А в чем нахальство-то? – не понял Патронов.
– В том, что один человек целому ордену войну объявил. Забыли, сволочи, как наши партизаны их на оккупированной территории гасили.
От такого ответа Патронов громко, от души расхохотался. Утерев набежавшие от смеха слезы, он выглянул в окно и, убедившись, что машина уже несколько минут стоит у нужного подъезда, с улыбкой сказал:
– Ладно, сержант, сегодня отдыхайте. А вот завтра, к двенадцати, будьте готовы. За вами машина придет. И учтите, разговор у нас будет долгий, а главное, очень подробный.
– Кто бы сомневался, – буркнул в ответ Алексей, распахивая дверцу. – Думаю, заграницы мне после этой истории как своих ушей не видать.
– С чего такой пессимизм? – с интересом спросил Патронов.
– А у нас в стране всю жизнь так. Прав, виноват – не важно. Раз уж засветился, то, для общего спокойствия чиновников, лучше не пущать, – усмехнулся Алексей, закидывая рюкзак на плечо.
Не дожидаясь ответа Патронова, он захлопнул дверцу и, в несколько широких шагов, скрылся за дверью подъезда. С интересом проводив его взглядом, Патронов коротко приказал:
– В контору, – и откинувшись на спинку сидения, спросил: – Как тебе этот нахаленок, Витя?
– Наглый больно, – фыркнул водитель.
– Не наглый, а смелый, – наставительно поправил его Патронов. – И смелость его основана на осознании того, что действовал он сообразно обстановке и на знании наших современных реалий. Слышал, как он сказал? Для общего спокойствия чиновников. Согласись, не самое приятное отношение к власти. А самое неприятное, что так думают очень многие. Ладно. Доведем дело до конца, а там видно будет.

* * *

Поднявшись на четвертый этаж, Алексей остановился перед такой знакомой, обитой старым черным дерматином дверью и, собравшись с духом, нажал на кнопку допотопного звонка. Послышались легкие шаги, и дверь распахнулась. Много раз Алексей пытался объяснить матери, что нельзя открывать дверь не спросив, кто пришел, что спокойные времена давно миновали, и наркоманы врываются в дома, не глядя на финансовое состояние хозяев. Но все было бесполезно.
Замерев на пороге, мать Алексея, усталая, пожилая женщина, постаревшая раньше времени от бесконечной работы и беспокойства за сына, смотрела на него огромными, полными слез глазами, беззвучно шепча:
– Сыночек, милый, вернулся!
Бросив рюкзак прямо на пол прихожей, Алексей быстро прижал ее к себе и, уткнувшись носом в седую макушку, прошептал:
– А куда я от тебя денусь, мамка?
– Господи, вернулся, – всхлипнула мать, обнимая его за пояс.
Выше ей было просто не дотянуться. Осторожно приподняв ее, Алексей внес мать в квартиру и, захлопнув ногой дверь, быстро осмотрелся. Убедившись, что дома ничего не изменилось, парень еще раз поцеловал мать в щеку и, скинув грязную ветровку, улыбнулся:
– Мам, дай полотенце. Мне помыться срочно надо, а то воняю хуже весеннего козла.
Охнув, женщина кинулась к шкафу. Сбросив обувь, Алексей прошел к себе в комнату и, развязав горловину старого рюкзака, вывалил его содержимое прямо на старенький палас. Среди грязных рубашек, различных походных мелочей вдруг с громким стуком выпали кривой бадик, пистолет и две обоймы с патронами. Удивленно посмотрев на оружие, парень поднял пистолет и, покачав его на ладони, растерянно проворчал:
– Вот черт, а про ствол-то я и забыл совсем…
Бросив быстрый взгляд на дверь, парень задумчиво огляделся и, недолго думая, сунул пистолет, патроны и нож на полку, за книги. Собрав всю грязную одежду, он отнес ее в ванную и, бросив в таз для грязного белья, включил воду. Отмокал он часа полтора. Наконец, закончив свой рекордный заплыв, парень выбрался из ванной и, с удовольствием натянув свои старые спортивные штаны, босиком прошлепал на кухню, где уже умопомрачительно пахло свежими мамиными блинчиками.
Они проговорили до позднего вечера. Щадя нервы матери, Алексей преподнес ей сильно отредактированную версию своих приключений, регулярно упирая на то, что особой опасности для него не было. Наконец, заметив, как он нещадно зевает, мать отправила его в постель и, прибрав посуду, осторожно заглянула в комнату сына. Вольно раскинувшись на стареньком скрипучем диване, Алексей спал, тихо похрапывая и чуть шевеля губами.
Прикрыв дверь, женщина неслышно вздохнула и, пройдя в свою комнату, присела на софу. В том, что Лешка не рассказал ей и половины своих приключений, она даже не сомневалась. Впрочем, он всегда старался скрыть от нее свои неудачи и трудности, с самого детства пытаясь защитить от боли и огорчений.
Проснулся Алексей в десять часов утра от чувства жуткого голода. Умывшись и сбрив трехнедельную щетину, он вышел на кухню и с удивлением увидел хлопочущую у плиты мать.
– Ты же вроде на работе должна быть?
– Отпустили на день, в честь вашего возвращения, – улыбнулась женщина. – Садись за стол.
Положив на тарелку сыну солидную порцию яичницы с колбасой, она походя взъерошила ему волосы, ласково проворчав:
– Ешь, пока не остыло. А то совсем отощал со своими приключениями. Кожа да кости остались.
– Ничего, мам. Были бы кости, а мясо нарастет, – ответил Алексей с полным ртом, проворно орудуя вилкой.
Без четверти двенадцать он уже был полностью одет и готов к дальнейшим разборам полетов. Ровно в двенадцать раздался длинный, уверенный звонок в дверь, и Алексей, бросив взгляд на часы, одобрительно кивнул, обнимая мать:
– С точностью у них все в порядке. Посмотрим, как с порядочностью.
– Ты бы придержал язык, Лешка, – одернула она сына.
– Переживут. Я их в армии не боялся, а теперь и подавно не собираюсь, – ответил парень, открывая дверь.
Стоявший на пороге мужчина окинул парня внимательным, цепким взглядом и, убедившись, что тот полностью готов, коротко сказал:
– Я за вами, Алексей Егорович. Машина внизу.
– Одну минуту. Обуюсь, и поехали, – кивнул в ответ Алексей, быстро натягивая свои лучшие выходные туфли.
Приходить в официальное учреждение в джинсах и кроссовках он посчитал неудобным. За время их общения профессор сумел привить ему относительные понятия о том, что в современном мире называется дресс-кодом. Спустившись на улицу, Алексей увидел уже знакомый тонированный джип и, покосившись на сопровождающего, спросил:
– У вас машин попроще не бывает?
– Бывают, но на этой проще, – усмехнулся в ответ мужчина, распахивая заднюю дверцу.
В знаменитом здании на Лубянке они оказались через двадцать минут. Джип вкатился под арку. Выбравшись из машины, Алексей проследовал за сопровождающим. Их не задержали даже на КП. Мужчина на ходу бросил дежурному короткое: «Со мной» и не останавливаясь пошел дальше.
Алексея провели в какой-то кабинет и оставили наедине с высоким, широкоплечим мужчиной средних лет. Задумчиво посмотрев на парня, мужчина сложил широкие, короткопалые ладони на столе и, помолчав, начал разговор:
– Алексей Егорович, по большому счету мы уже и так знаем почти все, что нам нужно знать. Я предлагаю сделать так. Сейчас вы сами, собственноручно, опишете нам свои приключения, со всеми подробностями и ссылкой на время, если это возможно. А потом покажете мне на карте, где именно вы видели все эти поселения. Сможете?
– Смогу, – уверенно кивнул Алексей.
– Хорошо. Вот вам бумага, ручка. Садитесь вон за тот стол и работайте. Если мне будет что-то непонятно, я спрошу.
– Не вопрос, только почерк у меня такой, что курица лапой лучше напишет, – смущенно усмехнулся парень.
– Ничего. Переживу, – усмехнулся в ответ мужчина.
Забрав выданную бумагу, Алексей уселся на указанное место и, подумав, принялся писать. Часа через два закончив свою писанину, он поставил в конце подпись и устало выпрямился. Аккуратно сложив исписанные листы, он повернулся к мужчине и, негромко кашлянув, сказал:
– Закончил. Читать будете?
– Обязательно, но не сейчас, – улыбнулся мужчина. – У меня к вам еще пара вопросов и, пожалуй, на этом закончим.
Развернув карту, он старательно пометил указанные Алексеем места и, убрав ее в стол, хотел было что-то спросить, но неожиданно раздался телефонный звонок. Мрачно покосившись на мелодично мурлыкающий аппарат, мужчина снял трубку:
– Полковник Савельев, слушаю.
Внимательно выслушав сказанное, он положил трубку и, посмотрев на Алексея, спросил:
– Кем вам приходится профессор Васильев?
– Начальником, – пожал плечами Алексей.
– А если неофициально? Только между нами.
– Если между нами, то другом, – вздохнул Алексей. – Знаете, я ведь его невзлюбил сначала. Думал, будет мною какой-то старый сноб помыкать. А потом, когда познакомились, вдруг понял: не сноб он, а очень несчастный человек. Вроде и положение, и звание, и регалии всякие, а главного в жизни нет. Жена и та умерла. Детей не нажил, а под старость лет еще и рассеянным стал. Очки на лоб сдвинет, а потом по всему кабинету ищет. Там, в экспедиции, если вовремя под нос тарелку с едой не сунешь, так и будет голодным ходить. Ничего кроме работы не видел. А еще добрый он очень, – тихо добавил парень.
– Добрый, – задумчиво повторил Савельев. – Добрый – это хорошо. Значит, никаких договоров, соглашений вы с ним не заключали?
– Каких договоров? – не понял Алексей. – Я вообще-то зарплату в институте получал. О каких договорах речь?
– Подробностей я пока не знаю, но дело в том, что профессор Васильев час назад в больнице умер. Но перед этим он успел написать подробный отчет обо всем, что случилось, и составить официальное завещание, в котором оставляет все свое имущество, квартиру и имеющиеся деньги некоему Алексею Разметелеву. Так что вам придется еще немного у нас задержаться. Сейчас приедет мой человек, привезет все бумаги сюда. Вместе их и посмотрим. Согласны?
Автоматически кивнув, Алексей растерянно смотрел на него, не веря собственным ушам. Заметив его состояние, полковник осторожно спросил:
– Вы как, Алексей?
– Выходит, все напрасно? – неожиданно спросил парень. – Я же из-за него в эту заваруху влез. Спасти хотел. А теперь, значит, все впустую. Выходит, не спас?
Не ожидавший такого подхода, полковник растерянно крякнул и, покосившись на дверь, молча полез в тумбочку. Достав из нее початую бутылку коньяку и лимон, он разлил напиток по бокалам и все так же молча протянул тару парню:
– Давай, друг. Помянем его. А что до того напрасно все или нет, так я тебе так скажу. Нет. Не напрасно. Спас ты его. А то, что у старика сердце не выдержало, так тут твоей вины нет. Ему этот диагноз пять лет назад поставили, предупреждали, чтобы поберегся, а он продолжал жить как жил. Так что не терзай себя напрасно. Ты сделал все, что мог.
Проглотив коньяк словно воду, Алексей молча поставил бокал на стол и, опустив голову, тихо сказал:
– Мы с ним мечтали вместе на охоту съездить. Планы строили, а теперь все прахом.
– И ты ничего о его намерениях относительно завещания не знал?
– И в мыслях не было. Да мы и не говорили толком. Все некогда было. Он в последние дни болел. Избили его эти твари, вот он и отлеживался. В аптечке только антисептики и перевязочный материал, даже валидола не было. А у Суно только порошки из трав, которые он сам делал.
– Кстати, не помнишь, как фамилия этого Суно?
– Суно Монгвбана. Как правильно пишется понятия не имею, но звучит так.
Достав пачку сигарет, полковник протянул ее парню и, закурив, кивнул:
– Нам достаточно. Раз у нас учился, значит, в архиве должны быть нужные данные. Проверим.
Дверь открылась, и в кабинет быстро вошел молодой, чуть старше Алексея, парень. Достав из папки несколько бумаг, он отдал их полковнику и так же молча исчез. Быстро просмотрев листы, исписанные хорошо знакомым Алексею твердым, аккуратным почерком, полковник отложил их в сторону и, взяв другую бумагу, внимательно прочел ее. Потом, протянув документ Алексею, снова закурил и негромко сказал:
– Завещание оформлено по всем правилам. За подписью и печатью заведующего отделением и засвидетельствовано моим лейтенантом. Так что можешь отправляться с этим документом к нотариусу и вступать в права. Ключи и личные вещи на выходе у моего человека заберешь.
– Господи, поверить не могу, – покачал головой Алексей.
– Не переживай, друг. Все там будем. А сделал ты все правильно. И за визы свои можешь не беспокоиться. Никто тебя блокировать не будет. Вот, держи: тут все мои телефоны. Если что, звони сразу. Чем смогу помогу, – добавил полковник, протягивая парню визитку.
Не глядя сунув ее в карман, Алексей пожал полковнику руку и, забрав в приемной у лейтенанта личные вещи Васильева, отправился домой.
Потом были похороны, различные хлопоты и еще много разных дел, заставивших Алексея отвлечься от этой горестной утраты. Только спустя два месяца он вдруг вспомнил про отданный ему профессором тубус, и вечером, сидя у себя в комнате, осторожно скрутил с него крышку. Из титанового футляра выпали упакованная в пластиковый пакет найденная в Непале тангка и обычный тетрадный листок, исписанный почерком профессора.
Отложив находку в сторону, Алексей развернул листок и, закурив, принялся читать. Это письмо, было адресовано ему.

«Лешенька! 
Не знаю, чем закончится этот наш с тобой поход, но независимо от его исхода, хочу сказать тебе – спасибо. Я знаю, что многие из тех, кто идет рядом с нами, думают, что поступают неправильно. Но я знаю: ты делаешь все правильно. Но это не важно. Я решил написать тебе это письмо только потому, что не уверен, что доживу до того момента, когда мы снова окажемся на родине. Поэтому хочу сказать тебе сейчас.
Судьба не дала мне сына, но если бы он у меня был, я бы очень хотел, чтобы он был похож на тебя. Я благодарен тебе за все добро, что ты сумел сделать для меня, и хочу ответить тебе тем же. Ни у меня, ни у моей покойной Оленьки никого нет, поэтому после моей смерти все свое имущество без исключения: квартиру, дачу, машину – я оставляю тебе. Но только с одним условием.
После вступления в права наследования, ты перестанешь болтаться по свету и пойдешь учиться. Ты умный парень, Лешенька, и я хочу, чтобы ты получил образование. Тебе это нужно. Поверь старику. Кто знает, может быть, однажды ты решишь продолжить мои изыскания. Это было бы здорово. Но пока это только мои мечты. А сейчас просто делай то, что должен, и не обращай ни на кого внимания.
Я знаю, что после моей смерти многие будут шипеть и плеваться ядом за твоей спиной. Не обращай внимания на дураков. Главное, что мы оба знаем: ты получил наследство согласно моей воле и моему желанию. Живи своей жизнью со спокойной совестью. Надеюсь, это поможет тебе найти свое место в жизни. Нашу находку передай академику Борисову. Он сумеет найти ей правильное применение.
На этом я хочу попрощаться с тобой, Лешенька. Живи и будь счастлив».

Дочитав письмо, Алексей сложил его и, снова закурив, тяжело оперся локтями о стол. Заглянувшая в комнату мать осторожно подошла к столу и, увидев слезы на глазах сына, испуганно спросила:
– Что случилось, Леша?
Вместо ответа Алексей протянул ей листок. Только теперь, прочтя это прощальное послание, он понял, насколько сильно был привязан к этому человеку. Вернув письмо сыну, мать утерла слезы и, поднявшись, тихо сказала:
– Нужно будет сорок дней организовать, чтобы все как у людей было.
Спустя еще три месяца Алексей получил приглашение от Берты и, оформив визу, уехал в Германию. Их отношения перешли на качественно новый уровень, и парень начал подумывать о собственной семье.

* * *

А пещеру, где была найдена старая тангка, по согласованию с правительством Непала, назвали пещерой Васильева.